My Silver Lining

Крейг ненавидел вечеринки. Он ненавидел фальшивое, наигранное веселье, ненавидел излишнее количество людей, столпившееся в одном помещении, ненавидел противный запах пота и выпивки, ненавидел сраную Тейлор Свифт и тем более ненавидел хреновые ремиксы. Лучше бы сидел дома и тупил в интернете или (страшно сказать) учился. Но нет, Клайду нужна была моральная поддержка, ведь они с Бебе вновь сошлись, и в этот раз якобы навсегда. Они даже умудрились сделать себе что-то наподобие парных костюмов: он вроде как Геракл, а она — Медуза Горгона. Крейг ехидно отметил, что ей очень шло, но Бебе то ли не поняла прикола, то ли сделала вид. Он относился к ней вполне спокойно, особенно — когда она не сношала мозги его лучшего друга, однако это была слишком уж хорошая возможность её подколоть. Как только эти двое остались вместе, то сразу же зацепились языками, не обращая внимания ни на кого вокруг. Похоже, Бебе понадобились новые сапоги. Мимо него прошла Венди, одетая, как эта девица из новых новых «Звёздных войн», которые были ещё хуже старых новых «Звёздных войн». Но этого и стоило ожидать от девчонки, которая два года подряд приходила в школу на Хэллоуин в костюме Чубакки. — Крейг, твой костюм может оскорбить чувства верующих. — Твой костюм оскорбляет фанатов оригинальной трилогии. Да, он оделся как пастор. Он бы вообще не заморачивался, если бы не требование Бебе, чтобы все были в костюмах. А так взял чёрную рубашку и чёрные брюки, приделал воротник из бумаги, надел гигантский католический крест и пошёл. Быстро и дёшево. На кухне он заметил Джимми и Кенни. И поймал странное чувство ностальгии: когда они были детьми, не сепарировавшись окончательно на закрытые группы, то постоянно играли в масштабные игры. Это была, пожалуй, одна из главных причин, по которой он тогда вынужденно общался с Кайлом и Картманом. Они придумывали потрясающие сеттинги. Нет, даже сейчас Брофловски был неплохим гейм-мастером, гораздо лучше Джимми, который вечно хотел вставить как можно больше шуток, при этом забывая правила игры. Блять, лучше бы он сейчас сидел у Токена в подвале и играл в «ДнД». Но сейчас он был на этой дурацкой вечеринке и решил попробовать социализироваться. К тому же вдруг МакКормик притащил сигареты — у него уже заканчиваются. — Какие люди, Такер! — какая же у Кенни бесящая улыбка. Вот же было клёво, когда он бубнил себе в парку и молчал. — Сап, лузеры. Решили вспомнить детство? — Он до сих не очень понимал всех этих заморочек с принцессой Кенни. То ли тому так нравились девушки, что он так криво выражал своё восхищение, то ли это такая странная шутка, то ли ему действительно хотелось быть девушкой. — Эт-то я решил. А К-к-к-кенни у нас Д-де-де-де-дейнерис Б-б-буреро-ро-рождённая, неоп-п-п-палимая и м-м-мать д-драконов, — если в Джимми Крейга что-то и восхищало, так это упорство. Если бы он так заикался, то не говорил бы вообще никогда — его бы слишком раздражало, сколько надо убить времени, чтобы выразить свою мысль. Ну да, если присмотреться, то определённое сходство, хоть и очень отдалённое, имелось. — У меня даже ноги бритые! Смотри! — Прежде чем Крейг успел хоть что-то сказать, МакКормик гордо закинул ногу на стул и поднял юбку до середины бедра. Так, вот без этого можно было бы и обойтись. — Блять, чувак, ты нормальный вообще? — Обычно ему насрать, но это уже слишком. На хрен Кенни: сигареты и через Клайда потом купить можно. Его Высочество лишь засмеялось: — Я думал, тебе нравятся ненормальные. Ты же знаешь, что Твик здесь? Крейг, уже твёрдо