Глава 12. Отцы и дети
3 апреля 2018 г., 14:13
В августе в Малфой-мэноре должно было состояться небольшое, но значимое для его обитателей событие. Из Америки Люциуса и Гермиону приезжали навестить Драко, Астория, Скорпиус и самый маленький на данный момент представитель их славного семейства — Леонард Малфой, названный в честь созвездия Льва.
Гермиона до сих пор ещё не была лично знакома с Асторией. Также она пребывала уже на четвёртом месяце беременности и очень волновалась о том, как к ней отнесётся Драко. Люциус, конечно, показал ей два месяца назад его письмо, в котором тот сдержанно поздравил отца и Гермиону с грядущим прибавлением, но всё-таки она не могла представить, какой будет эта встреча. А потому, как только в камине сверкнул зелёный огонь, Гермиона с такой силой сдавила Люциусу пальцы, что он с шумом втянул ноздрями воздух и обратил на неё удивлённый взгляд.
В следующий момент в портале появилось два силуэта и когда пламя погасло, гости ступили на мраморный пол большого зала. Драко, отрастивший за последний год небольшую бородку и усы, держал на руках пятилетнего Скорпиуса. Леонард же лежал на руках Астории, и не успела Гермиона натянуть дружелюбную улыбку, а Люциус вобрать в грудь побольше воздуха, чтобы произнести приветственную речь, как младенец открыл глаза и разразился оглушительным криком, потрясшим старые стены поместья.
— О, Леонард! — воскликнула Астория, принимаясь качать ребёнка на руках. — Видимо перемещение по каминной сети на него так подействовало!
Драко опустил старшего сына на пол и, подойдя к жене, стал пытаться привлечь внимание плачущего Леонарда.
— О, Мерлин, — выдохнул Люциус, закрывая лицо руками. — Не успели вы появиться, а я уже хочу, чтобы вы исчезли…
— Ну, Люциус, — Гермиона одной рукой погладила мужа по плечу, а другой свой, ещё небольшой, живот.
— Ничего не меняется, — усмехнулся Драко, бросив на отца быстрый взгляд.
Скорпиус прижался к его ноге, с опаской озираясь по сторонам.
— Он совсем не то хотел сказать, — неуверенно произнесла Гермиона.
— Посмотри за Скорпиусом, пожалуйста, — Драко вложил маленькую ручку сына в руку Гермионы, и она почти с ужасом уставилась на светловолосого мальчика, который с не меньшим удивлёнием обратил на неё свои большие васильковые глаза.
Драко же снова повернулся к Леонарду и, достав из кармана палочку, начал колдовать разноцветные мыльные пузыри. Пузыри мерно поплыли по большому залу, однако, Леонард и не намеревался прекращать плакать. Гермионе показалось, что у неё дежавю.
Люциус оторвал от лица ладони и с изумлением огляделся по сторонам.
— Да причём тут эти дурацкие пузыри?! — вскричал он. — Почему вы вообще все решили, что ребёнку есть дело до каких-то там мыльных пузырей? Вы абсолютно ничего не умеете!
Он довольно грубо оттолкнул Драко и почти с силой вырвал Леонарда из рук Астории, от чего оба они с недоумением уставились на него. Гермиона, которая уже посадила Скорпиуса на диван, даже выронила из рук игрушечного дракона, только что наколдованного ею из подсвечника.
— Тихо, тихо, — услышала она негромкий голос мужа. Он повернулся к присутствующим спиной и, держа Леонарда на руках, отошёл в сторону. — Я знаю, эта жизнь ещё та дрянь, что поделать… Но у тебя уже есть одно преимущество — ты Малфой!
Драко натянул улыбку и, обратив на Гермиону многозначительный взгляд, покачал головой. В следующий момент Люциус поднял в воздух палочку. Раздался довольно громкий хлопок, и в потолок полетел сноп красных, зелёных, синих и жёлтых искр, которые начали взрываться, превращаясь в красивые фейерверки. Все присутствующие в комнате с приоткрытыми ртами уставились на это зрелище.
Через пару минут Люциус убрал палочку, и фейерверки начали медленно таять в пространстве. В комнате повисла тишина. Леонард уже не плакал. Гермиона, Драко и Астория с удивлением посмотрели на Люциуса.
