My Silver Lining

За час до конца света Крейг сидел с бокалом виски в руке и мрачно слушал стенания своего лучшего друга, которого продинамила «родная девушка». За час до конца света он не понимал, что же делал на этой вечеринке, полной отвратительно счастливых людей, когда мог сидеть в пустом доме в одних трусах и есть сухие хлопья, смотря «Ковбоя Бипопа». Но нет, совместными усилиями его всё-таки вытащили на свет божий, и теперь ему приходилось наслаждаться сочувственными взглядами Хайди, вежливыми недоговорками Токена, попытками Джимми поднять ему настроение и нытьём Клада, разумеется. По идее, ему должно было стать легче от того, что его лучшего друга тоже продинамил любимый человек, но нет. Потому что Стивенс кинула его на одну вечеринку, а Твик — навсегда. Или он — Твика? Честно, чем дольше он прокручивал в голове их разговор, тем больше в том смехе и общем тоне ему чудилось что-то истерическое. Но, возможно, он себя обманывал. Опять. Так что когда по телевизору в новостях показали гигантского Картмана, который пожирал несчастных прохожих, словно гигантский монстр из «Атаки титанов», то первым, что он испытал, было лёгкое злорадство. Уже потом, когда его пальцы на автомате начали искать в меню вызовов знакомый, хоть и удалённый из списка, номер, его накрыли столь знакомое неприятное, пробирающее до костей ощущение противоестественности происходящего. Ощущение, из-за которого он ненавидел этот чёртов город. Но сейчас ему было совершенно всё равно. Потому что в ответ вместо громкого пронзительного голоса он слышал лишь механическое: «Абонент не отвечает или временно недоступен, пожалуйста, перезвоните позднее». Твик постоянно забывал заряжать телефон. Он был не единственным человеком, который в панике пытался дозвониться до знакомых, семьи, друзей. Только компашка готов стояла в углу с равнодушными лицами. Токен всегда их звал — из вежливости, — но в этот раз они решили заявиться внезапно. — Поверить не могу, что Ворон всё-таки это провернул, — прогнусавил высокий курчавый гот, косивший под Эдгара По. — Позёр, — протянула девушка в чёрном, сжимавшая длинную сигарету между средним и указательным пальцем. Крейгу до них дела не было; хорошо хоть родители были в Колорадо Спрингс, а значит возможно, что вся эта херня рассосётся самостоятельно без его участия и не успеет докатиться. Хотя и сомнительно. Но Токен внимание обратил — он всегда отличался умом и сообразительностью. — Вы что-то знаете? Гот — как там её, мать вашу: Хелена, Гертруда? — лишь загадочно улыбнулась: — Мы много что знаем. — А о происходящем вокруг пиздеце вы что-то знаете? — мрачно поинтересовался Крейг. Пожалуй, проще было всё же попытаться что-то сделать или спихнуть эту необходимость на другого человека, чем сидеть и ждать чуда. — Мы знаем, что конформисты должны страдать! — пропищал мелкий гот. Прыщавый гот ничего не сказал — только загадочно промолчал, откинув со лба сальную мелированную чёлку. Он уже хотел пригрозить им, что сейчас начнут страдать сами готы, когда Клайд то ли возмущённо, то ли восхищённо проорал: — Ребят, там Кенни на лошади, прикиньте! На костяной лошади! С зомбаками! — А м-м-мне он ничего не ск-ск-ск-сказал, — расстроенно протянул Джимми, наблюдающий за сценой за окном. Крейг, напротив, всячески избегал смотреть что в телевизор, что в сторону окна. Его глаза уже зажглись неприятным синим цветом, противоположным его естественному — зелёному. — Ты это, не психуй только. Твик твой с Бебе. Она меня ради него кинула, ты представляешь! Но они сюда едут, если что, так что в порядке твой мальчик-пиздец. — И давно я начал психовать? — спросил он, хотя об ответе догадывался. И Клайд его ожидания, разумеется, оправдал. — Да, последние полгода вроде как. — Клайд, блять, — он зло посмотрел на него, и приятель отшатнулся. — Молчу, молчу, — друг поднял руки в защитном жесте, — молчу. — Вот и молчи, — проговорил Крейг, пытаясь принять тот факт, что, несмотря на всё, что с ними произошло, Твик был первым, кому он пытался дозвониться. Первым, о ком он подумал во время конца света, пусть даже и не единственного. Когда Стивенс ворвалась в особняк, как обычно эффектно и драматично, ведя за собой свиту из Твика и мелкого (менее бесячего) гота, то Венди и Токен вовсю спорили об этичности применения пыток, а Рэд организовала трансляцию апокалипсиса, монотонно комментируя происходящее. — Токен, я случайно переехала твоего охранника. Несколько раз, — по тону Стивенс было понятно, что ей, в общем-то, похуй. За эти годы он успел заебать практически всех одноклассников Токена. — Боже мой, Бебе, он хоть