Серебряная выдра

Октябрь подходил к концу. По случаю приближающегося Хеллоуина Министерство магии устраивало бал, и Люциус с Гермионой отправились в магазин мадам Малкин за новыми мантиями. Гермиона выбрала себе наряд довольно быстро. Она остановила свой выбор на длинном платье без рукавов из плотной атласной ткани тёмного графитового оттенка с глубоким треугольным вырезом. К платью были подобраны длинные перчатки такого же цвета и мантия, с вплетёнными в полотно серебристыми нитями, отчего становилась похожа на кусочек ночного, усыпанного звёздами, неба. Мантия красиво струилась по плечам Гермионы, подчёркивая хрупкость и изящество её стана. Люциус же никак не мог определиться с костюмом. По его заказу мадам Малкин сшила три разных фрака, но у первого Люциусу не нравились слишком вычурные лацканы, у второго они напротив, казались ему слишком невзрачными, третий же, по мнению Гермионы был всем хорош, и прекрасно гармонировал с её платьем, но Люциус всё равно вот уже десять минут придирчиво осматривал своё отражение в зеркале, не имея возможности назвать конкретных причин своего недовольства.  — Я считаю, что этот фрак идеально на тебе сидит! — который раз, повторила Гермиона. Она сидела на небольшом пуфе за спиной Люциуса и держала в руках каталог с образцами тканей, которые ей дала посмотреть мадам Малкин, ведь, на горизонте уже начинал маячить бал по случаю Рождества, а это означало, что о наряде для этого мероприятия можно было задуматься уже сегодня. — Может, стоит примерить этот фрак с мантией от первого? — проговорил себе под нос Люциус. Гермиона глубоко вздохнула. Она отложила образцы тканей на стеклянный столик и поднялась с пуфика. Взяв в руки небольшую коробочку с цветными перьями для шляпок, она подошла к Люциусу и с очень серьёзным лицом начала вставлять перья ему в карманы, под пуговицы и лацканы. Всё это время Люциус с любопытством наблюдал за её действиями. Закончив свою работу, Гермиона отошла в сторону и предоставила Люциусу возможность полюбоваться на себя в зеркало. Вид у него, надо сказать, был теперь весьма нелепый. — Вот так… — благоговейно прошептала Гермиона, отложив пустую коробочку в сторону. В следующее мгновение она схватила с ширмы три разноцветных боа, и, обмотавшись ими, добавила: — А я надену это! — По-моему идеально! — рассмеявшись, воскликнул Люциус и, подхватив Гермиону на руки, закружил её в воздухе. От неожиданности она взвизгнула и тоже засмеялась. На их вопли из другой комнаты сразу прибежала мадам Малкин. — О, Мерлин! Что же это? — растерянно произнесла пожилая женщина, не сразу осознав, дурачатся они или дерутся, учитывая, что от Люциуса и Гермионы в этот момент во все стороны летели пух и перья. Люциус поставил Гермиону на пол, и та чуть не упала, запутавшись в боа. Выглядели они весьма комично: волосы у обоих растрепались и в них застряли разноцветные перья, но с лиц не сходили счастливые улыбки. — Простите мадам Малкин, мы решили примерить ваши боа, — произнёс Люциус, пытаясь сделать своё лицо вновь невозмутимым. У него это получалось плохо. Гермиона, заметившая в зеркале их отражение, уткнулась Люциусу в плечо, стараясь подавить очередную волну смеха. Но тут послышался щелчок открывающейся двери и в комнату зашёл кто-то ещё, кого она не сразу увидели из-за ширмы. — Ме-ерлин, — нараспев протянул женский голос. По интонации его, можно было догадаться, что носительница голоса явно осуждает всё, что ей только что довелось увидеть. В зеркальном отражении Гермиона заметила, как улыбка мгновенно сошла с лица Люциуса, и, переведя взгляд на вошедшую, она увидела, что это была Нарцисса. — Миссис Малфой, — умоляюще