— Мерлин, да вы сами ещё дети! — презрительно хмыкнул тот. — Как вы вообще живёте-то там одни? Готов поспорить — за вас всё делает ваш эльф.
— Так же как и за тебя когда-то, — оскалился Драко.
— Что ж, раз все успокоились, — вздохнул Люциус. — Предлагаю наконец нормально поприветствовать друг друга.
— Люциус, — поражённо проговорила Гермиона. — Ты так быстро успокоил Леонарда!
— Ой, да прекрати, — скривился Драко. — Это он перед тобой выделывается! Не обольщайся: сначала он успокаивает нас фейерверками, а потом бьёт тростью.
— О, поверь, он сожалеет об этом! — сказала Гермиона, пытаясь смягчить ситуацию.
— Нет, — ядовито усмехнулся Люциус.
— Нет, — мотая головой, вторил ему Драко.
Воцарилось молчание, и в следующий момент на их лицах просияли улыбки. Люциус бережно передал Леонарда Астории, а затем, подойдя к сыну, положил руки ему на плечи. Драко сделал то же самое.
— Поздравляю тебя, сын. У него по-настоящему Малфойский крик!
Улыбка на лице Драко стала ещё шире, и они крепко обнялись, похлопав друг друга по спине. Гермиона созерцала эту сцену с открытым ртом. В следующее мгновение, она увидела, что Астория смотрит на неё с нескрываемым любопытством. Гермиона перевела на неё взгляд.
— Малфои, — пожав плечами, прошептала Астория.
***
В поместье Астория и Драко планировали провести несколько дней. Поэтому сразу после прибытия, они удалились в подготовленные для них мистером Бэгзем комнаты, дабы немного отдохнуть с дороги, а вечером, присоединиться к Люциусу и Гермионе за ужином. — И всё-таки странные у вас отношения с Драко, — сказала Гермиона, когда они с Люциусом вошли в свою спальню. — В нашей семье всегда были и будут странные отношения между отцами и сыновьями, — сказал Люциус. — Любовь до обожания, ненависть до зубовного скрежета… Такова наша порода. — Надеюсь, что с нашим ребёнком у тебя будет больше первого, — прокомментировала Гермиона, нахмурив брови. Она посмотрела на себя в зеркало и поправила выбившуюся из причёски прядь волос. — Ничего не обещаю, — шутливо произнёс Люциус, обнимая её сзади. — Обещай только, что не будешь бить его тростью! — сказала Гермиона. Люциус закатил глаза. — Ну, может слегка, — протянул он. — Исключительно в воспитательных целях… — Люциус! — строго сказала Гермиона. — Я серьёзно. — Хорошо-хорошо, — произнёс он, целуя её в плечо. — Как скажешь… Губы его оставили горячий след на её шее. Он стянул с Гермионы верх её лёгкого трикотажного платья, оголяя немного увеличившуюся за последние четыре месяца грудь, и не отрывая взгляда от отражения в зеркале, с удовольствием сжал её руками. — Так интересно наблюдать, как меняется твоё тело, — прошептал Люциус. — У тебя даже запах за это время поменялся. Стал ещё более сладким, более насыщенным… — Люциус, — проговорила Гермиона. Щёки её тронул нежный румянец. — Посмотри на себя, — сказал он. Дыхание его опалило ей ухо. — Только посмотри… Как ты прекрасна! Люциус опустился вниз и, встав на одно колено, полностью снял с Гермионы платье. Теперь она стояла перед зеркалом совсем голая. Рот её был слегка приоткрыт, и она смотрела, как Люциус, покрывал поцелуями её бёдра, ягодицы, ямочки на пояснице. Затем он остановился и медленно провёл пальцами по её половым губам. Гермиона застонала и, прикрыв глаза, откинула голову назад. Люциус поднялся с колен и начал снимать с себя рубашку и брюки. Раздевшись, он снова подошёл к Гермионе сзади, и, проведя рукой по её позвоночнику, наклонил её вперёд. Гермиона ухватилась за резную ногу высокого торшера и снова взглянула на себя в зеркало. Люциус, стоявший позади неё, тоже неотрывно смотрел туда, поглаживая её ягодицы. В очередной раз Гермиона восхитилась тем, как прекрасно сложен был Люциус. Тело его отличалось красотой