My Silver Lining

После той проклятой вечеринки их отношения изменились. Исчезла былая лёгкость общения, появилась какая-то тяжеленная недосказанность. Ещё более тяжеленная, нежели раньше, по крайней мере, теперь к тому факту, что Крейг не взаимно (пока не доказано обратное) влюблён в Твика, добавилось то, что они чуть не переспали на хэллоуинской вечеринке в спальне дома Бебе Стивенс. Кроме того, теперь он не мог воспринимать Твика нормально. В каждом его движении, даже когда он невинно облизывал ложку из-под йогурта или произносил его имя, чуть растягивая букву «э», виделся сексуальный подтекст. И в такие моменты Крейг начинал думать: а верно ли он тогда поступил, отказавшись? Он, конечно, сразу же себя одёргивал, понимая, что поступил правильно, но легче от этого не становилось. По идее, им надо было поговорить; ему — признаться уже в своих чувствах и разобраться с последствиями, как мужик. Нет, то есть вряд ли ради него Твик внезапно решит поменять своё мнение об отношениях на сто восемьдесят градусов, но, может, хоть задумается. Да и с его саморазрушительным поведением надо было что-то делать. При мысли о мудаках, которых не волновало, что они трахали бухого в хлам подростка, руки сами собой сжимались в кулаки. Крейг сидел со своим лучшим другом, поедая паршивую пиццу, наслаждаясь незнакомыми до этого приступами рефлексии и попытками понять, как устроен бардак в чужой голове. Безуспешно. Как же ему спокойно жилось, когда ему было насрать, а? — Чувак, мы комедию смотрим, а на тебе лица нет, — Клайд, ходячее кольцо настроения, понимал эмоции Крейга иногда даже лучше его самого. Многие недоумевали, почему они вообще общались, но они друг друга… уравновешивали, что ли? Кроме того, когда Клайд не пытался произвести впечатление на окружающих, он был гораздо приятнее. — Это «Теория большого взрыва». Она полный отстой, — Крейга, как настоящего гика, сериалы про «псевдогиков» бесили, особенно — после того как кто-то сравнил его с Шелдоном. Но он всё равно её смотрел, потому что она нравилась Клайду. — Рейтинги показывают обратное, — его лучший друг обиженно надул щёки, — и ты просто гикстер, вот! — Что, блять? Это вообще слово? — Крейг закатил глаза. — Ага, специально для тебя придумали, — Клайд потянулся и поставил сериал на паузу, — ну так что случилось? Твик? Сейчас здесь больше никого не было, так что Крейг решил не изображать из себя Железного человека. Главное, не рассказать что-то слишком личное: его секреты Клайд не растреплет, а Твика — с удовольствием. — Вроде того. У нас сейчас всё сложно. — У вас? Крейг пожал плечами. Никакого «у нас», конечно же, не было и не факт, что будет. Может быть, они совсем теперь не будут разговаривать. — Бро, ты вообще уверен, что… ну… это хорошая идея — вы двое? Просто ты весь такой железобетонный, а Твик такой еб… — Клайд осёкся, — странный. Бебе вот говорит, что это мило, но девчонкам вроде как нравятся геи… — То-то тебе это помогло, — он вспомнил, как Клайд попытался сделать вид, что они с Кенни встречались, даже деньги ему за это платил. Всем было известно, что МакКормик согласен на всё, что угодно, если дать ему бабла. Шкура продажная. — Ну, всё прошло не так, как планировалось… — Ты о том, как Бебе запустила в тебя учебником и после этого месяц встречалась с Кевином? — Крейг помнил, что учебник попал не в Клайда, а в кого именно — вспомнить не мог. Это было даже немного иронично, что такая обаятельная красавица и умница, как Бебе Стивенс, дико ревновала совершенно обыкновенного Клайда ко всем, с кем бедняга флиртовал. Сам бы не увидел, не поверил. — Давай-ка оставим прошлое в прошлом, лдненько? — он криво изобразил мистера Маки. Крейг не выдержал и фыркнул. Сколько часов он провёл в его дурацком кабинете и не запомнил почти ничего, кроме этого