решивший свалить в сад и покурить себе там спокойно, замер. Они говорили сегодня утром, и оба выразили своё нежелание идти в место, где слишком много надоедливых/пугающих людей. Ладно, возможно, этот вечер будет не так безнадёжно просран. — Нет, — ну, то есть он ему тоже ничего не сказал, так что злиться как-то иррационально, но почему-то всё равно обидно. — Опять с матерью посрался. Хотел в Денвер свалить, но я его послал, а Бебе протянула свои загребущие лапы и затащила сюда, — Крейг бы предпочёл, чтобы они говорили об этом без его друга, стоящего рядом. Хорошо, конечно, что это Джимми, который не лез в чужие дела, но всё равно ему не хотелось, чтобы они знали, насколько всё плохо, — ему ведь без разницы, где пить. — Ему же нельзя с таблетками, — Твик довольно часто об этом ноет, — так, ладно, где он? — Да не нервничай ты так. Он свою норму знает: повеселеет немного — и всё. Внизу он, — Кенни — простите, Дейенерис Драконорожденная — манерно оттопырил руку, показывая в сторону двери, в подвал, — танцует. Если б ты пришёл пораньше, то, может, даже застал бы его трезвым. — Я вообще не хотел сюда идти, — огрызнулся Крейг. На самом деле Клайд сначала переделал свою прическу раз пять, затем сидел в машине и страдал. Да они с Бебе знакомы с детства и встречались полжизни, ей уже давно плевать на его прическу. — Но если б ты знал, что Твик будет здесь, то прибежал бы сюда первым, верно? — Кенни подмигнул, но, прежде чем Крейг успел показать средний палец и заявить, что нет, он не нервничал — он просто ответственный, — Джимми дипломатично предложил: — В-в-ваше Вы-вы-высочество, по-пойдёмте пы-пы-пыхнём. — Веди меня, мой верный бард! Удачи, Такер! — воскликнуло его (её) Высочество, на вкус Крейга излишне драматично, и удалилось во двор, не забыв помахать на прощание рукой. А в «Игре престолов» разве были барды? Да насрать, сейчас главное — найти Твика. Когда он спустился, то обнаружил, что Твик действительно танцевал в полумраке подвала. Его не смущало ни огромное количество народа на квадратный метр, ни паршивая музыка, ни химический запах кальяна, к которому приложился кто-то из старшеклассников. Глядя на него, становится понято выражение: «Танцуй так, будто никто не видит». И Крейг стоял у лестницы, как полный придурок, наблюдая за тем, как огни отражались в его золотых волосах. Потом он заметил небольшие рога и понял, над чем, должно быть, угорал Кенни. Похоже, Бебе и Клайд сегодня не единственные придурки в парных костюмах. Он редко видел Твика таким… счастливым. Особенно — в толпе других людей. Да и не хотелось Крейгу погружаться в эту толпу потных, находящихся слишком тесно друг к другу тел. Но ему и не пришлось. На середине очередной дурацкой песни Твик сам заметил его и тут же начал двигаться в его сторону… Чего Крейг не ожидал, так это того, что тот кинется ему на шею, прижавшись всем телом. — Привет, Кре-е-ейг! — Он пьяно растянул слова. Глаза чем-то подведены, а обычных синяков как ни бывало. Стивенс, видимо, постаралась. — Я так рад тебя видеть! — Взаимно, — и он не знал, злился ли на Твика за то, что тот надрался, на Кенни за то, что решил съебать, или на себя за то, что ему в кайф. Обычно Твик не любил прикосновения, а тут ластился сам. Только вот он пьяный, так что ни хрена это не считается, что бы он там себе ни напридумывал. — Хочешь танцевать? Пошли танцевать! Мне нравится эта песня, мне сейчас нравятся все песни! Ты знал, что только у двух процентов бывают зелёные глаза?! Это важно, потому что у тебя они зелёные… но ты умный, ты и так это