My Silver Lining

Крейгу восемь, когда он влюбляется в первый раз. Отцу пришла в голову светлая идея потащить его и мать в поход, в горы, оставив тогда ещё совсем мелкую Тришу с няней. В горах Крейгу не понравилось: интернета нет, электричества — тоже, вокруг летают насекомые и надо много ходить. Да и уснуть в палатке, когда в паре метров от тебя храпят, словно пара бурых медведей, родители почти невозможно. И он выходит наружу. Наверное, это не самое разумное решение, но ему восемь, и Крейг не отходит слишком уж далеко от лагеря. В ночи тихо. Шелестят листья. Иногда перекрикиваются между собой ночные птицы, и где-то в траве трещат сверчки. Ему не страшно, что для ребёнка восьми лет, стоящего посреди тёмного леса, довольно странно. Но Крейг, несмотря на все свои попытки быть нормальным мальчиком, всё же им не является. Он обходит палатки вокруг, скучающе ковыряясь палкой в золе, а затем садится на траву и поднимает взгляд в небо. И пропадает. Ночь безлунная и безоблачная, невыносимо ясная, так что звёзды вдали от света городов, в этой глуши, яркие, как никогда. Он смотрит вверх и не может оторваться, взглядом ища знакомые линии созвездий и придумывая свои. Спустя некоторое время он ощущает лёгкое головокружение, рассматривая тёмную пустоту между сверкающими огнями. Но вместе с ним приходит и совершенно неизвестные ему ощущения — восторг, восхищение, жажда… Он хочет знать как можно больше об этих сверкающих огнях в небе и тёмной пропасти между ними. Следующие несколько лет он изводит родителей просьбой купить ему телескоп, читает запоем многочисленные справочники и энциклопедии и смотрит всё, что хоть как-то связано с космосом. Со временем его одержимость Вселенной несколько поутихла. Он даже расхотел быть космонавтом, поняв, что путешествия на дальние расстояния в ближайшем будущем весьма сомнительны: тела людей слишком хрупки и не приспособлены к космической радиации и открытому космосу. И поэтому Крейг в четырнадцать решил, что изучать предмет своей долгой одержимости лучше с расстояния. Но для этого надо учиться. Так что он попёр прямо к цели, не обращая внимания на недоумение учителей и шутки друзей о том, что крутой парень Крейг Такер превращается в заучку. И его жизнь была идеально распланирована, скучна и приятна. Всё, как он любил. А потом он влюбился второй раз. Во всём были виноваты Клайд и Бебе. На тот момент они порвали, и его лучший друг отчаянно пытался её вернуть, хотя дело-то было вовсе не в нём. За месяц до этого Бебе оказалась в центре настолько громкого скандала, что даже Крейг был вынужден заметить его существование. И её нежелание с кем-либо встречаться в ближайшее время можно было понять, но чем больше Клайд надирался в тот вечер, тем храбрее становился. Так что Крейг стоял себе у дерева, потягивая соду, трезвый и заебавшийся, и наблюдал за этой парочкой идиотов в ожидании кульминации. А потом откуда ни возьмись явился Твик. Обычно он его избегал, как и всего, что касалось компашки Стэна. Но то ли ожидание лета, то ли мягкий свет луны ослабили его бдительность. — Чего тебе? — он проглотил рвущееся наружу «чудик». Сегодня ночью худющий Твик в одежде, сидящей кое-как, со своими светлыми волосами, торчащими во все стороны, напоминал то ли призрака, то ли видение. На шее болталась какая-то верёвка. Крейг думал, такие только девчонки носят. — Я… эм… Сколько они ещё так будут, ты не знаешь? Просто Бебе просила присмотреть за ней. Я здесь вообще первый раз, а Кенни опять… — он нервно дёрнул себя за длинную светлую прядь. — В общем, нам придётся идти пешком в час ночи, и я очень боюсь: а вдруг что-то случится?.. Твик замолк посреди предложения, нервно дёрнул себя за рукава куртки, не в силах стоять на месте. Не замечать его, такого быстрого, громкого, — сложная задача. Но Крейг с ней справлялся до той чёртовой ночи. — Примерно пятнадцать минут. Потом она психанёт, наорёт, и завтра Клайд будет рыдать, как придурок. Ему бы девчонку попроще, без таких заморочек, как у Стивенс. Но у него же любовь всей жизни, блять, так что надо героически терпеть и добиваться, пока о тебя вытирают ноги. Они стояли так рядом. Неловко: два человека, учившиеся вместе лет десять, но не знающие друг о друге практически ничего. А затем произошло нечто странное. — Сегодня очень большая луна, да? — Твик явно из тех людей, которые