пропорций, мужественностью и, в то же время, истинно аристократическим изяществом. Потянувшись вперёд, он сжал своими сильными руками налитые груди Гермионы, которые подобно спелым плодам свисали вниз, и, запрокинув голову, она прикрыла глаза. — Продолжай смотреть, — прошептал Люциус, рука его мягко легла Гермионе на затылок, и она снова их распахнула. Люциус не спешил переходить к активным действиям. Он ласкал её, погрузив в неё сперва один, потом два, затем три пальца. Гермиона изнывала. Всё внутри неё уже пылало от возбуждения и желания. Вынув из неё пальцы, Люциус протянул руку к её приоткрытому рту и коснулся ими её губ, языка. Гермиона, не отрывая взгляда от собственного отражения, приняла их, ощущая свой яркий, терпкий вкус. — Чувствуешь, какая ты сладкая? — прошептал он, глубже проникая пальцами ей в рот, и она с удовольствием начала их посасывать. Наконец он медленно вошёл в неё, и Гермиона задохнулась от наслаждения. Картина же, которая развернулась перед ней в зеркале и правда была настолько удивительна, что она продолжила смотреть, жадно впитывая глазами каждое движение. Завороженная этим, она почти не стонала. Бёдра Люциуса ударялись о её ягодицы, разнося по телу волны удовольствия. Люциус тоже ни на секунду не отрывал свой взгляд от зеркала. Рот у него приоткрылся, он облизнул губы. Руки крепко сжали ягодицы Гермионы, и он увеличил темп. Гермиона чувствовала, что он скоро кончит. Она и сама была на пике, как вдруг в дверь их комнаты несмело постучали. — Пап, извини, что отвлекаю, — раздался голос Драко. — О, Мерлин! — выдохнул Люциус, на лбу его вздулась вена, и, он отвернулся от зеркала. — Ты, наверное, отдыхаешь, как всегда в это время, — продолжил Драко. — Но я хотел с тобой кое о чём поговорить ещё до того, как мы все соберёмся за ужином… Люциус кончил. Обхватив Гермиону руками, он прижал её к себе. Тело его дрожало, и, уткнувшись Гермионе в затылок, он постоял так несколько секунд, пока дыхание его не восстановилось. — Это касается мамы, — снова послышался голос Драко. — Я просто переживаю за неё в последнее время. — Я понял, — воскликнул Люциус. — Подожди одну минуту! — Хорошо, — раздалось в ответ. Гермиона закрыла лицо руками. Она смеялась, а может быть и плакала. Люциус накинул на себя халат. Гермиона подобрала с пола своё платье и удалилась в ванную. В следующий момент она услышала, как в комнате открылась дверь. — Ну, что там с Нарциссой? — раздался раздражённый голос Люциуса. — Да я просто, — несмело произнёс Драко. — Все эти новости немного нервируют её, знаешь, и… Подожди, я тебя от чего-то отвлёк? — Тебе лучше даже не представлять от чего ты меня сейчас отвлёк! — процедил сквозь зубы тот и ядовито добавил: — Ты всегда умел выбирать самый «правильный» момент… — Что? — удивился Драко. — Я не понимаю… Я… О, Мерлин! Тут что, Гермиона? Вы… Вы что… — Она моя жена, Драко! — прорычал Люциус. — Конечно она тут, в моей спальне! Где же ещё ей быть?! — О, Мерлин! — воскликнул Драко. — Но… Я просто привык, что вы с мамой жили в разных комнатах и ты всегда был здесь один! — Я тебя сейчас убью, — прошипел Люциус. — Да ты сам виноват! Мог бы попросить меня подождать тебя в твоём кабинете или… И вообще! Я только приехал, а ты не мог подождать до… до наступления ночи?! — Тебя забыл спросить! — фыркнул Люциус и в следующий момент с изумлением уточнил: — До наступления ночи? Ты серьёзно? Прижавшись лбом к стене в ванной комнате, Гермиона судорожно вздохнула. — Да я вообще даже и представить не мог! — растерянно воскликнул Драко. — Я до сих пор даже и не думал об этом… О том, что вы можете заниматься… — Мы уже год женаты! — взревел Люциус. — Гермиона ждёт от меня ребёнка! Как, ты думал, это у нас получилось? Тебе уже двадцать шесть лет! У тебя