обратилась к ней мадам Малкин. — Я же попросила вас подождать меня в зале. — Да ну что вы, тут такое веселье, — насмешливо заметила та. Нарцисса смерила Люциуса и Гермиону холодным взглядом, и Гермиона отметила, что для своих лет она до сих пор выглядела очень хорошо. — Нарцисса, — поприветствовал её Люциус. — Люциус, — ответила ему та и, обернувшись к мадам Малкин, добавила: — А теперь, это я попрошу вас подождать меня в зале. Пожилая портниха испуганно закивала и быстро удалилась прочь. — Ме-ерлин, — снова протянула Нарцисса, когда они остались в комнате втроём. Она разочарованно покачала головой, не отрывая взгляда от лица бывшего мужа. — Во что ты превратился? Просто посмешище… — Благодарю за такую высокую оценку, — саркастично заметил Люциус. — В прошлый раз ты назвала меня ничтожеством. В твоих глазах я, очевидно, вырос за эти два года. Нарцисса горько усмехнулась. — Если бы я только знала… то не стала бы выгораживать тебя после войны. Ты бы сейчас гнил в Азкабане вместе со своими паршивыми друзьями, а я была бы несчастной страдалицей, жертвой домашнего тирана и приспешника Тёмного Лорда, а не бывшей женой жалкого предателя крови. — Если бы я знал, — сказал Люциус, — то развёлся бы с тобой сразу же после войны. — Нет, я всё понимаю! — воскликнула Нарцисса. — Использовать магглорожденную для удовлетворения своих плотских потребностей не зазорно, если ты делаешь это не афишируя. Сколько их у тебя таких было?.. Но жениться-то было зачем? — Тебе повезло, Нарцисса, что ты мать моего сына, — процедил сквозь зубы Люциус. — Хотя ты молодец, — продолжила та, пропуская его слова мимо ушей. — Как и всегда ловко подстроился под изменчивую среду. Понял, что возврата к старому режиму уже не будет, подстраховал себя… на старости лет. — Признайся, что тебя просто зло берёт, оттого, что я наконец-то счастлив! — Ах, ты счастлив? — наигранно обрадовалась Нарцисса. — Ну, тогда я беру свои слова назад! Конечно… Счастливо впадаешь в старческий маразм. — Ты стараешься зря. Твои слова меня уже не задевают. — А что, ты теперь везде её с собой таскаешь? — она кивнула в сторону Гермионы, которая, за всё время, что в комнате находилась Нарцисса, так и продолжала стоять, прижавшись к руке Люциуса. — Как и тебя в своё время, — оскалился он. — Туше, — игриво приподняла она бровь. В комнате на несколько секунд воцарилось молчание. — Драко прислал письмо вчера вечером, — произнесла Нарцисса. — Астория ждёт второго ребёнка. — Сегодня же напишу ему, что я очень рад, — сказал Люциус. — Ну что ж! Не смею вас больше задерживать, — всплеснула она руками и, уже распахнув дверь в общий зал, добавила: — Будь аккуратен, дорогой. Надеюсь, в ближайшие годы Астория останется единственной миссис Малфой, которая продолжит приносить в нашу семью приплод. Дверь за ней захлопнулась, и в следующую секунду в эту дверь полетел стул. Он с грохотом ударился о стену и разлетелся на куски. Гермиона услышала, как испуганно взвизгнула находящаяся в общем зале мадам Малкин. Выражение лица у Люциуса было страшное. Было видно, как старательно он пытался унять гневную дрожь во всём своём теле. Гермиона отошла в сторону, закрыв лицо руками и не решаясь с ним заговорить. Спустя несколько минут Люциус наконец начал приходить в себя. Он сделал несколько шагов по комнате, подошёл к зеркалу. Губы его нервно дрогнули. Он достал палочку и начал судорожно очищать свой праздничный фрак и волосы от разноцветных перьев. Гермиона всё также неподвижно стояла в углу комнаты, пытаясь, по возможности, даже не дышать. — Мы уходим, — металлическим тоном произнёс Люциус и начал переодеваться в свой обычный костюм. — Хорошо, — тихо