знаешь, — он говорил слишком быстро, путая местами согласные, и это было бы мило, если бы не эта дурацкая ситуация. Если бы он осознавал, что творил, мать вашу. — Твик, ты сколько именно выпил? — Его лучше увести подальше от других людей. Лучше бы вообще домой, но, судя по всему, там сейчас полный пиздец. Картман решил настучать на бизнес Твиков во все возможные государственные инстанции и устроить им интернет-травлю, припомнив все дела прошедших лет. — Я не помню. Мне нельзя много, но мне так хотелось обо всём забыть… Ты можешь помочь мне забыть? — Твик. Провёл. Рукой. По. Его. Щеке. Блять. Блятьблятьблятьблять. — Так, идём, тебе надо прилечь, — что-то подсказывало Крейгу, что в таком состоянии Твику совершенно всё равно, к кому клеиться, учитывая, что он даже не знал про его ориентацию и мог вполне получить по морде. Если бы Крейг не был в него влюблён по уши, конечно. — Ка-а-ак скажете, святой отец, — Твик запнулся, поднимаясь по лестнице. Как он до этого танцевал — непонятно. Такер тащил его наверх, крепко держа за руку. Там довольно быстро выпросил ключи от гостевой у Бебе. Как человек, наученный горьким опытом, она запирала все те комнаты, куда не хотела пускать гостей. Более того, она обещала подняться и проверить, как они там, и отрезать Такеру яйца, если он попробует воспользоваться состоянием Твика. Это его мало впечатлило, но хотя бы кто-то из друзей Твика не безответственное хуйло. Когда они оказались в комнате, то Крейг устало сел на кровать. Он не привык испытывать столько эмоций за один раз. Слишком много людей, слишком громкая музыка, слишком странно ведущий себя Твик. Который зачем-то начал снимать майку. — Ты чего делаешь? — зашипел Крейг, потому что ещё немного — и он сделает или скажет то, о чём потом крупно пожалеет. — Разве ты меня не за этим сюда привёл? — невинное выражение глаз кардинально отличалось от тона голоса. Слишком уж спокойного для Твика, слишком обыденного, будто это не первый раз, когда он по пьяни спит с другими людьми. Даже не второй и не третий. И от понимания этого у него слегка кружится голова. Будто всё, что ты знал о другом человеке, не правда. — Так. Садись, — он хлопнул по покрывалу рядом с собой, но Твик плюхнулся ему на колени. Так, ладно хрен с ним. — Если я и решу с кем-то переспать, то это будет, когда мы оба трезвые и вменяемые. И тебе очень повезло, что мне нравятся парни и что я к тебе хорошо отношусь, иначе я бы тебе въебал. В ответ Твик лишь пьяно хохотнул, будто бы он ему совершенно не верил. — Ты как свитер — лаешь, но не кусаешься, — это сравнение вообще не имело смысла, хотя чего он от него, пьяного, хотел? — Но если бы ты и был моим свитером, ты был бы моим любимым. То, что ему захотелось стать свитером, пусть даже и на пару секунд, не показатель душевного здоровья. Ладно, зато это вроде как комплимент… Да когда ему вообще было дело до комплиментов и чужого мнения? — Почему ты решил со мной переспать? — Такер не рассчитывал на признание в любви, но хоть на какое-то объяснение надеялся. — У тебя глаза голодные. Жадные. Как у тех, с кем я спал до этого, — меньше всего Крейгу хотелось слышать подтверждения своим подозрениям, — но они обычно старше. И я обычно более пьяный. — Твик, замолчи, пожалуйста, — он не в состоянии сейчас слушать об этом. Не когда Твик такой. Хотелось верить, что он просто придумал всё это и отыгрывал какой-то безумный сценарий, а Крейг здесь так, в роли декорации. Ведь так всё равно лучше, чем если бы это всё было по-настоящему. Всё, что угодно, лучше. — Я могу уйти. Если