у самого уже двое детей! — Всё, ладно, — тихо произнёс Драко. — Я даже уже забыл, о чём хотел с тобой поговорить… Извини, что испортил тебе всё, как обычно… — Иди, поплачь ещё! — зло выплюнул Люциус. — И чего я только от тебя ожидал? — проговорил Драко. В следующий момент дверь с грохотом захлопнулась. Гермиона, натянув на себя платье, медленно вошла в спальню. Она сложила руки на груди и обратила на Люциуса осуждающий взгляд. — Что?! — воскликнул тот, уставившись на неё в ответ. Гермиона прищёлкнула языком и закатила глаза. — Он же твой сын! Мог бы быть с ним и помягче! — Он уже не ребёнок! А ведёт себя так, будто ему лет десять! — Он всегда будет для тебя ребёнком! А ты всегда будешь для него отцом… И вообще, как ты мог всё это ему вот так вот высказать? — О чём ты? — Ты хоть представляешь, как нам всем будет неловко сидеть сегодня вечером за одним столом? — Мне будет нормально, — пожал плечами он. — Люциус! — воскликнула раскрасневшаяся от возмущения Гермиона. — А мне? Ты подумал обо мне?! Драко… мой однокурсник. Естественно, что нас и так сильно смущает тот факт, что я стала его мачехой, а ты ещё подливаешь масла в огонь! — Какие же вы все проблемные и чувствительные, — выплюнул он, наливая себе огневиски в бокал. Осушив его залпом, он откинул с плеча волосы и пробормотал себе под нос: — Ночи я должен ждать…***
Ужин проходил в молчании. Драко, попеременно тяжело вздыхая, старался не смотреть ни на отца, ни на Гермиону. Гермиона старалась вообще по возможности не дышать. Астория почему-то широко улыбалась, не отводя при этом глаз от своей тарелки. Единственным же, кто в этой комнате чувствовал себя расслабленно, был Люциус. Он с аппетитом поглощал каре ягнёнка, причмокивая временами от удовольствия. — Думаю, мы завтра утром уедем, — сказал внезапно Драко. — Что? — удивилась Астория. — Но как же так? — жар ударил Гермионе в лицо. — Вы же только приехали… — Всем будет лучше, если мы покинем этот дом, как можно быстрее, — Драко обратил на неё пристальный взгляд. — Да, как хотите, — махнул рукой Люциус, отхлебнув из бокала вино. — Люциус! — воскликнула Гермиона, чувствуя, как внутри неё закипает злость. — Драко! Вам правда не стоит с Асторией покидать этот дом. Мы очень вас ждали! И я не могу позволить, чтобы всё вот так… — Я очень благодарен тебе, Гермиона, за то, что ты с таким пылом пытаешься создать в этом древнем склепе тепло и уют домашнего очага, но я прожил здесь несколько больше, чем ты, и знаю, что это практически невозможно. Может отец, из чувства новизны, и относится к тебе несколько иначе, чем ко всем остальным своим родственникам, но этот день в очередной раз продемонстрировал мне, что, во всяком случае, нам с ним, стоит находиться друг от друга на, как можно более дальнем расстоянии! — Смотри, какую речь выдал! — расплылся в довольной улыбке Люциус, обратившись к Гермионе. — О, Мерлин! — опешила она. — Да как ты можешь?! Кто ещё каких-то четыре месяца назад, сидя на яхте, плакался мне о том, что его ненавидит собственный сын?! Да ты даже и не пытаешься изменить это положение! — На яхте? — удивился Драко. — Ты что, наврал маме о том, что продал её? — О, — Люциус закатил глаза. — Я перед тобой душу наизнанку вывернул, а ты взяла и сдала меня с потрохами! — Да что с тобой случилось? — воскликнула Гермиона, поражённо глядя на мужа. — Я просто не узнаю тебя! — Он ужасный человек, Гермиона! — сказал Драко. — Не знаю, какое заклятье прилетело в твою всезнайскую голову, что ты решила вдруг связать с ним свою судьбу! Если ты и могла сделать худший выбор в своей жизни, то вот он! Сидит перед тобой! Люциус громко расхохотался. Все сидящие за столом с удивление воззрились на него. — Да, — глубоко вздохнув, протянул он. — Я очень по всему