произнесла Гермиона. Она тоже подошла к зеркалу и стала вынимать перья из своих волос. Молча переодевшись и подождав пока мадам Малкин упаковала все выбранные ими наряды (Люциус в итоге взял третий фрак), они трансгрессировали в поместье. По возвращении домой, Люциус всё ещё продолжал молчать. Гермиона пошла в кухню, чтобы приготовить им что-то поесть. После примерки костюмов, они планировали по обыкновению отправиться ужинать в ресторан, но произошедший инцидент, очевидно, испортил Люциусу всякое настроение. Когда Гермиона, с подносом в руках, вошла в большой зал, Люциус сидел в кресле у камина и пил огневиски.  — Я приготовила кое-что, — произнесла она.  — Я не буду есть, — ответил Люциус, даже не обратив в её сторону взгляд. Глубоко вздохнув, Гермиона снова взяла в руки серебряный поднос с двумя наполненными едой тарелками и понесла его в столовую. Когда, уже поужинав в одиночестве, она снова вошла в большой зал, Люциус всё также неподвижно сидел перед камином. Графин с огневиски опустел за это время примерно на треть.  — Можешь идти спать. Я посижу ещё, — медленно проговорил он.  — Можно я тоже останусь тут? — спросила Гермиона. — Почитаю книгу…  — Если хочешь… — он снова наполнил себе бокал. Гермиона прошлась вдоль шкафов, выбирая, что почитать, хотя читать ей сейчас совершенно не хотелось. От этого странного и ещё не изведанного за всю её жизнь чувства у неё даже похолодело внутри, но она всё-таки взяла себя в руки и, достав с полки первую попавшуюся книгу, легла на диван. Книга была по основам мантики. Скука смертная! Гермиона даже хотела встать с дивана и поменять её, но ей было так лень, что она не стала этого делать. В конце концов, она была сейчас совсем не в настроении усваивать какую-то информацию. В голове раз за разом возникали колкие фразы Нарциссы. Гермиона знала, что, несмотря ни на что, они задели Люциуса. Нарцисса назвала его предателем крови и, хотя он сам уже не предавал этому выражению прежнего значения, ему всё же было нелегко принять тот факт, что в конце концов он стал тем, кого всю свою жизнь привык презирать. И было абсолютно не важно, плохо это или хорошо. Гермиона вспомнила, как примерно за неделю до их свадьбы она попросила Люциуса устроить званый обед в Малфой-мэноре для её друзей, которых она планировала пригласить на торжество. Друзьями этими были Гарри, Джинни и Луна, и в тот момент все они были совершенно обескуражены тем, что Гермиона, с которой они вместе так долго боролись против сил зла, столь внезапно решила, выйти замуж за человека, по их мнению, это самое зло собой и являвшего. Люциус не слишком обрадовался идее пригласить в свой дом бывших противников, понимая, что для них он всё ещё оставался персоной отрицательной, но ради Гермионы, для который примирение её будущего мужа с её лучшими друзьями было событием первостепенной важности, в итоге согласился. В ожидании гостей Люциус изрядно нервничал. Пока Гермиона стояла перед зеркалом в их спальне, наводя последние штрихи, он сидел в кресле и барабанил пальцами по подлокотникам.  — Значит, мы ожидаем мистера Поттера и миссис Скамандер? — зачем-то уточнил он, прекрасно зная этот столь небольшой список гостей.  — Ага, — кивнула Гермиона, — и ещё Джинни.  — Да-да, младшая Уизли, — он потёр пальцами лоб.  — Тебе повезло, что со мной кроме неё никто из Уизли больше не общается, — заметила Гермиона. — А то пришлось бы приглашать всё семейство.  — Слава Мерлину, что в моём доме не будет этих предателей кро… — он не договорил. Гермиона посмотрела на него с упрёком.  — Тебе пора привыкнуть, — сказала она, медленно подходя к нему. — Что ты теперь тоже к ним относишься. Губы Люциуса нервно дрогнули, но Гермиона была видно так желанна ему, что он только привлёк её к себе.  — Твоя будущая жена грязнокровка, Люциус, — добавила она, явно получая своеобразное удовольствие от его нелёгкой внутренней борьбы.  — Повтори это ещё раз, — прошептал он, запуская руки ей под кофту.  — Какой же ты всё-таки… Малфой! — добавила она.  — И ты в скором времени станешь носить эту фамилию! — он с жадностью её поцеловал. Через некоторое время, Гарри, Джинни и Луна прибыли в поместье по каминной сети. Гермиона и Люциус встречали их в своём только-только обновлённом большом зале.  — Гермиона, — Гарри поцеловал подругу в щёку и медленно пожал любезно протянутую Люциусом руку. — Мистер Малфой… Джинни и Луна последовали его примеру. Гермиона видела, что все они были ужасно напряжены, а Гарри невольно потянулся за палочкой, когда Люциус подал руку Джинни. Поэтому усадив друзей за стол, Гермиона попросила Люциуса поскорее открыть вино.  — Миссис Скамандер, — обратился к Луне Люциус, видимо, надеясь начать светский разговор. — Почему же ваш муж сегодня не с нами?  — У Рольфа срочная встреча с представителями из министерства. Мы в Британии наездами, поэтому времени хватает только на то, чтобы уладить срочные дела, — ответила та, и Гермиона заметила, как судорожно напряглась её шея, когда Люциус встал за её спиной, чтобы наполнить ей бокал. Гермиона тем временем подала еду. Прислуги в доме не было, поэтому им с Люциусом приходилось всё делать самим.  — Я слышал, что вы были в Арктике? — спросил Люциус, усаживаясь во главе стола.  — Не долго, на самом деле, — Луна натянула улыбку.  — Ну что же, — сев на своё место Гермиона подняла бокал, рука её немного дрожала от волнения. — Предлагаю выпить за то, что мы все наконец-то собрались. Все выпили, и в комнате снова воцарилось молчание.  — Мистер Поттер, — Люциус обратился к Гарри. — Гермиона сказала, вы оставили дом Блэков на Гриммо и перебрались в Годрикову впадину?  — Да, это так, — Гарри дёрнул головой.  — Я считаю, вы поступили верно, — кивнул Люциус. — Предпочли вернуться к корням… Надеюсь отныне ваша жизнь стала именно такой, какой и должна была быть… Гермиона тронула Люциуса за локоть, опасаясь, что тема, которую тот затронул, была слишком деликатной.  — Да, действительно, — холодно произнёс Гарри. — У нас всё прекрасно, как видите.  — А как там Альбус и Джеймс? — спросила Гермиона, рассчитывая растопить лёд которым покрылось окружающее их пространство.  — Они в Норе сейчас, — сказала Джинни, ковыряя вилкой в салате. Гарри тоже старался больше не поднимать глаз от своей тарелки. Гермиона тяжело вздохнула.  — А куда вы с Рольфом собираетесь отправиться дальше? — она обратилась к Луне.  — Пока ещё не решили. Вероятно в Перу…  — О, в Перу очень интересно! Я бывал там раза три, — заметил Люциус. — Обязательно посетите Мачу-Пикчу. Земля там буквально напитана магией, а сколько артефактов можно найти в местных лавочках!  — Спасибо, учту, — тихо произнесла Луна и тоже уткнулась в свою тарелку.  — О, Мерлин! — прервал вновь повисшую в комнате тишину возглас Люциуса. Он с грохотом бросил вилку и нож на стол. — Так дело не пойдёт! Четыре пары глаз воззрились на него с опаской и недоумением.  — Я знаю, что у вас всех ко мне слишком много претензий для того чтобы теперь, вот так просто, сидеть и вести дружеские беседы, — сказал он. — Признаться, мне это тоже нелегко даётся. Но раз уж у нас с вами, волею судьбы, появилась общая точка соприкосновения в виде мисс Грейнджер, которая, будучи в здравом уме и твёрдой памяти, собралась стать моей женой, то я, разрешаю вам троим высказать мне в лицо все ваши претензии.  — Люциус, — Гермиона тронула его за руку.  — Нет, я вполне серьёзно! — его горячая ладонь крепко сжала её пальцы. — Ради тебя я готов выслушать всё, что накипело у твоих друзей за эти годы. Гарри, Джинни и Луна переглянулись и вопросительно посмотрели на Гермиону.  — Ну, если вы все считаете это уместным, — протянула она, взяв со стола бокал, и сделала глоток побольше.  — Мистер Поттер, может быть, вы и начнёте? — Люциус посмотрел на Гарри.  — Ну что ж, — Гарри глубоко вздохнул. — Во-первых, я хотел бы припомнить то, как вы с ещё одиннадцатью Пожирателями Смерти напали на нас, шестерых беззащитных школьников, в Отделе тайн.  — Вот так сразу? — нервно усмехнулся Люциус. — По самому больному… Ну что ж…  — Вы устроили нам ловушку и планировали хладнокровно убить всех, кто окажет вам сопротивление, — продолжил тот.  — Гарри, — выдохнула Гермиона.  — Всё в порядке, — Люциус снова взял её за руку и, посмотрев Гарри в глаза, произнёс. — Мистер Поттер прав — это было весьма недостойно с моей стороны.  — Сириус погиб, — выдохнул Гарри. — Гермиона получила серьёзные повреждения внутренних органов и могла умереть! Много дней она пролежала в больничном крыле.  — О, Мерлин, я этого не знал, — Люциус посмотрел на Гермиону. — Надеюсь это не я…  — Нет, это был Долохов, — сказала Гермиона.  — Мы спаслись лишь чудом! — воскликнула Джинни. — Я сломала лодыжку! И Луна тоже была ранена! Нам было по пятнадцать лет!  — Я понял, понял, — Люциус закивал. — Что ж… Это вас конечно не утешит, но наша с вами битва в Отделе тайн была пожалуй самой провальной во всей моей биографии и принесла мне тоже немало потерь. Год в Азкабане, знаете ли, был далеко не прогулкой по цветущему саду…  — Вы получили по заслугам, — прошептала Джинни.  — А о том, что было потом я даже… — Люциус не закончил фразу.  — А потом вы вышли из Азкабана и три месяца держали меня в плену, вот в этом вот доме! — воскликнула Луна. — Беллатриса пытала Гермиону у вас на глазах! Вы чудовище!  — Луна, пожалуйста, — проговорила Гермиона, помахав салфеткой у себя перед раскрасневшимся от накативших эмоций лицом.  — Нет, пусть продолжает, — спокойно сказал Люциус.  — Вы пытали Олливандера, шантажировали моего бедного отца, который чуть не сошёл с ума, не зная, жива ли я! И если в этих деяниях вы можете всё свалить на Волдеморта, можете убеждать всех, что были вынуждены действовать по его указке, под страхом своей смерти или смерти Драко, то в том, что вы делали до его возрождения, вам, увы, нет оправдания! Зачем вы, к примеру, подбросили дневник Тома Реддла Джинни, когда ей было всего одиннадцать? Из-за вас едва не умерло несколько учеников, и в их числе снова была Гермиона! Она замолчала.  — Да, был же ещё этот чёртов дневник… — вздохнул Люциус. — Что ж, здесь оправдаться попыткой спасения собственной семьи и правда не выйдет…  — Это уж точно, — холодно заметил Гарри.  — В таком случае, полагаю, я просто был плохим человеком, — усмехнулся Люциус. Гермиона сидела неподвижно, закрыв лицо руками.  — Спасибо, хотя бы за то, что не пытаетесь оправдывать себя или приносить фальшивые извинения, — прокомментировал Гарри.  — Ну в некоторых вещах мне и правда нет оправданий… А, кроме того, это не принесло бы уже никакой пользы! Но я признаю — все неблаговидные поступки, совершённые мной когда-либо, были аморальны и я не горжусь ими.  — А ещё был Добби… — тихо сказала Джинни.  — Ах, да, Добби, конечно! — Люциус кивнул. — По его вине в этом доме больше никогда не будет домовиков! Это было практически одно из главных условий, которые мне поставила мисс Грейнджер, после того как согласилась стать моей женой.  — Удивительно, что она не заставила вас пожизненно носить свой значок, — Гарри ядовито хмыкнул.  — Гарри, замолчи! — Гермиона нервно рассмеялась.  — Какой ещё значок? — Люциус с интересом уставился на него.  — На чётвёртом курсе Гермиона организовала Гражданскую Ассоциацию Восстановления Независимости Эльфов, — ответил Гарри. — Или просто Г.А.В.Н.Э. Она наделала много маленьких разноцветных значков с этим названием и заставляла нас всех их носить! В комнате на секунду повисла тишина, после чего Люциус громко расхохотался. Гарри, Джинни и Луна тоже невольно заулыбались.  — Но вы не носили! — воскликнула Гермиона.  — У тебя ещё остались эти значки? — Люциус посмотрел на неё.  — Нет, я их все выкинула, когда поняла, что меня никто не хочет поддерживать.  — Жаль, — улыбнулся он. — Я бы надел один. Судя по всему, что я только что о себе услышал, я вполне достоин носить звание «гавнэ». … Главный зал постепенно начал растворяться в дымке, и Гермиона почувствовала, как парит в темноте. В следующую секунду она поняла, что Люциус медленно леветировал её в спальню. Она, очевидно, заснула на диване с книгой по мантике. Через минуту Гермиона приземлилась на кровать и почувствовала, что Люциус сел рядом. Она пошевелилась и, приоткрыв глаза, увидела, что он смотрит на неё. Разом в голове всплыли картинки прошедшего дня, поход в магазин мадам Малкин, встреча с Нарциссой. — Люциус, — Гермиона взяла его за край рубашки, приманивая к себе. В нос ей ударил резкий запах алкоголя. — Засыпай, — прошептал он. Гермиона попыталась поцеловать его в губы, но Люциус мягко её отстранил. — У меня нет настроения, прости, — сказал он. Гермиона почувствовала небольшой укол. Где-то там, глубоко внутри, но решила ничего у него не спрашивать. Прошло примерно полчаса, когда Люциус наконец тоже лёг. Гермиона всё это время, притворяясь спящей, слушала его шаги: как он разделся и сложил вещи, сходил в душ… Теперь она слушала его размеренное глубокое дыхание. Он лежал на спине и, спустя некоторое время Гермиона повернулась к нему лицом. Словно бы случайно она закинула на него ногу и дыхание его на секунду прервалось. После чего Люциус аккуратно убрал её ногу с себя и, тяжело вздохнув, повернулся на бок. Спиной к ней.

***

Утро началось не примечательно. Когда Гермиона проснулась, Люциус уже завтракал в столовой. Гермиона надела на себя свой розовый халатик, и хорошенько покусав перед зеркалом губы, чтобы они выглядели более пухлыми, спустилась к нему. Люциус по обыкновению читал газету и не сразу обратил внимание на то, что она вошла в комнату. — Доброе утро! — томно произнесла Гермиона и потянулась в дверном проёме как кошка. — Доброе, — произнёс Люциус, даже на неё не взглянув. — Что пишут? — спросила она, подходя к нему сзади, и заглянула в газету. Руки её легли на его плечи. — Ничего интересного, — сказал Люциус и, сделав последний глоток кофе, встал с места. — Мне уже пора. Сегодня Кингсли устраивает общее собрание. Надо будет делать доклад. — Желаю, чтобы всё прошло хорошо, — прокомментировала Гермиона. Она облокотилась о стол, пытаясь понять, сколько ещё времени Люциус будет её игнорировать. — Наш отдел, после успешно подписанного договора с японцами, уже в безопасности, — сказал он, выходя в холл. Гермиона последовала за ним. — Люциус! — позвала она, и он, сняв с крючка свой плащ, обратил на неё вопросительный взгляд. Наконец-то он на неё посмотрел! Гермиона подошла к нему и обвила руками его шею. Он не подался ей навстречу. В груди опять кольнуло. — Прости. Мне пора, — сказал он, быстро чмокнув её в щёку, и вышел из дома. Тяжело вздохнув, Гермиона уставилась в закрывшуюся за Люциусом дверь.