говорят явно, чтобы что-то сказать. Но это почему-то не бесит. — Ну, да. Красивая, — на самом деле Крейг считал, что луну переоценивали. Её свет довольно часто мешал астрономическим наблюдениям. Ну, то есть, конечно, без неё не было бы жизни на Земле. Но и жизнь на Земле переоценивали тоже. Человеческое существование относительно Вселенной — мгновение. Поэтому ничего из того, что они говорили или делали, не имело смысла, и это одновременно освобождало и угнетало. — Скорее, страшная. Знаешь, когда я был ребёнком, мне казалось, что она за мной следит. Как огромный глаз, висящий в небе. И куда бы я ни пошёл, она постоянно следила за мной… Прости, я опять несу чушь, — Твик посмотрел ему в глаза, и впервые за всю жизнь Крейг испытал то самое головокружительное ощущение по отношению к другому человеку. Что-то в этих словах зачаровало его, зацепило, да так, что все люди вокруг стали совершенно незначительными. Всего лишь на долю секунды, но этого хватило, чтобы он предложил довезти Твика и Бебе до дома. Ему всё равно потом надо было развозить его друзей-дебилов на правах самого старшего человека с машиной. Тогда он чуть ли не зачёркивал дни до того заветного момента, когда Токен сдаст на права и получит машину. И с тех пор он просто не мог забыть о существовании Твика. Он замечал его не только в школе, а и на улицах их мелкого города. Заходил в эту дурацкую пекарню, чтобы хоть краем глаза поймать знакомый силуэт… Крейг пытался что-то с этим сделать, но просто наблюдать за ним было таким медитативным, успокаивающим занятием, позволявшим выкинуть из головы и собственный экзистенциальный кризис, и хаос, творящийся вокруг. А потом они начали общаться — случайно. До этого Крейга вполне устраивало наблюдение издали, и выяснилось, что Твик не просто абстрактный концепт с красивой оболочкой, а вполне себе человек с огромным количеством заморочек, специфическим вкусом в литературе и хреновым детством. И чем больше он его узнавал, тем больше хотелось находиться рядом. Ну, или хотя бы держать в поле зрения. Но шёл третий день с достопамятного избиения Эрика Картмана, и Крейгу хотелось лезть на стенку. Рядом с Кенни МакКормиком, где должен сидеть Твик, — пустота, и там, где у Крейга, по идее, должно находиться сердце, — тоже. Он знал, что тот скоро вернётся, что всё будет в порядке, но его хвалёная рациональность в последнее время начала давать слабину. Самое жалкое смешное, что Твик даже не помнил о той вечеринке. Он жил в своём закрытом мире и совершенно не нуждался в Крейге с его идиотскими, чрезмерными, удушающими чувствами. Верь он в карму, подумал бы, что это такая расплата за все те случаи, когда он быстро и безжалостно посылал влюблённых в него девушек, угорал над неудачами Клайда на любовном фронте, закатывал глаза, когда Токен переживал из-за ссор с Николь, высокомерно советовал Хейди забить, когда она влюблялась в очередного мудака… Джимми эта судьба миновала: он спокойно клеил парней и девушек и дрочил себе на Бо Бёрмана. Но Крейг в карму не верил. Только вот от смешных подколов друзей и их драгоценного мнения о его личной жизни это не спасло. — Нет, чувак, я понимаю, тебе нравятся блондины, но кого-то адекватного найти нельзя было? — Клайд, как обычно, сама тактичность. — Бебе? — Для Донована это больная тема, но он сам нарвался. При виде того, как его лицо скривилось в обиженной гримасе, Крейг довольно ухмыльнулся. Не одному ему страдать. — Справедливости ради, слухи о сумасшествии Твика сильно преувеличены, — казалось, скоро наступит конец света, но он согласен с Брофловски, — но, Такер, у тебя нет шансов. Почему все так уверены, что он обязательно будет встречаться с Твиком? То есть да, чисто теоретически это было бы потрясающе неплохо, но отношения и общение не его сильная сторона. Здесь нельзя просто пойти напролом, сбивая все препятствия на своём пути, — выйдет только хуже. Да и неизвестно, как его отец отреагирует. Он ведь гомофоб. Не уровня дяди Скитера, а скорее: «Хрен с ними, с геями, пусть живут, но подальше от меня». Понятно, что из дома не выгонит и рано или поздно смирится, но всем будет проще, если из шкафа Крейг выйдет уже в колледже. Но объяснять это всё, тем более при Брофловски, он не собирается. Пошёл он в жопу. — Давай-ка поговорим о твоей личной жизни. Как Венди? Как Стэн? Не отвечай, мне