этому скучал… Но, давайте-ка уже спокойно есть! — Я тебе говорю, он сумасшедший! — прошептал Драко, сжимая в руках вилку и нож. — Мы потому и уехали! Гермиона взяла с колен салфетку и помахала ей у себя перед раскрасневшимся лицом. — Он не ведёт себя так, когда мы вдвоём. Он вообще себя так никогда не ведёт! Я уже ничего не понимаю, — выдохнула она. — Когда вы поженились, я думал, что он и правда изменился, но сейчас вижу, что нет. Ничего не изменилось. Могу даже сказать — стало хуже! — Мне кажется это какая-то защитная реакция, — всхлипнула Гермиона. — Я вообще-то тут сижу! — заметил Люциус, отправляя в рот маленькую красную помидорку. — Не стоило нам приезжать, — покачал головой Драко. — Мой психолог предупреждал меня, что подобный исход может быть, но я надеялся… Люциус с грохотом опустил вилку на тарелку и уставился на сына. Все, в свою очередь, с опаской посмотрела на него. — Ты ходишь к психологу? — подобно змее прошипел он. — Да, благодаря тебе! — заметил Драко. — У меня очень много проблем психологического характера, из детства, знаешь ли. Неврозы всякие, фобии, обсессивно-компульсивный синдром, нарушения сна… Но мой психолог говорит, что у меня наблюдается хороший прогресс с тех пор, как я начал ходить к нему. — Ты издеваешься? — уточнил Люциус. Улыбка сошла с его лица. — Это ты всю жизнь издеваешься надо мной! — сказал Драко. — Чтобы Малфой ходил к какому-то там дурацкому мозгоправу? — поражённо проговорил Люциус и, приподняв бровь, добавил: — Надо было бить тебя почаще! — О! — вскричал Драко. — Да я до сих пор чувствую удар рукоятки твоей трости на своём плече. Оно у меня даже дёргается периодически! Если ты хоть раз посмотришь на меня повнимательнее, то заметишь это! Ты был ужасным отцом! Гермиона судорожно вздохнула. Люциус поморщился. — Ладно, — тихо сказал он. — Спектакль и правда уже затянулся. — Спектакль? — поражённо уставился на него Драко. — Для тебя всё это только игра?! Да ты просто садист! За последний год тебе просто не на кого было выплеснуть свои садистические наклонности! Ты прекрасно знаешь, что с Гермионой так поступать нельзя, потому что в следующую же секунду её ноги больше не будет в этом доме! И кто же тогда будет тебя ублажать?! А тут приехал я, и ты решил оторваться на мне по старинке! — Общение с этим твоим психологом сделало тебя ещё более невыносимым! — заметил Люциус. — Хорошо. Если ты так этого хочешь, я прошу у тебя прощения за то, что так с тобой себя повёл сегодня. Это действительно было… несколько неправильно. — Несколько неправильно? — возмутился Драко. — Да ты, вот, всегда так делаешь! Сначала выжимаешь из меня всё, что только можно, а потом просишь прощения! Ты точно также поступал с мамой всё моё детство, а потом, когда она просто перестала на тебя реагировать, перешёл на меня! Гермиона сейчас толком даже и не могла бы сказать, что чувствовала. Вот уже десять минут, как от всего происходящего её трясло мелкой дрожью, а последние слова Драко всколыхнули в её душе, целую бурю самых разных эмоций. А что если он был прав? Что если спустя несколько лет, когда у них уже будет ребёнок, она вдруг обнаружит, что Люциус, который к тому момент, может быть, начнёт остывать к ней, станет вести себя точно так же? Конечно, она бы не стала этого терпеть, но сам факт такой вероятности означал, что брак их мог быть заведомо обречён. И что же она тогда будет делать? — Мерлин! — воскликнула Гермиона. Повинуясь какому-то странному инстинкту, она поднялась со своего места. — Да замолчите же вы, наконец! В следующий момент всё вокруг погрузилось во тьму.***