***

Весь день Гермиона бессмысленно бродила по комнатам дома. Сначала, она хотела было поехать в город, но настроения у неё не было. В груди застрял неприятный ком. Будто кто-то запихнул ей в грудную клетку маленький круглый бутон репейника. Он колол её всякий раз при одной только мысли о Люциусе, а думала она о нём постоянно. Гермиона провела небольшую уборку в главном зале и столовой. Расставила на полках книги по алфавиту. По цветам развесила платья в гардеробе. Приготовила обед и, даже, ужин. Никогда ещё время в этом доме не тянулось для неё так медленно. В конце концов, когда вечер только начал ложиться на особняк, Гермиона легла поперёк кровати в их с Люциусом спальне, включив на полную громкость небольшой маггловский магнитофон. Заиграл бархатный глубокий голос Леонарда Коэна и, уставившись в белый потолок Гермиона начала тихо подпевать ему:

«Going home Without my sorrow Going home Sometime tomorrow Going home To where it’s better Than before»[1]

Когда внизу наконец-то хлопнула входная дверь, она лежала уже в тишине. В следующую секунду Гермиона подскочила с кровати и со всех ног помчалась вниз, но на подходе к большому залу, где находился Люциус, замедлила шаг и постаралась сделать как можно более невозмутимый вид.  — Как прошло собрание? — поинтересовалась она.  — Прекрасно, — неопределённо ответил Люциус. Гермиона села на диван и принялась листать забытую ею книгу по мантике.  — Ты сегодня никуда не выходила? — спросил он.  — Сделала небольшую уборку, — ответила она.  — Если тебя не устраивают услуги эльфов, надо нанять, хотя бы прислугу, — Люциус налил себе огневиски в бокал.  — Как хочешь, — бесцветно ответила Гермиона. — Я приготовила ужин…  — Я уже поел, — сказал он, усаживаясь в кресло перед камином. Гермиона захлопнула книгу и вышла из комнаты. Репейник в её груди разросся до размеров мячика для пинг-понга. Когда Люциус зашёл в их спальню, освещаемую лишь неярким светом ночника, Гермиона просто сидела на кровати, вглядываясь в черноту вечера за окном.  — Ты не хочешь со мной поговорить? — спросила она.  — О чём?  — Обо всём.  — Гермиона, — Люциус сел на кровать и начал снимать с себя галстук. — Я…  — Ты не в настроении, я угадала? — она обернулась.  — Я не знаю, что тебе сказать, — произнёс он.  — Хватит! — Гермиона вскочила с кровати. Она подошла к Люциусу. В тусклом свете лицо его показалось каким-то особенно усталым и осунувшимся. Плечи были безвольно опущены.  — Что происходит? — тихо спросила она, проведя рукой по его щеке. Он тяжело вздохнул и прижал её ладонь к своему плечу. — Люциус?  — Я такой старый… — медленно произнёс он. — Наверное, она права… Нарцисса. Я посмешище.  — О, Люциус! — Гермиона упала перед ним на колени и посмотрела ему в глаза. — Ты не старый! Люциус лишь вяло усмехнулся.  — Я целый день жила с мыслью, что ты вдруг понял, что сделал ошибку, женившись на грязнокровке! — воскликнула она, и из её глаз полились слёзы. — А ты думаешь о том, что ты старый! Какой же ты… идиот!  — Старый идиот, — хмыкнул он. Гермиона поднялась и, обхватив его голову ладонями, поцеловала в губы. Люциус ответил на её поцелуй, и мерзкий острый репейник наконец-то стал исчезать из её груди. Люциус лёг на кровать и заключил Гермиону в объятия.  — Люциус! Разве я мало говорю тебе о том, что люблю тебя? Разве я мало доказываю тебе свою любовь?  — Иногда мне кажется, что ты даришь мне слишком много своей любви. И тогда я задумываюсь над тем, как смогу жить, когда больше не буду привлекать тебя… Я ведь уже почти дважды де… дедушка.  — О, Мерлин! — она рассмеялась, обнимая, прижимая его к своей груди, обвивая его руками и ногами. — Это же только слово! Всего лишь глупое слово, Люциус! Я люблю тебя именно таким, какой ты есть! Я люблю твой ум, твою зрелость, твой опыт, а это всё ты получил только с возрастом!  — Мне так жаль, что вчера ты стала свидетельницей этой нашей стычки с Нарциссой, — Люциус вздохнул. — Увидела мою вспышку ярости… Всю эту неприглядную обратную сторону… Гермиона уже расстегнула его рубашку, она покрывала его тело поцелуями, спускаясь всё ниже и ниже. Расстегнув ремень и ширинку, она достала его член и с наслаждением погрузила его в рот. Люциус с шумом вобрал носом воздух, и пальцы его проникли в её непослушные локоны. Гермиона обхватила рукой ствол и провела языком по контуру головки, отчего Люциус застонал.  — Я люблю тебя, — сказала Гермиона. — И тебе должно быть важно только это, а не то, что там говорит твоя озлобленная бывшая жена. Люциус взял её за руку и, притянув к себе, с жаром поцеловал в губы. Снимая с неё халат и трусики, лаская её грудь, он медленно посадил её на себя, и Гермиона задохнулась от сладкого ощущения, разлившегося по всему её телу. Упершись руками в грудь Люциуса, она задвигала бёдрами, насаживаясь на него с каждым разом всё глубже и глубже. Низ её живота разрывало от любви. Люциус обхватил руками её ягодицы.  — Моя удивительная, — прошептал он.