ты меня не хочешь, мне ведь всё равно, с кем, — прежде чем Твик успел встать, Крейг притянул его к себе. Ему невыносимо слушать, невыносимо видеть его таким. — Зачем ты это делаешь? — Он думал о других людях, там, внизу, о том, что кто-то непременно будет рад воспользоваться возможностью. И да, он мог бы отпустить его, но Твик заслуживал большего. Но от этого «всё равно, с кем» хочется выть. — Просто я хочу прекратить существовать, понимаешь? Я слишком много всего чувствую, и я не хочу не чувствовать ничего, и когда меня трахают, то от меня ничего не остаётся, только тело… И иногда мне хочется больше всего на свете никогда не трезветь, вновь сесть на наркоту и начать ходить по рукам. Конечно, при этом я быстро потеряю товарный вид, но и сдохну быстрее. И больше мне не придётся беспокоиться ни о чём! — Он практически выкрикнул последнюю фразу. Крейг молчал. Он понятия не имел, что ему сказать или что сделать. Любое слово или действие могли его угробить. Самым разумным решением было бы свалить отсюда на хер, потому что он не психолог и явно недостаточно компетентен, чтобы разгрести весь этот букет тщательно скрываемого пиздеца. Но он остался. Остался, слушая чужую спутанную речь, злясь на себя за то, что до этого ему хотелось согласиться; на тех, кто без каких-либо колебаний решил, что переспать с пьяным несовершеннолетним охуительная идея; на Кенни, который, похоже, всё знал и спокойно к этому относился; на Твика, который не мог увидеть, что он потрясающий и заслуживал любви, а не паршивого секса на одну ночь. Если бы Крейг мог, то заставил бы его взглянуть на то, что видел он. Отголосок чего-то древнего, старше их обоих, силу, название которой ему неизвестно, пустоту, полную сверкающих огней… Человека, который может горы свернуть ради других, но при этом неспособного изменить ничего для себя. В какой-то момент они легли друг напротив друга. Твик продолжал говорить, путая слова и перескакивая с темы на тему. Он рассказывал о том, что его отец наставил на него в детстве пистолет, чтобы чему-то якобы научить. Он говорил, как они с матерью кидали в друг друга кружки и книги с психу и что сегодня Бебе пришлось замазать синяк, оставшийся от столкновения его лица с пультом от телевизора. О том, что Картман подбросил им на крыльцо дохлую псину с надписью «ты следующий». Что иногда у него такое ощущение, что всё это напряжение от происходящего раздавит его, разорвёт на части. В какой-то момент Крейг аккуратно снял с него рога, но Твик будто бы этого и не заметил. Перед тем как уснуть, он добавил нечто странное: — С тобой я не чувствую себя мясом. Ты смотришь почти как они, но с тобой я не чувствую себя мясом. А к Крейгу сон не идёт. У Крейга в его упорядоченной голове теперь плясали чёрными мерзкими червями чужие мысли и тревоги. И когда в дверь кто-то постучал, он практически рад. Правда, облегчения становится гораздо меньше, когда он видел не обеспокоенную Бебе, а недовольного, нахохлившегося Брофловски. — Такер! Где Твик?! — Чего ты как труба иерихонская?! Спит он, — он наконец-то не добавил слов. Ещё одного раунда приставаний, прикосновений и печальных историй из детства он не вынес бы. Кайлу, естественно, надо проверить самому. Не заметив следов насилия, он согласился свалить в коридор. — За кого ты меня принимаешь вообще? — За мудака, — ответил Кайл несколько более спокойно, чем обычно, — но спасибо, что приглядел за ним, правда. Крейг не понимал Брофловски. Если тебе не похуй на людей, то ты не игнорируешь их существование целый год. — Ты знаешь