Когда Гермиона открыла глаза, то обнаружила, что на неё обращены сразу три пары испуганных глаз. Астория держала у её лица нюхательное зелье. — Вот видишь, к чему это привело? — сказал Люциус, посмотрев на сына. — Да это ты во всём виноват! — вскричал тот. — О, Мерлин! — Гермиона поднялась с дивана, на который её положили. — Вы можете хотя бы сейчас не спорить?! — Прости, — прошептал Люциус. — Как ты себя чувствуешь? — Плохо! — воскликнула она. — Ты отвратительно себя ведёшь! — Гермиона, — губы его дрогнули, он попытался взять её за руку, но она её отдёрнула. — Пожалуйста, оставьте нас с Люциусом наедине, — обратилась она к Драко и Астории, и, когда те покинули зал, она снова уставилась на мужа: — Несколько месяцев назад, когда у меня были кошмары, ты говорил, что и сам боишься того ужасного Люциуса из моего сна! Ты говорил, что не хочешь становиться таким, и приложишь все усилия, чтобы в конце концов не превратиться в него. И что же я вижу теперь? Сегодня, за этим столом, я будто бы снова увидела этого ужасного человека из своего кошмара! Этого насмешливого злого Люциуса с горящими от садистического удовольствия глазами, который, как вампир набросился на собственного сына! Я удивлена до глубины души! В разговорах со мной ты постоянно винишь себя за то, что случилось с Драко. Постоянно говоришь о том, каким ужасным был отцом, и как бы хотел это изменить… И теперь, ты всё сделал ровно наоборот!.. Где гарантия, что через пару лет, когда я тебе надоем, ты не будешь точно также вести себя со мной?! Последняя фраза заставила Люциуса поморщиться. — Ты же понимаешь, что любые мои слова и заверения тебя в обратном, будут сейчас лишь пустым сотрясанием воздуха? Ты прекрасно знаешь, что я за человек… Если тебя шокировало моё сегодняшнее поведение, я могу лишь сожалеть об этом. — Да, я знаю, что ты за человек, — Гермиона провела рукой по его щеке. — И я принимаю тебя таким, какой ты есть… Но я хочу чтобы ты делал над собой усилия и становился лучшим воплощением себя, которое я люблю, уважаю и ценю. Которое я наблюдала каждый день своей жизни в этом доме, весь прошедший год, а не худшим, которое я увидела сейчас… Люциус оставил на её ладони поцелуй. — Наверное, я должен пойти и извиниться перед ним, по-настоящему, да? — уточнил он, приподняв бровь. — Попытаться уговорить его остаться ещё, хотя бы на пару дней? — А тебе самому-то это надо? — спросила Гермиона. — Да, — выдохнул Люциус. — Я так тосковал по нему всё это время… Я же ведь… — Я знаю, что ты его любишь, — прошептала она. — Мне просто привычнее вести себя с ним так… Чтобы он не слишком огорчался от того, что я не проявлял тепло к нему в детстве, — Люциус усмехнулся. — Ещё эта наша дурацкая стычка сегодня днём в спальне… Она меня только больше подстегнула быть с ним жестоким. — Поверь, будет гораздо лучше, если ты наконец-то научишься проявлять к нему свою любовь, — сказала Гермиона, целуя Люциуса в лоб. — Иначе он больше не приедет. — Ты как всегда права. — Губы Люциуса вновь приникли к её рукам.***
Драко и Астория не покинули Малфой-мэнор на следующий день. Гермиона не знала, о чём Люциус говорил с сыном, но в тот вечер, после её обморока, он довольно долго беседовал с ним в кабинете. Гермиона же в это время сидела вместе с Асторией в большом зале. — Это правда, что у Драко есть все эти психические расстройства? — спросила Гермиона. — Да, — Астория кивнула. — Но всё на самом деле не так уж страшно, как он пытается показать… — Ну, так это же хорошо! — воодушевлённо заметила та. — Они оба такие упёртые, — Астория хмыкнула. — Когда мы жили в этом доме, подобные скандалы были почти каждый день. И, скажу тебе по секрету, Драко нередко сам провоцировал отца. Может, я конечно и не должна говорить этого, — она вдруг перешла на заговорщицкий шёпот, — но мне было даже смешно теперь от того, как Драко отчаянно пытался выставить себя жертвой в твоих глазах! — Что