похуй. Лицо Брофловски приобрело знакомый морковный цвет. В отсутствии Картмана он избрал своим основным и главным врагом Крейга и начал усиленно на него наезжать. Хер знает почему. Рожа у него подозрительная, что ли. — А может, это и хорошо, что он тебя отошьёт. Твик заслуживает большего, чем такого бесчувственного мудилу, как ты. Поверить не могу, что он до сих пор не понял, какое ты хуйло! — На них начали оглядываться, и Крейгу было бы насрать, если бы дело не касалось Твика. Он не хотел, чтобы какой-то умник выдал при нём очередную херню. Хотя тут бред Картмана ему на руку: после него даже такой параноик, как Твик, будет сомневаться во всём. Он бы выбил из Брофловски всё дерьмо, но это контрпродуктивно. Тот только распалялся больше, находя новые поводы доебаться и обвинить его во всех смертных грехах. Такое ощущение, что этот парень жил ради войны со всем миром. — Хватит вам уже, — Токен, который, собственно, и притащил к ним беду по имени Кайл Брофловски, попытался разрядить обстановку, — я считаю, что личная жизнь Крейга — это его личное дело, — надо же, здесь был хоть один нормальный человек, — но лучше бы ты ему сказал. А, нет, показалось. — Да, Крейг, уметь взаимодействовать с людьми очень важно. Это может стать для тебя полезным опытом, даже если с Твиком ничего не выйдет, — у Хейди, как обычно, всё хорошо с теорией, но очень плохо с практикой. И да, его не интересовали другие люди. — Если вы все высказали своё ценное мнение, то я пойду покурю, — он встал, демонстрируя им фак на прощание. Сегодня Джимми решил свалить к Тимми, так что единственный друг, который мог бы его поддержать, отсутствовал. Ну, не поддержать, но перевести тему. Поднявшись на крышу, он достал из кармана пачку сигарет. Что же, они пока ещё не закончились, — значит, всё не так уж и плохо. А он почти бросил курить, мать вашу. Начал, потому что выносить всю эту херню вокруг стало гораздо сложнее. Думал, что поможет, но ни хрена. В итоге теперь он спускал половину денег со всяких там конкурсов и научных олимпиад на сигареты, что было полным отстоем. В этом от Твика тоже была своя польза. Он был настолько интенсивен, что, проводя с ним время, можно было забыть обо всём, в том числе и об этом ноющем внутри раздражении по отношению ко всему окружающему миру. Все вокруг говорили, что хотят как лучше, но обычно выходило как всегда. Потому что нельзя взять и вложить человеку в голову свои мозги. Он — Крейг Такер, а следовательно, и вести себя будет как Крейг Такер, а не как кто-то другой. Потому что сколько ни притворяйся и ни вихляй, это вылезет и долбанёт тебя по лицу. Так что лучше быть собой, даже если ты некоммуникабельный задрот. — Бу! — МакКормик, засранец, подкрался из-за спины. Крейг лениво обернулся, выдыхая дым ему в лицо. Тот громко закашлялся. — Как ты сюда попал? Я же закрылся. И чего тебе надо, придурок? Как человек рациональный, он осознавал, что причин не любить Кенни у него не было. Ну, кроме Перу и тех двух раз, когда им задали делать совместный доклад, а тот бессовестно проебал. Но с Картманом, Стэном или Кайлом по степени творимого пиздеца сравнить его было нельзя. Да и стукачом, как Баттерс, он не был. Но было в Кенни нечто неправильное, что-то родственное всей этой странной херне, творившейся в этом городе. Иногда Крейгу казалось, что он видел странные тени за спиной МакКормика. Впрочем, это был всего лишь обман зрения. Он ведь был рациональным человеком. — Фокусник не раскрывает своих секретов, — улыбка у Кенни почти голливудская. Непонятно, откуда у сына алкашей и наркоманов деньги на нормального стоматолога. Родители, чтоб ему брекеты поставить, чуть ли не кредит брали, весь мозг вынесли. — Хуёкусник, — не остроумно, но он и не претендовал на звание короля юмора. Палец сам собой согнулся в знакомом жесте. — Чего надо? — Поговорить о Твике, конечно же, — он произнёс это с интонацией проповедника-мормона. — Да вы заебали, блять, — нет, серьёзно: какое окружающим дело до его несуществующей личной жизни? Хочет сидеть в углу и страдать — будет сидеть в углу и страдать; захочет забить — забьёт; решит повеситься от несчастной любви — пойдёт и повесится. Он, правда, не настолько идиот, но всё равно это будет его личным выбором. — Чувак, я знаю его лучше всех. Могу дать пару советов, даже бесплатно. Ладно, это было даже логично. Так