Серебряная выдра

Гермиона в задумчивости стояла перед большим распахнутым настежь платяным шкафом. Вот уже час, как она не могла придумать, что же надеть на предстоящий ужин с японцами. Мысли её метались между элегантным брючным костюмом из плотной белоснежной ткани и закрытым платьем цвета бордо с юбкой ниже колена и небольшим кокетливым кружевным жабо.  — Осенью я просто обязана вернуться к научной работе, — со вздохом произнесла она.  — Если ты так этого хочешь, — Люциус пожал плечами. Стоя перед зеркалом, он придирчиво рассматривал сейчас собственное отражение.  — Жизнь с тобой меня развращает, — добавила она. — Вопрос одежды стал занимать в моей голове слишком много места… Встав рядом с ней, Люциус оглядел висящие на вешалках платья.  — Надень вот это. И каблук повыше, — бросил он, срывая одно из тех, что Гермиона достала забавы ради — короткое, чёрное, усыпанное блёстками платье с разрезами на плечах.  — Люциус! Ты серьёзно? — Гермиона поражённо уставилась на него.  — Вполне, — кивнул он. — Оно дерзкое, сексуальное, при этом не слишком открытое.  — Но это деловой ужин, а не вечеринка в ночном клубе!  — О! — воскликнул Люциус. — Это не просто деловой ужин! Это ужин, на котором должен решиться важный для министерства вопрос! Мы должны утвердить новый перечень заклинаний, дозволенных к использованию жителям магической Англии на территории магической Японии. И наша задача — существенно расширить этот список.  — Тем более! — Гермиона почувствовала, как её бросило в жар. — Там будут все твои коллеги и их жёны! А ты хочешь…  — Я хочу, чтобы они задохнулись от возмущения при виде нас с тобой. И это платье отлично поспособствует осуществлению этого процесса, уверяю тебя.  — Ты ведёшь себя как мальчишка! — воскликнула Гермиона и, покачав головой, добавила: — Хотя о чём это я? Ты и есть мальчишка. Люциус, который вновь уставился на своё отражение в зеркале, расплылся в улыбке.  — А ты бы предпочла, чтобы я был седым сварливым рохлей?  — Нет, — улыбнулась Гермиона, подходя к нему сзади. Руки её обвили его талию. — Но у меня в гардеробе столько чудесных платьев, а ты хочешь, чтобы я надела это!  — Ты молода. У тебя красивые ноги, красивые плечи, — бархатный голос Люциуса подобно бальзаму полился в уши Гермионы. — Так зачем их скрывать? Видела бы ты этих старых жаб — жён других министерских работников. А японцы, знаешь ли, кое-что смыслят в красоте! Им будет приятно, если в нашей скучной компании появится хотя бы одна хорошенькая женщина. Можно сказать, что от тебя сейчас зависит успех всей нашей сделки…  — Ты делаешь из меня приманку? — Гермиона нахмурила брови.  — Брось, — уголок губ у Люциуса дрогнул. — Это только один вечер. Всё, что от тебя требуется — это молчать, улыбаться и быть красивой.  — Знаешь, как это называется у магглов, Люциус? Эскорт! — зло выплюнула Гермиона. — Сегодня ты хочешь, чтобы они на меня просто смотрели, а что будет завтра? А что если кому-то из твоих иностранных коллег я понравлюсь слишком сильно, и исход сделки будет зависеть от этого? Лицо Люциуса вытянулось.  — Этого никогда не будет, слышишь! — произнёс он, больно сжав её запястья. — Ты только моя. И я никому не позволю даже подумать о чём-то подобном.  — Люциус, — Гермоина всхлипнула.  — Если хоть кто-то из них посмеет, хотя бы намекнуть тебе на нечто неприличное…  — Люциус, мне больно! — воскликнула она, и он мгновенно выпустил её руки. — Мерлин! Ты всё-таки сумасшедший. Она села на кровать, потирая покрасневшие запястья, и в следующую секунду Люциус порывисто опустился перед ней на колени, заглядывая в глаза.  — Ты же веришь, что я никому не позволю тебя обидеть?  — Верю, — она провела по его волосам. Люциус оставил горячий поцелуй на её ладони и, поднявшись с пола, лёг на неё сверху, вдавливая в мягкую кровать, покрывая поцелуями её лицо, шею, грудь. Гермиона почувствовала, как снова проваливается в эту сладкую пучину, куда её затягивало всякий раз, стоило ему только прикоснуться к ней. А ещё она поняла, что, в сущности, ей было абсолютно плевать, в чём идти на этот дурацкий ужин с японцами — хоть голой, главное, что у неё был он. — Мы опоздаем, — простонала она, чувствуя, как пальцы его уже сдвинули кружевную полоску трусиков на её лобке. — Ах, чёрт возьми! — воскликнул Люциус. — Пусть бы они все провалились там! Он тяжело вздохнул и прекратил активные действия. Гермиона рассмеялась. Она провела пальцами по его лицу, любимым губам.  — Ты такой увлекающийся.  — Если хочешь, можешь надеть любое платье, — сказал Люциус. — Хоть в школьную мантию замотайся! Ты всё равно будешь прекрасна.  — Нет, я надену это… — ответила она. — Как ты там сказал? Дерзкое!

***

Через час Люциус и Гермиона перенеслись по каминной сети в заведение, где должен был проходить деловой ужин. Это был один элитный Лондонский клуб на Квинсгейт, под названием «Королевский дракон», который держала семья Фоули. Когда Гермиона только поселилась в Лондоне в прошлом октябре, она волею судьбы встретила Луну Лавгуд, которая к тому времени носила уже фамилию Скамандер. Через неё-то Гермиона и имела честь познакомиться с владельцами этого клуба — Салливаном и Юстасом. Поскольку никаких иных друзей у Гермионы в тот период в Лондоне не имелось, а в компании Фоули она повстречала Джастина Финч-Флетчли, с котором у них нашлось немало общих тем, то в клуб этот она ходила довольно часто. Однако сразу же, после того как Люциус сделал ей предложение, Гермионе по ряду причин пришлось отказаться от общения с ними, что она сделала довольно резко, отчего снова оказавшись здесь, немного нервничала теперь.  — Добро пожаловать, мистер и миссис Малфой! — воскликнул Салливан Фоули, натянув услужливую улыбку, когда Люциус и Гермиона под руку вышли из камина. — Очень рады, что министерство выбрало наше заведение для своих деловых переговоров! Люциус улыбнулся ему в ответ надменнейшей из своих улыбок.  — Прошу, — сказал Салливан. — Мы приготовили для вас лучший приватный зал. Он пропустил Люциуса и Гермиону вперёд, и она заметила, что Салливан избегал её взгляда. Через минуту он проводил их в довольно просторную комнату с добротным классическим интерьером. Свет здесь был приглушён, негромко играл джаз. За большим круглым столом в уютных тёмно-синих креслах уже расположились коллеги Люциуса со своими жёнами. Представителей японской делегации пока не было.  — А, Люциус, приветствую! — воскликнул высокий сухощавый мужчина. Это был мистер Бёрк — глава Международного совета по выработке торговых стандартов. Потомок той самой Элизабет Бёрк, которая в семнадцатом веке являлась директором Хогвартса и имела зуб на магглорожденных волшебников. Гермиона всегда мечтала залить её мерзкий, всякий раз бросающий гадости ей вслед портрет, краской. Люциус пожал его руку. Рядом с мистером Бёрком сидела его жена, толстая и старая. Она и правда была очень похожа на жабу, которой на голову, ко всему прочему, нацепили глупый голубой бант. Гермиона невольно расплылась в улыбке. Напротив миссис Бёрк сидел грузный лысый мужчина с неприятными толстыми губами, и двойным подбородком. Это был мистер Гамп — глава Британского филиала Международной конфедерации магов, который в настоящее время также исполнял обязанности главы всего Отдела международного магического сотрудничества. Личных претензий к мистеру Гампу или его дальним родственникам Гермиона не имела, скорее наоборот — уважала его семейство за большой вклад в развитие трансфигурации, однако, внешний вид его был настолько отталкивающим, что она не могла смотреть на него дольше минуты. Рядом с ним также сидела его жена — маленькая неприметная женщина с равнодушным взглядом.  — Позвольте познакомить вас всех с моей супругой, — произнёс Люциус, обращаясь к собравшимся. Он выставил Гермиону перед собой, и она ощутила, как четыре пары глаз с жадностью начали её разглядывать.  — Очень приятно познакомиться, миссис Малфой, — произнёс мистер Бёрк. Гермиона любезно пожала протянутую им руку и поёжилась от его неприятного оценивающего взгляда, которым он без стеснения оглядел её с головы до ног. Ради знакомства с Гермионой со своего места даже поднялся мистер Гамп. Он обошёл стол, опираясь о свою трость, и оставил на протянутой Гермионой руке смачный мокрый поцелуй. Женщины же ради неё не стали подниматься со своих мест. Они только натянули фальшивые улыбки и многозначительно переглянулись. Гермиона и Люциус сели за стол.  — Мы ожидаем мистера Минами к восьми часам, — не теряя времени, начал мистер Гамп. — А с вами, дорогие коллеги, мы встретились пораньше, дабы обсудить нашу стратегию. Проблема заключается в том, как вы все знаете, что наши граждане, находясь в Японии, могут пользоваться весьма ограниченным спектром чар. Полностью запрещена трансгрессия и применение боевых заклинаний. Существенно ограничено применение трансфигурационных и защитных чар. Вы все знаете о вопиющем случае, произошедшем полгода назад с одним нашим туристом, который в попытке защититься от дикой обезьяны, напавшей на него в одном из их заповедников, применил к ней оглушающее заклятие, после чего попал в тюрьму. Мы до сих пор ведём переговоры, о его освобождении и возвращении на родину, но этот случай не единичный. Мы каждый месяц получаем информацию об огромных штрафах, которые приходиться платить нашим согражданам за то, что они элементарно перепутали запрещённые и разрешённые заклятия. И вот, теперь, мы несколько недель потратили с вами на то, чтобы хоть сколь-нибудь расширить некоторые списки разрешённых заклятий, но не добились ровным счётом никакого успеха. Если мы не решим этот вопрос сейчас, то шанс заново пересмотреть списки нам представится только через пять лет, пока не истечёт срок переутверждённого приказа.  — Я считаю, что мы должны надавить на них введением ответных запретов! — прокомментировал мистер Бёрк.  — Ответный запрет ничего не даст, — заметил Люциус. — Это только усугубит обстановку. После войны магическая Япония итак с неохотой впускает наших граждан на свою территорию. Ужесточение требований к гражданам Японии на территории магической Британии, только усилит их агрессию по отношению к нам. К тому же, мистер Минами к нашим предложениям настроен положительно. Тот список заклинаний, который подготовили мы, кажется ему вполне приемлемым, и наша сегодняшняя задача состоит только в том, чтобы убедить в этом и мистера Ясуду. Мистер Минами, хотя и является его начальником, но мнение мистера Ясуды очень для него важно. Остальные согласятся с любым решением.  — Я согласен с Люциусом, — кивнул мистер Гамп. — Ну что же, в таком случае, будем пытаться уговорить мистера Ясуду, что, конечно, будет весьма непросто, учитывая его сложный характер. Хотя, если Минами действительно нас поддерживает, думаю, успех нам обеспечен. В ином случае, готовьте заявления об увольнении, дорогие мои! В случае провала Кингсли и не посмотрит на наши прошлые заслуги, как это случилось с уважаемым мистером Блишвиком. Кто бы мог подумать, что мистер Бруствер окажется таким принципиальным министром.  — Я могла, — сказала вдруг Гермиона. Слова вырвались у неё совершенно случайно. Да и произнесла она их не слишком громко, однако в комнате воцарилась тишина. На этот раз на неё с недоумением уставились все пять пар глаз, включая Люциуса.  — Прошу прощения, — сконфуженно произнесла она, чувствуя, как запылали её щёки.  — Нет-нет, милочка, — дружелюбно обратился к ней мистер Гамп. — Скажите нам своё мнение по поводу нашего всеми уважаемого министра.  — Я, — Гермиона задохнулась от волнения. Она несмело взглянула на Люциуса. У него был несколько насмешливый взгляд, но он, кажется, ничего не имел против того, чтобы она высказалась. — Я считаю, мистер Бруствер достойно справляется с возложенными на него обязанностями. Мне выпала честь знать его лично. Мы не раз сражались с ним плечом к плечу и в битве за Хогвартс, и ранее, в Отделе тайн… Гермиона осеклась. Она испуганно посмотрела на Люциуса. Тот только слегка улыбнулся и кивнул ей.  — Поразительно! — воскликнул вдруг мистер Бёрк, оглядывая собравшихся. — А мы ведь и правда совсем с вами забыли, кто сейчас сидит с нами за одним столом! — он неприятно засмеялся. — Мисс… Как вас звали до замужества?  — Грейнджер, — твёрдо произнесла Гермиона.  — Ах, да-да! Знаменитая Гермиона Грейнджер! Героиня войны. Подруга и соратница нашего, всеми любимого мистера Поттера — гордости штаб-квартиры мракоборцев. Какая честь для нас всех! Люциус, ты, конечно, ещё тот хитрец… Такой экземпляр! Гермиона чувствовала в словах мистера Бёрка едва ли прикрытое издевательство. Внутри неё начало зарождаться негодование. Она сжала лежащие на коленях руки в кулаки.  — Вы правы, мистер Бёрк, — сказал Люциус, и Гермиона почувствовала, что рука его мягко легла ей на спину. — Моя жена одна из лучших представителей своего поколения. Еще, будучи ученицей Хогвартса, она была способна колдовать сложнейшие чары, некоторые из которых не под силу даже многим опытным магам.  — Уж не наложила ли она одно из таких заклятий и на тебя, Люциус? — язвительно поинтересовалась жабоподобная миссис Бёрк.  — Я был бы не против, — усмехнулся тот.  — А как там поживает Цисси? — подала внезапно голос и миссис Гамп. — Я давно не получала от неё вестей.  — Не имею представления, к несчастью, — ответил Люциус. — Думаю, у неё все прекрасно.  — Она мне писала, — сказала миссис Бёрк. — Бедняжка переболела недавно серьёзным отравлением. Купила, говорит у какого-то зельевара, неподалёку от её нового дома снотворное на корне молочая. А оно оказалось, видно, неправильно сварено! У неё было ужасное отравление. Просто ужасное!  — Зачем же ей снотворное, да ещё и такое сильное? — удивилась миссис Гамп.  — Она же там совсем одна! Бедная Цисси, — покачала головой миссис Бёрк.  — Люциус, ты бы хоть навестил её как-нибудь, что ли! — воскликнула миссис Гамп, и Гермиона почувствовала, как рука Люциуса, лежащая на её спине, сжалась в кулак.  — Миссис Гамп, — любезнейшим тоном обратился к ней Люциус. — Полагаю, если бы Нарциссе потребовалось моё внимание или какая-либо иная помощь, она обязательно бы уведомила меня об этом.  — О, Люциус, ты же знаешь какая Цисси гордая, — сказала та. — Мы все, конечно, понимаем, что тебе сейчас едва ли есть дело до кого бы то ни было помимо мисс Грейнджер, но всё-таки…  — Миссис Малфой, — металлическим тоном поправил её Люциус.  — Да-да, прошу прощения! — улыбнулась миссис Гамп. — Миссис Малфой, конечно! Ну, знаешь ли, мы все ещё не привыкли к тому, что у нас теперь две миссис Малфой… Ах, даже три! Учитывая Асторию, — и, обратившись к Гермионе, она добавила: — Надеюсь, вы не в обиде на меня. Гермиона нервно улыбнулась. В комнате ненадолго повисла тишина.  — Прошу прощения, — поднимаясь со своего стула, сказала Гермиона. Она вдруг почувствовала, что упадёт в обморок, если сейчас же не покинет этот серпентарий.  Выйдя в коридор, Гермиона быстрым шагом направилась к туалетным комнатам. В общем зале она упёрлась руками в чёрную мраморную столешницу рядом с раковиной и, посмотрев на своё отражение в зеркале, поняла, почему эти старухи так истекали ядом — сегодня она была чертовски красива, хотя и выглядела в этом платье несколько легкомысленно.  Открыв кран с холодной водой, Гермиона машинально подставила под него руки, продолжая смотреть на своё отражение ничего не выражающим взглядом. В следующий момент отворилась дверь, и в комнату вошёл Люциус.  — Я туда не вернусь, — произнесла она.  — Ну, прекрати. — Выключив кран, Люциус взял из плетёной корзины аккуратно сложенное полотенце и сам вытер Гермионе руки. — Они старые жабы. Я же тебе говорил.  — Люциус, я не уверена, что мне это по силам, — она уткнулась носом в его пиджак. — Только посмотри на меня! Я выгляжу так… будто приехала к тебе по вызову. Усмехнувшись, Люциус провёл рукой по её волосам.  — Ты у меня такая красивая, — прошептал он. — Такая восхитительная. Ты даже не представляешь, как все они завидуют нам. Ни Гамп, ни Бёрк никогда в жизни даже не прикасались к таким потрясающим женщинам как ты, а их жёны никогда и близко не были такими же умными, сексуальными, желанными. Люциус посадил Гермиону на мраморную столешницу и стал целовать её в шею.  — Кто-нибудь войдёт! — воскликнула она.  — Никто не войдёт. Достав палочку, он запер дверь.  — Любимая, — Люциус поцеловал её в губы, смазав помаду, в голое плечо, выглядывающее из разреза на рукаве платья. Руки его скользнули под её короткую юбку и, с улыбкой на лице, он добавил: — Не надела! Моя сладкая девочка!  — О, Мерлин! — всхлипнула Гермиона. Пальцы Люциуса проникли в неё.  — Моя влажная, моя восхитительная, — он целовал её в губы, ласкал пальцами. Гермиона безвольно положила голову ему на плечо и в большом зеркале, позади Люциуса, увидела их отражение. Она увидела его спину, собранные в хвост длинные светлые волосы. Увидела свои широко раздвинутые голые коленки и его руку между них. Неистовая волна возбуждения охватила её всю, и она заглянула в свои собственные глаза — бесстыдные, томные, наполненные желанием. С губ Гермионы сорвался стон, и она шире раздвинула ноги, позволяя ощущениям наполнить её. Не отрывая взгляда от своего отражения, она обхватила Люциуса за плечи и крепче прижалась к нему. Люциус повернул голову и на мгновение тоже посмотрел в зеркало. Губы его тронула усмешка, а пальцы задвигались быстрее, стимулируя все её самые чувствительные точки.  — От тебя будет пахнуть сексом, будет пахнуть любовью. Любовью ко мне! Они никогда этого не забудут.  — Что ты со мной делаешь? — простонала она, подаваясь ему навстречу. — О, Люциус! От яркого и столь быстро наступившего оргазма у Гермионы на мгновение всё потемнело перед глазами, и она зажмурилась. Ноги свело приятной судорогой.  — Моя хорошая, — прошептал Люциус ей на ухо. Погладив её по спине, он вынул из неё свои красивые длинные пальцы. Пальцы, которые она любила сейчас больше всего на свете, и потянулся к крану, чтобы открыть воду, но, в следующую секунду, видимо передумав, отстранил Гермиону и аккуратно, глядя в её блестящие от удовольствия глаза, провёл ими, ещё влажными после неё, по своей шее, так словно наносил драгоценный парфюм.  — О, Мерлин, — выдохнула Гермиона. — Ты невероятен! Я люблю тебя! Она жадно впилась в него губами.  — Нам пора, — произнёс Люциус. — Думаю, нас уже заждались. Тем лучше. Мы дали им простор для фантазии. Отчаянно краснея, Гермиона засмеялась. Она не могла поверить, что всё это действительно происходит с ней. Смелость и дерзость Люциуса не переставали её удивлять. Когда они, приведя себя в порядок, снова вошли в зал, то обнаружили, что японцы уже прибыли на ужин. Бёрки и Гампы снова смерили Люциуса и Гермиону любопытными взглядами. Гермиона обратила внимание, что мужчины посмотрели на неё с каким-то особым интересом. Признаться, она не хотела даже думать о том, какие сцены возникали теперь в их головах при виде её. Миссис Бёрк уже сидела рядом с миссис Гамп и Гермиона расслышала, как первая прошептала второй: «Какое бесстыдство!». Люциус тем временем, улыбаясь во все свои тридцать два идеальных зуба, с жаром здоровался за руку с мистером Минами и мистером Ясуда, а также двумя другими представителями японской делегации. Гермиона вспомнила, где именно, ещё каких-то десять минут назад, находилась правая рука Люциуса, и от новой волны возбуждения у неё невольно приоткрылся рот.  — Позвольте представить вам мою жену, — произнёс Люциус. — Гермиона Малфой.  — Очень приятно, — произнёсли японцы. Они слегка поклонились и по очереди протянули ей руки, которые она пожала.  — У вас очень красивая жена, мистер Малфой! — сказал мистер Минами. Высокий пожилой японец, полнота которого уже начала переходить опасную грань.  — Да, очень красивая! — с серьёзным лицом подтвердил мистер Ясуда, более молодой и, напротив, худосочный до болезненности человек. Люциус и Гермиона улыбнулись им лучезарными улыбками. Когда все уселись за стол, официанты внесли в зал закуски и шампанское.  — Можешь выпить побольше, если хочешь, — прошептал Люциус, который сидел по левую руку от неё.  — Не думаю, что это уместно, — сказала Гермиона.  — Не переживай из-за этого, — отмахнулся он. Получив карт-бланш, Гермиона, не дожидаясь тоста, с жадностью отпила из своего только что наполненного бокала большой глоток и почувствовала, как по всему её телу разлилась приятная свежесть. Официант сразу же обновил ей бокал. Далее зазвучали тосты за дружбу и согласие между двумя великими странами. Мистер Гамп произнёс длинную помпезную речь. Все зааплодировали и подняли бокалы. По правую руку от Гермионы сидел мистер Ясуда. Он практически не пил и почти ничего не ел.  — А как по-японски называется креветка? — обратилась к нему Гермиона, когда мистер Бёрк начал рассказывать собравшимся о новом сенсационном разоблачении, произведённом его подразделением: оказалось, что некоторые зельевары вместо натуральных ингредиентов долгие годы добавляли в зелья аналоги, полученные ими искусственным путём. Гермионе, как зельевару с докторской степенью, эта тема была совершенно неинтересна, а кроме того, коварные пузырьки шампанского, которое она так лихо приняла на голодный желудок, начали ударять ей в голову.  — Эби, — невозмутимо ответил мистер Ясуда, хотя и не без удивления посмотрев на Гермиону.  — Эби! — воскликнула она, поглощая объект обсуждения. — Точно! Я это знала! А как будет улитка?  — Катацумури, — также невозмутимо ответил тот.  — Потрясающе! — Зажав щипцами улитку, Гермиона пыталась выудить её вкусное содержимое маленькой вилочкой, что ей никак не удавалось сделать. Улитка почему-то всё время переворачивалась кверху панцирем. Люциус тем временем общался с мистером Минами, не обращая на Гермиону никакого внимания.  — Хотите, я вам помогу? — любезно предложил ей мистер Ясуда.  — О, у меня почти получилось, — сказала Гермиона, продолжая настойчиво тыкать вилкой в улитку и безуспешно пытаясь подцепить её ароматную плоть. В следующую секунду она усилила давление на щипцы, и улитка отскочила от её тарелки прямо в воздух. Перелетев через весь стол, она аккуратно приземлилась в тарелку с супом миссис Гамп, которая как раз собиралась зачерпнуть его ложкой. Брызги горячего супа ударили женщине в лицо.  — О-о, — протянула миссис Гамп.  — О, Мерлин! — воскликнула Гермиона. Лицо её вспыхнуло и она прижала руку к своей груди. — Какая я неловкая, прошу прощения! В комнате повисла тишина. Миссис Бёрк схватила со стола салфетку и начала помогать подруге стирать с её лица суп, чем только больше его размазывала. В конце концов дамы удалились в туалет. Гермиона с испугом взглянула на Люциуса. Как ни в чём не бывало он продолжил свою беседу с мистером Минами.  — О, Мерлин, — прошептала она себе под нос. — Мне так стыдно, какой кошмар!  — Полагаю, вам едва ли стоит переживать из-за этого, миссис Малфой, — произнёс внезапно мистер Ясуда. — В конце концов, улитки всегда стремятся попасть в пруд! Гермиона на мгновение остолбенела. Сказанная Ясудой фраза была произнесена им с таким серьёзным лицом, что смысл её не сразу дошёл до Гермионы, через секунду, однако, её разразил нервный, но весьма искренний смех, который она уже не в силах была остановить.  — Улитки всегда стремятся попасть в пруд! — повторила она дрожащим от смеха голосом. Лицо её раскраснелось, из глаз брызнули слёзы. — Мерлин! Да вы шутник, мистер Ясуда! Подхваченная порывом эмоций, она шлёпнула его ладошкой по плечу.  — Это не шутка, миссис Малфой, — так же серьёзно произнёс он. — Это вольный перевод одного хайку моего личного сочинения. Гермиона снова замерла, не понимая, шутит он или всё-таки говорит серьёзно, и она своим смехом оскорбила его поэтические чувства? Поджав губы, она стёрла трясущимися пальцами выступившие на глазах слёзы. Все находящиеся в комнате мужчины взирали на неё уже с нескрываемым удивлением. Уголок рта Ясуды, однако, предательски задрожал, и в следующий момент они зашлись от смеха вдвоём. Смех их оказался таким заразительным, что вскоре в комнате в голос смеялись не только все японцы, Люциус, мистер Гамп и официанты, но даже чванливый мистер Бёрк. Так что, когда в зал вернулись миссис Бёрк и миссис Гамп, они совершенно были растеряны и не понимали, что же им делать. Спустя несколько минут, когда все вдоволь насмеялись, Люциус попросил официантов налить собравшимся побольше шампанского и предложил тост за мистера Ясуду, который подарил им всем сегодня столько радости.  — В свою очередь, — сказал мистер Ясуда, с лица которого улыбка больше не сходила. — Я предлагаю поднять бокалы за вашу неповторимую, не побоюсь этого слова, жену, мистер Малфой. В вашей великой, но густо покрытой туманами стране мне ещё не встречались такие непосредственные и искренние женщины.  — Благодарю вас, мистер Ясуда, — кивнул Люциус. — Я рад, что моя любимая супруга смогла развеять ваши представления о британках. Мистер Гамп и даже мистер Бёрк одобрительно закивали. Все выпили. Дальше вечер проходил спокойно. Люциус умело перевёл разговор на волнующую министерство тему, и в конце концов мистер Ясуда, мнение которого было в этом вопросе почти основополагающим, согласился, что требования к британским подданным в магической Японии на данный момент времени слишком уж жёсткие и их следовало бы пересмотреть, учитывая тот факт, что с окончания войны прошло уже семь лет. Когда же речь зашла о войне, Люциус рассказал японцам о важной роли Гермионы, которую она сыграла в победе над Волдемортом, и впечатлённый Ясуда и остальные выразили ей своё безграничное уважение. Закончился ужин уже за полночь. Мистер Гамп с женой вызвались сопроводить японцев в их отель, а мистер и миссис Бёрк, у которых одновременно разыгрался гастрит, поспешили домой. Люциус же с Гермионой, сердечно попрощавшись с японцами, тоже засобирались в поместье. Однако прежде чем покинуть клуб, Гермиона, которая в этот вечер выпила шампанского несколько больше, чем следовало, оставила Люциуса в зале, а сама поторопилась в туалет, где нос к носу столкнулась со старшим из братьев Фоули.  — Салливан! — воскликнула она, натягивая на лицо фальшивую улыбку. Меньше всего на свете ей хотелось сейчас разговаривать с ним.  — Стоит признать, — произнёс Фоули, окатив Гермиону оценивающим взглядом. — Мы все тебя недооценили. Ты оказалась гораздо более прыткой, чем хотела казаться.  — Не понимаю о чём ты? — улыбка сошла с её лица.  — Притворялась такой невинной овечкой… Помнишь как на рождественском балу в Министерстве ты буквально размазала Эостеру за то, что она сказала о Люциусе доброе слово? Целую речь толкнула о том, какие мы все ничтожные, раз не воевали с тобой бок о бок против этих мерзких Пожирателей… А теперь ты вышла за него замуж! И года не прошло.  — Да что ты знаешь обо мне? — выплюнула Гермиона. — Отсиживался со своим братом за границей, пока у нас тут шла война, пока твои друзья и соседи умирали! Эостеру я не виню. Кингсли правильно поступил, скрывая свою дочь в Америке. Будь она здесь, он бы возможно не стал министром, потому как не смог бы столь же отчаянно бороться за нашу свободу, а вот твоих родителей я что-то в битве за Хогвартс не припомню!  — Они не хотели, чтобы твой благоверный отправил в них Аваду, оставив нас сиротами.  — Люциус не участвовал в финальной битве и никого не убил.  — Почаще себе об этом напоминай, дорогуша. Хотя тебе это и не надо. Ты и так всё прекрасно знаешь и о своём муже и о самой себе. Стоило сразу всё про тебя понять, ещё тогда, когда ты водила за нос Джастина. Использовала его как жилетку, а сама в этот момент вовсю трахалась с Малфоем. Расчётливая сука!  — Быстро взял свои слова назад, — голос Люциуса, столь внезапно возникший над ухом Салливана, прозвучал для него как гром среди ясного неба. Фоули побледнел, лицо его вытянулось, и он со страхом взглянул на нависшего над ним, подобно чёрной туче Люциуса, чья верхняя губа нервно подрагивала от злости, а глаза метали молнии. — Считаю до трёх, — добавил он. Голос его осип от негодования. — Я-я… — начал заикаться Салливан. — Беру свои слова назад, да! — Твоему отцу очень не понравится, то, как его тупоголовый сын общается со столь важными для него клиентами, — сказал Люциус. — П-пожалуйста, мистер Малфой, не говорите отцу! — заблеял Фоули. — Это наше дело с Гермионой, я просто… просто… Мне было обидно, что она не пригласила нас на вашу свадьбу, хотя я питал к ней исключительно дружеские чувства и… — Ты такой жалкий, — Люциус хищно оскалился. — Всё что касается Гермионы, касается и меня. Советую сначала научиться отвечать за свои слова, а потом уже наносить другому человеку оскорбления. Особенно если этим человеком является моя жена. — Я, п-прошу у Гермионы п-прощения, — Салливан сложил ладони в мольбе и посмотрел на Гермиону. — Я действительно п-переборщил, не сдержался. П-прости, Гермиона, что оскорбил тебя, я приношу свои извинения и… — Хватит Салливан, не унижайся, — Гермиона тряхнула головой. — Мне плевать, что ты обо мне думаешь. Жаль только, что Эостере в качестве мужа достался такой мерзкий трус, как ты. Не верится, что я это говорю, но ты и твоя семья даже хуже Пожирателей! Они хотя бы приняли определённую сторону. А вы дрожали в подполье, разбежались как крысы… Оставь его, Люциус. — Тебе повезло, что я больше не Пожиратель, — прошептал он на ухо Салливану, и тот в страхе зажмурил глаза. Гермиона взяла Люциуса за сжатую в кулак руку.  — Пойдём, — прошептала она. — Он того не стоит. Глубоко вздохнув и прикрыв глаза, Люциус посмотрел на Гермиону и повиновался. Когда они шли по коридору к комнате с камином, откуда должны были перенестись домой, до них долетел слабый голос Салливана, который ещё раз попросил Люциуса не говорить о произошедшем инциденте его отцу.  — Мерзкий червяк, — воскликнул Люциус, как только они переместились в поместье. Кулак его с грохотом приземлился на дубовую столешницу находившегося в комнате стола. — Я должен был изничтожить его там же…  — Не думай о нём, — сказала Гермиона. — Я уже начинаю привыкать к тому, что все считают меня…  — Ты не должна ни к чему привыкать! — воскликнул он и его кулак снова встретился со столом. Гермиона прильнула к Люциусу, и в следующее мгновение он обхватил её за талию и с трепетом произнёс: — Ты мой алмаз, мой самородок, моя драгоценность! Руки его заскользили по её лицу и волосам.  — Как прекрасна ты была сегодня, как удивительна! Даже твоя неловкость с этой дурацкой улиткой в конце концов стала глотком свежего воздуха для всех этих напыщенных, погрязших в своих глупых условностях людей. Ясуда за все эти годы, сколько я знаю его, ни разу не улыбался, а ты его покорила… Ты всех их покорила. О, как мне повезло с тобой! Люциус прижал Гермиону к своей груди и из глаз её полились слёзы.