ты такое говоришь, Астория? — Гермиона обратила на неё поражённый взгляд. — Прости, конечно, но ты всё-таки новый человек в этой семье, и они оба перед тобой немного выделываются. Малфои, знаешь, любят поиграть на публику, — заметила она. — Хлебом не корми, дай только внимание привлечь! Я это давно поняла. И это всё… Просто не обращай внимания, — она махнула рукой. — Чем ближе к сердцу ты будешь принимать их перепалки, тем больше повода дашь для очередной драматической сцены… — Ты меня сейчас очень удивила, — сказала Гермиона, и Астория подсела к ней ближе, дружески сжимая её ладонь. — Ни о чём не беспокойся, — произнесла она. — Люциус любит тебя! Видела бы ты его лицо, когда грохнулась в обморок! Как по команде они с Драко схватились за палочки, чтобы левитировать тебя на диван. — Астория рассмеялась, стыдливо прикрывая рукой рот. — Оба поняли, что немного перегнули палку… От их противостояния не осталось и следа! А потом, как только ты открыла глаза — всё началось заново. — Это ужасно! — Гермиона вспыхнула. — Это что же значит, они дурачат меня? — Нет, конечно! Я совсем не то хотела сказать, — Астория крепче сжала её ладонь. — Они оба просто ещё дети в душе, и им очень нравится то, как искренне ты реагируешь на них! Меня, например, это уже не пронимает… — Так вы не уедете завтра? — удивилась Гермиона. — Думаю, что нет, — Астория мотнула головой. — Вот увидишь, они выйдут из кабинета Люциуса с такими лицами, будто между ними происходил длинный и трудный разговор, с признаниями, взаимными извинениями и прочими глупостями, призванными объединить непримиримых отца и сына… Но, на самом же деле, я уверена, они сейчас просто пьют огневиски и обсуждают какую-нибудь дребедень, абсолютно не имеющую отношения ко всему тому, что между ними тут произошло. Гермиона с шумом выдохнула. Ей показалось, что Астория только что ударила её чем-то тяжёлым по голове. — Мне, наверное, никогда этого не понять, — прошептала она. — У них в семействе так заведено, — Астория вновь откинулась на спинку дивана. — Мне кажется, что эмоции, которые они получают во время подобных споров, просто позволяют им чувствовать себя живыми. Если ты вспомнишь все произошедшие когда-либо между вами с Люциусом сцены, все трудности через которые вы прошли, то увидишь, что от всего этого он получал неподдельное удовольствие, даже если это заставляло вас обоих испытывать страдания. В этом и заключается интерес. Если ты хотела узнать секрет счастливой жизни с Люциусом, приготовься к тому, что эта самая жизнь у вас не должна быть пресной. Рутина будет угнетать его, как и угнетала, когда он был женат на Нарциссе. Вот откуда его попытки покуситься на мировое господство, готовность влиться в любую авантюру, пощекотать нервы себе и окружающим… Конечно, когда он попал в Азкабан, когда началась полномасштабная война, он понял, что авантюра затянулась, но было уже поздно сматывать удочки… — Ты в чём-то права, — рассеянно прошептала Гермиона. — Я права во всём! — решительно заявила та. — Ты же не могла не заметить, что все трудности, через которые вы прошли, осуждение и сопротивление, которое встретили со стороны общества, только укрепили ваши чувства? — Да, но, я думала, что это из-за нашей любви друг к другу, — Гермиона несмело взглянула на неё. — Конечно! Это самое главное! — кивнула та. — Но ещё и потому, что Люциус просто упивается этой борьбой с окружающим его пространством. Ведь, в ином случае, жизнь была бы просто скучной, не так ли? Последнюю фразу Астория произнесла с интонацией Люциуса, отчего у Гермионы защипало в глазах. — Неужели это означает, что наша жизнь никогда не будет спокойной? Неужели, для того чтобы поддерживать счастье в семье, мы всегда должны будем бороться с чем-то