про… — то, что когда он напивается, спит со всеми без разбору. — Про Денвер? Когда эти трое болванов съёбывают в другой город, живут на квартире у Кевина. Стэн пьёт как проклятый, Кенни торчит на всём, что может достать, а Твик пьёт вместе со Стэном и спит с ублюдками из колледжа. Теперь Такеру известно, что именно подразумевают Кенни и Твик, когда говорят «поехать в Денвер». Супер. — Ты пытался с ним говорить хоть как-то? Кайл пожал плечами: — Говорит, что отсылает номера машин. Никогда не соглашается ехать к кому-то домой или заниматься сексом без защиты и бла-бла-бла. Проблемы в том, что он спит с чуваками старше себя, и только в неадеквате ни он, ни Кенни не видят. Я считаю, что это пиздец, но я же еврей с песком в вагине, что я понимаю в жизни… А Стэн… Ладно, тебе всё равно насрать. Внизу музыку перекрыло какими-то воплями. Похоже, орала Бебе. — Что там? — Ему не особо было дело, но он не уверен, что хотел возвращаться. Надо хоть как-то прояснить голову, переключиться. — Телевизор кто-то свернул, — Крейг понятия не имел, как можно уронить панельный телевизор. Но не все люди такие скучные: некоторые отличались богатой фантазией и большим везением. Они неловко помолчали ещё пару минут, пока Кайл не вздохнул: — Ты его не вытащишь. Поверь как человеку, который уже проходил через подобное. Тебе обещают, что это больше не повторится, но потом он снова напивается, а когда у него в семье заканчиваются деньги, то он решает спереть деньги у твоей матери, — Кайл выглядел не злым или взбешённым — грустным. — Твик, конечно, лучше прячет свои проблемы, но… — Твик не Стэн, — Крейг оборвал Кайла, — он и сам себя неплохо вытаскивает. Просто иногда срывается. Если, конечно, забыть о его страсти записывать всё на диктофон. Интересно, как он себя чувствует, когда слышит, что творил по пьяни? Нет, об этом, наверное, лучше не думать. Лучше попробовать найти решение, чтобы хоть как-то упростить ситуацию. — Ты можешь сделать что-то с Картманом, переключить его внимание, ну или вроде того? — Если кто-то в их городе и может остановить Эрика Картмана, то это его злейший враг с пелёнок. — Не прямо, я от него год отъёбывался. Но могу что-то придумать. Не потому что ты попросил, а потому что я вроде как обязан Твику. Крейг лишь отмахнулся. Подачек от Кайла ему и не надо. — Бросать друзей своих не надо, — ему по-прежнему неприятно такое отсутствие лояльности. Какими бы придурками иногда ни были его приятели и он сам, он бы не смог вот так взять и свалить, оборвав все старые связи. — Ты не представляешь, каково это, Такер. Видеть, как человек, которого ты обожал, которого считаешь частью себя, убивает себя у тебя на глазах. И не дай Абрахам тебе это испытать. Когда мы со Стэном встречались, то вытащили друг из друга худшие черты. Это как опухоль. Отрезать — так совсем. Может, я действительно проклят, — Брофловски невесело рассмеялся. Как правило, они и пять минут спокойно проговорить не могли, а он тут ему душу излил, хоть его об этом и не просили. — Ты чего такой мелодраматичный? — Кайл молча продемонстрировал косяк. — А, так ты просто накуренный. Тогда тебе надо чаще курить траву, — задумчиво сообщил Крейг, — ты становишься не таким бесячим. — А тебе чаще влюбляться: ты становишься похож на человека, а не на андроида, — Брофловски ответил незамедлительно, — зажигалка есть? Они стояли рядом. Крейг курил сигарету, Кайл — косяк. И он думал, что Брофловски, может, не такое уж и днище. Хорошо, что он удержался и не сообщил ему, что считать другого человека частью себя не лучшая идея.