дурацкого «лдненько»? — Просто я не хочу, чтобы тебе было хреново, бро, я никогда тебя раньше таким не видел и не знаю, ну… как ты отреагируешь. — Я буду в порядке. Включай уже давай, — Крейг искренне хотел бы верить в это сам, но Клайд был таким эмоциональным, наверняка он преувеличивал. Он переживёт ещё пару серий «Теории большого взрыва» — пережил же Клайд в детстве все одиннадцать сезонов «Красного гонщика». Они всё же встретились для серьёзного разговора в сквере поздним вечером в воскресенье. По инициативе Твика, как ни странно. Он сам подошёл к нему в школе и сказал, что им надо обсудить «то, что произошло на прошлой неделе». Выглядел он при этом ещё более паршиво, чем раньше. Тот факт, что Крейг был в него влюблён, не означал, что он совершенно ослеп. И болезненную бледность, и синяки под глазами, как у панды, и дрожащие руки не заметить было сложно. Хотя Картман от него отстал, теперь у него были проблемы посерьёзней. Кайл каким-то образом умудрился натравить на него ПК-директора и убедить, что отношения между ним и Баттерсом совершенно неприемлемы. Жиртрест, потерявший любимую игрушку, мгновенно переключился на школьную администрацию, пытаясь сместить её всю и сразу. А Стотч временно жил у ПК-директора и его жены Сильной женщины. Потрясающе нелепое имя. Они сидели рядом в неловком молчании: Твик — сжимая обеими руками стакан с кофе, Крейг — закинув ногу на ногу. Оба избегали смотреть друг на друга, и надежда Крейга на то, что не он причина нынешнего состояния друга, таяла на глазах. — Как ты? — он спросил неловко, не зная, как завязать разговор. Раньше всё было так просто. Слова и темы для разговоров приходили сами собой, даже не приходилось напрягаться. — Бывало и лучше, — Твик глубоко вдохнул, а затем выдал одной быстрой строкой: — Картман был прав. Как и остальные. Ты хочешь меня трахнуть. — Чего? — спросил Крейг, несмотря на свой обычный стоицизм, несколько шокированный столь резкой постановкой вопроса. — Выебать, отодрать, заняться со мной сексом, отжарить, отыметь, засадить, вставить, совершить половой акт, — Твик загибал пальцы на руках, — я не знаю, какое из этих выражений нравится тебе больше, так что извини, — он вновь ядовито улыбнулся. — Эм…. Craig.exe перестал отвечать. Вы хотите отправить отчёт об ошибке разработчику? — А почему же я этого не сделал? Крейг не хотел на него злиться, но ему всё равно чертовски обидно. — Просто я прослушал всё несколько раз и пришёл к выводу, что это единственное разумное объяснение. Ты никогда не делаешь то, что тебя напрягает, и если б тебя действительно так возмутило, что я на тебя вешался, ты бы меня послал. Ну, или ты в меня влюблён, что ещё хуже, потому что я не смогу ответить тебе взаимностью. Я не могу в отношения, понимаешь? Это слишком большая ответственность, на это надо слишком много сил, и люди постоянно чего-то от тебя ждут и считают, что имеют право решать за тебя, что и как делать… — Я в тебя не влюблён, — слова оставили у него во рту горький привкус. Крейг ожидал этого, но менее больно от этого не становилось. — Точно? — Точно, — от того, насколько фальшиво звучал голос, хотелось поморщиться. Но Твик то ли не заметил, то ли не хотел замечать, — и ты мне интересен как человек. Просто ты ещё начал привлекать меня в сексуальном плане. В определённый момент. Но это ни меня, ни тебя ни к чему не обязывает, можем просто сделать вид, что ничего не было. Он знал, что это уже, к сожалению, не вариант. Твик замолк на пару секунд, будто бы размышляя о чём-то. Затем махом допил остатки кофе и отправил стаканчик в урну. — У тебя кто-то был? В смысле — ты с кем-то спал? — Нет, — Крейгу до Твика не нравился практически никто, ну не настолько, чтобы так заморачиваться. Он целовался, когда был в летнем лагере, с мальчиком по имени Томас с