что можно и послушать, надеясь, что это не очередная гениальная подстава. — Ну и какой тебе с этого профит? — Если ты всё сделаешь правильно, то у моего бро будут отношения с парнем, который ему вроде как нравится. И среди геев Южного Парка ты самый адекватный вариант. Ну, а если нет… — Кенни пожал плечами. — Ему пора вылезать из зоны комфорта. — Я ему нравлюсь? МакКормик звучал довольно уверенно, и хотя Крейг старался не надеяться и ничего не ждать от жизни, изменения в интонации выдали его с головой. Он отчаянно хотел, чтобы это оказалось правдой. — Ну, он ест то, что ты ему притаскиваешь. Ты хоть в курсе, как иногда сложно его заставить нормально поесть? И он проводит с тобой время добровольно и трезвый, а от новых людей обычно шарахается. Да, он из-за тебя решил от наших свалить, а ты знаешь, какой для него это подвиг? Хотя там всё, конечно, сложнее, но… В общем, Твик ожидает подвоха от всех, но в тебя верит практически безоговорочно, а вы только около месяца общаетесь. На работе меня с Бебе заклевал: «Ребят, а вы видели сегодня Крейга?», — косвенные доказательства это, конечно, хорошо, но этого недостаточно. Кенни мог всё неправильно понять. — То есть прямым текстом он ничего не говорил? — уточнил Крейг, надеясь, что это лишь длинное вступление. — О, нет. До этого ещё далеко. Твик же боится отношений до одури. Не могу его винить — сам понял, что предпочитаю порно: бесплатно и безотказно, — вот без этой информации Крейг бы и дальше прожил долго и счастливо, — так что терпеть тебе ещё долго и упорно, пока он не привыкнет достаточно, чтобы решить с тобой встречаться. Про диагнозы его в курсе? Крейг кивнул. Твик не особо их стеснялся, даже относился к окружающему миру с вызовом: «Да, у меня депрессия, СДВГ и тревожное расстройство. Если кого-то это напрягает, то это их проблемы». И, возможно, он прочитал дохренищу статей в интернете о том, как себя вести, если у твоих знакомых такие диагнозы. И нет, это не странно. — По существу есть что? Кенни цокнул языком: — Какой ты привередливый. То есть тебе не хватило? Ну ладно, вот тебе предпоследний. Не иди у него на поводу. Если он говорит «нет», то этого, конечно, лучше не делать. Но если он что-то просит или предлагает, а ты не уверен, то подумай дважды. Твик любит, когда всё просто, но неосознанно устраивает драму. — Я ни у кого не иду на поводу, — огрызнулся Крейг. Даже если он влюбился, это не значит, что он моментально станет другим человеком. За кого МакКормик его принимал? — Закругляйся давай. — Прекрати себе врать. И я не про гомогейство, я про… Скажи, Такер, сколько раз ты оказывался в центре очередного конца света? Сколько раз ты влипал в различные пророчества? Мы ведь с тобой не такие уж и разные, по сути, — воздух вокруг Кенни дрожал, а тень на полу начала двигаться сама по себе. Не говоря уже о том, что она отклонилась не в ту сторону. Крейг чувствовал, как глаза начало щипать. Прежде чем сорваться окончательно, он схватил МакКормика за воротник и поднял. — Хватит. В ушах застучало барабанами прилившая к голове кровь. Он не любил, когда ему напоминали об этой части его жизни. Крейг Такер совершенно нормальный человек, сын своего отца пусть не по крови, но по духу. Он не умел стрелять лазерами из глаз, играть на флейте и не имел никакого отношения к древним пророчествам. — Если ты мне въебёшь, то Твик расстроится, — Кенни совершенно спокоен. Такое ощущение, что Крейг смотрел на своё отражение в кривом зеркале. И он его отпустил. Потому что эта пятиминутная разрядка ничего не стоила. Слишком уж дорого она обойдётся. Странно, но Кенни выглядел разочарованным. — Вали. И не лезь больше, мы сами разберёмся, — глаза всё ещё противно ныли. Кенни лишь пожал плечами: — Ну, удачи тебе. Серьёзно. Она тебе понадобится. И свалил, прежде чем Крейг успевал оставить за собой последнее слово. Он в бессильной ярости пялился на потухшую сигарету в руках, пока она не вспыхнула синим и не рассыпалась в пепел. Со вздохом он полез за новой, зная, что она не спасёт. В попытке вновь обрести спокойствие закрывал глаза и представлял себе чёрное небо, сотканное из пустоты, где периодически мерцали сложные рисунки из звёзд, планет и спутников. Но мыслями он постоянно возвращался к земному, тёплому. К Твику. И он понятия не имел, как с этим жить. Но знал, что хотел понять это сам.