живой? — Кроме Токена, естественно, который был единственным из них, кто на данный момент способен был проявлять подобие человечности. — Не знаю. Он попытался проломить лобовое стекло пистолетом, так что… извини, в общем. Но он у тебя и не такое переживал. Так, Карен, будь зайкой, расскажи-ка всё, о чём ты знаешь. Девочка-гот — то есть Маккормик-мелкая — нерешительно посмотрела в сторону Генриетты, имя которой Крейг наконец-то вспомнил: — Банши, не вздумай. — Кенни мне сказал, что он всё равно всё разрулит, — Карен пожала плечами, — и если он говорит, что он всё разрулит, значит он всё разрулит. Если б Крейг не был таким заебавшимся, то он, возможно, даже восхитился бы такой уверенностью в собственном родственнике. Его собственная сестра сказала бы, скорее, что-то в этом роде: «Если мой брат говорит, что он всё разрулит, то он пиздит, потому что он хуйло ленивое». — С-с-сволочь тв-твой К-кенни, — расстроенно пробормотал Джимми, выглядевший как-то очень недовольно: обычно к этому моменту он выдал бы шуточку пятнадцатую про Апокалипсис. — Карен, продолжай, пожалуйста, — мягко проговорил до этого молчавший Твик. Лучше бы он молчал и дальше, потому что теперь Крейг в который уже раз за эти полгода выпал из реальности. Твик выглядел паршиво, он и не помнил, когда видел его таким дёрганным последний раз, с всклоченным волосами, синяками под глазами и обветренными губами. Крейг со своей щетиной и мрачным ебалом, впрочем, и сам казался не лучше. — В общем, Дэмиен — это сын Сатаны — тот ещё придурок. Помню, я когда с ним общалась маленькая, он всегда меня задирал: то юбку поджигал, то в крысу превращал, в аду это, конечно, не очень больно, но неприятно. Ну, так вот, в общем, они с отцом полгода назад поругались из-за его нового отчима, и этот придурок решил устроить Апокалипсис. Ко всем подкатывал: «А не хотите ли вы стать всадником Апокалипсиса в обмен на самое ваше заветное желание?» Ну, мы с братом, естественно, его посылали, потому что все знают: с демонами сделки заключать нельзя, — МакКормик-мелкая подняла указательный палец, покрытый чёрным облупленным лаком. — Все знают, что демонам веры нет, — чёрное облако дыма рядом с готами стало гуще. — Всё так, сестра, всё так, — повторил кучерявый гот. Несмотря на всё, они явно были заинтересованы в происходящем не меньше остальных. Крейгу же вся эта история казалась сущей нелепицей, но доставать за это девчонку возраста его сестры он не хотел. — Ну, в общем, кажется, недавно он смог найти дебилов, которые на это согласились. И Кенни сказал, что ему проще саботировать всё изнутри. — Кажется, мы все знаем, кто эти дебилы, — устало вздохнул Токен. — Стэн пытался кого-то там призвать? Я не помню, это было давно, — Твик проговорил неуверенно, сжимая в ладони рукав своей рубашки. — Кайл хотел кого-то там исправить, — Крейг делал всё возможное, чтобы не смотреть на него. Ему не хотелось вновь испытывать эту удушающую изнутри боль, когда ты словно маятник, который раскачивают из стороны в сторону. — А Картман просто хочет, чтобы мы все страдали на Рождество. Потому что он мудак, — Тёрнер мрачно подвела итоги. — Ну и что мы будем делать? В комнате повисло неловкое молчание. Обычно компания Стэна сама себе устраивала испытания и сама из них выпутывалась. Но на данный момент такое развитие событий представлялось маловероятным. — Мы можем просто продолжить вечеринку? — робко предложил Клайд, но тут же замолчал, когда Стивенс легонько стукнула его по голове. — Нам надо призвать Сатану, — мрачно проговорил Токен. Крейг никогда не думал, что услышит от своего обычно разумного друга (который, правда, как-то раз полез в клетку ко львам) подобное. На это готы лишь злобно заржали. Карен же, немного смущаясь, пояснила: — Он на Гавайях со своим новым бойфрендом. — На Гавайях хорошо, — грустно проблеял Баттерс, которого сюда никто не звал, но он всё равно пришёл. — Тогда нам нужно призвать Христа, — сказал Твик таким тоном, будто призывание высших сущностей — это то, чем он занимался каждую пятницу после ужина. Хотя, может, и занимался, чёрт его знает. — То есть помолиться? — уточнил Стотч. — Я вот молился, но мне никогда не помогало. Генриетта закатила глаза: — Чувак, ты хоть представляешь, сколько вас, конформистов, молится каждый день? Да вас таких половина земного шара! Если уж хочешь общаться с богами, то заниматься этим надо профессионально, — на взгляд Крейга, который был осознанным атеистом, всё это происходящее звучало словно полный бред. В такие моменты он обычно полностью абстрагировался от ситуации, пытаясь притвориться, что всё вокруг — эпизод