синдромом Туретта, но на этом опыт в области отношений заканчивался. — То есть ты чистый, да? Без СПИДа и всего такого? — в глазах Твика отблески той самой жажды, что он видел той ночью. И это должно льстить Крейгу, но мысль о том, что он смотрел на всех, с кем спал, теми же голодными глазами, сводила с ума. — Да, — он состоял в баскетбольной команде: его взяли туда только из-за роста и перед соревнованиями заставляли сдавать кучу анализов. — К чему ты клонишь? — А я думал, из нас двоих умный ты, — Твик нервно рассмеялся и взъерошил свои волосы, — тебе нравится моё тело, мне нравится твоё, и когда я трахаюсь с кем-то, то забываю о своих кошмарах и даже высыпаюсь. К тому ж у меня есть опыт, которого у тебя нет, так что когда ты встретишь того, с кем хочешь встречаться, то будешь знать, что делать. Он уже встретил того, с кем хотел встречаться. Только вот этому человеку это нахрен не надо. — И если я не соглашусь? Продолжишь спать со всякими мудаками старше себя? — Да. Скорее всего. Лучше, чем спиваться или резаться. Даже лучше, чем курить сигареты, — от секса рака лёгких не бывает, — он явно намекнул на его вредную привычку. За ту неделю он выкурил целую пачку сигарет. — И не то чтобы я был против… просто мне гораздо легче, когда я пьян. Будто бы это не я, понимаешь? Крейг должен был отказаться. Он знал, что это неправильно, что так быть не должно, но он не хотел, чтобы Твик был… таким вот. Как той ночью. И как бы эгоистично это ни звучало, он желал, чтобы тот — хоть немного — ненадолго был его, Крейга. Может быть, так действительно будет лучше. Может, хоть какое-то подобие отношений всё же лучше, чем полное их отсутствие. И невольно, будто бы зачарованный, он согласился. — Только ты будешь трезвым. Я не хочу спать с человеком, который «будто бы не ты». И не у меня дома, и… Он не успел договорить. Твик поцеловал его жадно, словно бы ждал этого всю жизнь, будто хотел этого так же сильно, как и Крейг, будто ему на самом деле не всё равно. И он ответил, неловко и скованно поначалу, но затем, постепенно наращивая темп, зубами задевал чужие потрескавшиеся губы, чувствуя лёгкий привкус крови. А сердце его впервые в жизни скакало, словно сумасшедшее. Они договорились встретиться в среду, когда матери Твика не было дома, и Крейг еле-еле дожил до этого дня, буквально-таки с ума сходя от предвкушения. Он сбрил волосы на теле, которые можно было сбрить, — не хотел, чтоб Твику было противно. Пытался смотреть гей-порно, чтобы хоть как-то сбить напряжение, но ролики со звучными названиями «горячего твинка ебут во все щели» и «блондинистая шалава будет наказана» не вдохновили. А вот от воспоминаний о той ночи, о том, как Твик сидел, ёрзая у него на коленях, и как целовал в парке, чуть прикрыв глаза, вставал мгновенно. Зайдя к нему домой, он еле успел снять ботинки и куртку, прежде чем Твик без каких-либо церемоний хватанул его за ворот майки и прошипел: — Наверх. За мной. В горле моментально пересохло. Похоже, ему нравилось, когда приказывали. Вот же блять. На Твике была лишь слишком большая для него серая майка и довольно короткие шорты, обнажавшие худые, покрытые синяками и царапинами ноги со светлыми еле заметными волосками. Крейг был влюблён в эти чёртовы ноги, пялился на них во время физкультуры, иногда выпадая из реальности. И, идя за ним наверх, очарованный, он не мог поверить, что скоро это тело, снившееся ему по ночам, тело, которому он хотел поклоняться, будет в полном его распоряжении. Пусть и ненадолго. — Садись. Он краем глаза заметил хаос в комнате Твика. Видно было, что он пытался убраться, но на столе так и остались вперемешку учебники и тетради, а шкаф еле закрывался. Но честно? Крейгу было наплевать. Потому что в этот самый момент Твик мягко толкнул его на кровать, а затем лёг сверху, впиваясь в его губы с той же страстью, как и в прошлый раз. И Крейг пытался ответить, показать, как сильно этого ждал. — Ну и чего же ты хочешь? — голос Твика звучал несколько ниже. — Тебя, — всегда. — Да нет же, глупый. Можешь трахнуть меня в задницу, я могу тебе отсосать или наоборот, хотя не думаю, что ты захочешь это в первый раз. Я был пару раз сверху, но… — Если Крейг услышит ещё что-нибудь о том, с кем, как и когда Твик спал, он прямо сейчас встанет и уйдёт. — Я хочу, чтобы ты заткнулся. Вставай на колени и соси, — он всегда чувствовал уверенность, когда вёл себя как самовлюблённый мудак. Твику хотелось быть использованным? Пожалуйста. Если у Крейга что-то и получалось в жизни, так это заставлять людей чувствовать себя ничтожествами. — Грубо, — он улыбнулся, одним движением стащил с себя майку и шорты, под которыми было лишь голое тело. Его член был… милым? Крейг никогда не думал, что подобным образом можно описать чей-то член, но Твику это подходило. — Я не ношу трусы, но если объясню почему, ты мне всё равно не поверишь. Прежде чем Крейг успел расстегнуть ремень, чужая горячая рука схватила его за запястье. — Я сам, — он потянул вниз джинсы вместе с бельём, до колен. Наконец-то, блять, господи. Контраст между тем, как Твик стоял на коленях, полностью голый, перед ним, одетым, возбуждал ещё сильнее. — А презервативы? — Крейг помнил, как сильно Твик нервничал по поводу предохранения, ну то есть он не особо хотел их надевать — говорили, что не очень-то это приятно. — С тобой можно и без них, — Твик взял его член в руку и произнёс то ли с завистью, то ли с восхищением: — Ничего ты себе отрастил, конечно. Крейг не успел саркастически его поблагодарить. В следующую же секунду Твик заглотил его член до середины, и все слова исчезли — остались лишь стоны, вздохи и выдохи в такт движениям чужой головы. Он лишь слабо толкался навстречу, понимая, что Твику может быть неудобно, не желая сделать ему больно. Да и ладонь, двигающаяся у основания члена, ограничивала подвижность. В какой-то момент Крейг схватил Твика за золотистые волосы, к которым так долго хотел прикоснуться, и тот — странное дело — застонал сам, и эти стоны резонировали совершенно головокружительными вибрациями. Иногда Твик с громким влажным звуком выпускал член изо рта и дразнил головку языком. Вскоре оба сбились с ритма: Твик начал дрочить себе свободной рукой, а Крейг лишь стонал его имя вперемешку с ругательствами, глядя на то, как тот ему отсасывал, чувствуя влажное жадное тепло вокруг члена. Но дело даже не в этом — Твик со слюной, капающей с подбородка, с раскрасневшимися щеками совершенно не имел права выглядеть так красиво. Он сосал с таким энтузиазмом, с таким удовольствием, будто бы мечтал этим заниматься всю жизнь — такого Крейг не видел ни у одного актёра и очень жалел, что не мог оставить фотографию на память. И засмотревшись, затерявшись в собственных ощущениях, он не успел предупредить Твика о том, что собирался кончить. И кончил. Прямо на лицо. Розовый язык вновь скользнул по губам, слизывая оставшиеся на них капли спермы. — Извини, — сказал Крейг, пытаясь отдышаться и прийти в себя. — Ничего. Всегда хотел, чтобы мне кончили на лицо. Но никогда не трахался без презервативов, — Твик провёл по щеке большим пальцем, убирая остатки; его плоский живот тоже заляпан белой жидкостью, — но ты лучше предупреждай в следующий раз, ладно? А Крейгу, как чёртовому зануде, хотелось взять салфетку и прекратить уже этот блядский театр одного актёра. Потому что всё, о чём он мог думать, несмотря на послеоргазменную эйфорию, — это о том, со сколькими людьми до него Твик вытворял подобное. На скольких смотрел этим блядским наигранным взглядом из-под полуопущенных ресниц. Скольким обещал следующий раз. О том, что всё это не по-настоящему.