нелепого и несмешного телешоу. — К тому же ты полный отстой. Я бы тебя тоже послал, — добавил челкастый. — И вы знаете, как его призывать? — хмуро поинтересовалась Венди, ненавязчиво вращая ножиком в правой руке. — Ну, допустим. Но смысл нам вам об этом говорить? — на готов, впрочем, эта демонстрация не произвела особого впечатления. — Вы умрёте вместе с восемью миллиардами человек, — когда Твик сказал об этом, то звучал и выглядел настолько же заебавшимся, насколько Крейг себя чувствовал, — а я-то думал, вы ненавидите конформизм. На минуту коллективный разум в лице четырёх готов выглядел призадумавшимся. Лично Крейгу этот аргумент казался нелепым, как и всё, что происходило в этом проклятом городе, но он держал своё мнение при себе, осознавая, что сейчас оно не нашло бы понимания у окружающих. — Ага, только представьте, — Венди, казалось, что-то поняла и, возможно, была единственным человеком в комнате, помимо Твика, Карен и маленького клуба свидетелей Сатаны, — мейнстримно умереть вместе со всем остальным миром. Ребят, это же позор. — Да не умрёт никто, что вы такие, — пробормотала обиженно Карен, но никто из присутствующих её не послушал. Готы отошли ненадолго посовещаться. За клубами сигаретного дыма их стало практически не видно. — Единственная причина, из-за которой мы согласны, так и быть, что-то сделать, — это то, что мы не хотим помирать с вами, сраные конформисты. Смерть должна быть поэтичным трагичным событием, а вы все — полный отстой, — Крейг так и не понял, кто же у них всё-таки за главного: Генриетта или кучерявый. — Ну т-т-так чего д-д-д-делать-то? — Джимми уже явно надоело их бесконечное нытьё. — Для начала нам понадобится живая собака… Спустя час гостиная больше не похожа на дом людей, которые богаты, но только по меркам Южного Парка. Теперь это какой-то приют колдунов, которые фанатели по белому. Белые свечи, окольцовывающие гигантскую пентаграмму, вокруг которой какие-то рисунки и странные надписи. Только радостная корги Токена, стоящая в центре пентаграммы с высунутым языком, немного успокаивала своим существованием. К счастью, приносить её в жертву не потребовалось: как выяснилось, «при призыве Христа полагается делать всё то же, что и при призыве Сатаны, но наоборот». Крейг стоял, облокотившись о стену, и пытался притвориться, что всё происходящее вокруг ему снилось, когда услышал столь привычный, ставший родным голос: — Тебе не идёт эта шапка, — сначала ему показалось, что он ослышался, потому что вероятность того, что Твик заговорит с ним после всего случившегося, была крайне мала. Ранее Джимми действительно напялил на него ярко-красную шапку Санта-Клауса, чтобы приободрить. — Ну, моя старая осталась у тебя, — он не знал, как им говорить и о чём, потому что финальная точка уже была вроде как поставлена и точно было известно, что лучше уже не станет. — Да. Я… я… я думаю, ты хочешь получить её назад? — такое ощущение, что Твик хотел смотреть на что угодно в этой комнате, кроме него. — Было бы неплохо, — Крейг мог бы ядовито добавить «я-то думал, ты её выкинул», мог бы сказать, что конец света для него начался на неделю раньше, упасть на колени и просить, чтобы всё было хотя бы как раньше, но ничего из этого не сделал. — Хорошо, я тогда верну её тебе, ну, когда всё закончится. — Я тебе звонил, — Крейг наконец-то понял, что именно хотел сказать, — когда всё только началось. — У меня телефон сломался. И… это самое… у тебя глаза светятся. Извини, если я что-то не так сказал. Просто… Я… Прости меня. Я не хотел. — За телефон и глаза? — он бы даже, наверное, рассмеялся, если б не сложность всей ситуации. — Не извиняйся, это всё полная херня. — Нет, Крейг, не за телефон. За всё остальное, — он ожидал, что Твик добавит что-то ещё, но этого так и не произошло. — И ты меня прости. За всё остальное. «Прости, что ничего у нас с тобой не вышло». И больше они не разговаривали. Стояли в разных углах, словно и не были знакомы никогда. Твик сидел между Стивенс и положившей ему голову на плечо Карен. Крейг же вроде как находился около Джимми и Клайда, хотя мысленно пытался притвориться, что его здесь не было. Токен и Венди как обычно были заняты процессом попыток наладить то, что наладить невозможно. Готы, впрочем, были явно довольны. Никогда ещё на них не обращали столько внимания. И в конце концов, когда слова на латыни были произнесены, комнату озарило серебристое сияние и оттуда вышел костлявый, одетый в белоснежную робу, с терновым венцом на голове Иисус Христос. — Итак, дети мои, чем я могу вам помочь? На Крейга Такера это всё не произвело ни малейшего впечатления.