или кем-то? — Да брось! — всплеснула руками Астория. — Признайся, что тебе и самой нравится эта бурлящая событиями жизнь, когда периоды борьбы, как шторм на море, сменяются спокойствием и гармонией, а потом всё повторяется вновь и вновь… Если бы это не приносило удовольствие и тебе тоже — ваша свадьба и вовсе бы не состоялась. К тому же, Люциусу уже за пятьдесят и он начинает постепенно успокаиваться. Есть шанс, что со временем, периоды затишья, начнут приносить ему гораздо больше радости, чем периоды бурь… В следующий момент дверь в большой зал распахнулась, и на пороге возникли Люциус и Драко. Лица у обоих, как и предсказывала Астория, были очень серьёзные. — Ну, что, — обратилась Астория к своему мужу. — Мне собирать вещи? — Думаю, мы всё же погостим здесь ещё пару дней, — пробормотал Драко. Астория обратила на Гермиону насмешливый взгляд, и они с Драко удалились в свои комнаты. Люциус тоже многозначительно посмотрел на Гермиону, и тяжело опустился рядом с ней на диван. — Всё выяснили? — спросила она. — Да, — патетично провозгласил он. — Я высказал ему всё, что было у меня на душе, и мы примирились… — Ну и хорошо, — сказала Гермиона, уткнувшись носом ему в плечо, а затем тихонько рассмеялась. — Могу полюбопытствовать, что тебя так развеселило? — Люциус нежно погладил её по плечу. — Ничего, — она мотнула головой и прошептала: — Просто горжусь тобой…***
Следующие несколько дней в поместье прошли в мире и покое. Люциус целыми днями только и делал, что играл со Скорпиусом и ворковал над Леонардом, что ввергало Гермиону в приятный шок. Астория и Драко рассказывали Гермионе о жизни в Америке и летали на мётлах по окрестностям. А однажды вечером, уже накануне их отъезда, в поместье даже прибыли Гарри и Джинни. По просьбе Астории, они взяли с собой Альбуса и Джеймса, которые быстро нашли общий язык со Скорпиусом. И, пока три маленьких мальчика весело громили Малфой-мэнор, приводя своими криками в ужас даже местных призраков, взрослые славно болтали за бутылочкой вина в полностью обновлённой за последние месяцы оранжерее поместья. До сих пор все растения здесь были мертвы, а сама оранжерея была практически полностью разрушена: стёкла побиты, металлические конструкции, держащие некогда красивый кружевной купол изогнуты. Теперь же этому райскому оазису был возвращён его былой вид, в поместье было доставлено множество прекрасных живых растений. Здесь были пальмы, орхидеи, фикусы, ананасы и прочая экзотика. В летний период окна оранжереи можно было открыть и впустить свежий воздух, отчего цветы, растущие здесь, благоухали с особой силой. — Должен поблагодарить тебя, Грейнджер, — обратился к Гермионе в конце вечера Драко. Люциус как раз пошёл провожать гостей до камина, а Астория укладывала детей. Темнота уже опустилась на особняк, и Гермиона с Драко остались в оранжерее одни. Они лежали плечом к плечу на удобных плетёных шезлонгах и любовались звёздным небом через стекла высокого купола. — За что это? — удивилась она. — За то, что не дала моему старику свихнуться со скуки, — хмыкнул он. Гермиона прыснула. Вина она, в связи со своим положением, не пила, но атмосфера, царящая последние дни в поместье её опьяняла. — Нет, я серьёзно, — сказал Драко, который в отличие от Гермионы, был и правда немного пьян. — Я очень переживал за него в последние годы… Особенно когда мы с Асторией решили уехать, и мама его бросила… Боялся, что он повесится тут от одиночества. — Драко! — воскликнула Гермиона. — Он бы никогда этого не сделал! Разве что для привлечения внимания… — Ты про нас всё уже поняла, да? — усмехнулся тот. — Астория меня просветила, — Гермиона приподняла бровь. — Кстати я тоже хотела тебя поблагодарить за то, что ты дал мистеру Бэгзу положительную рекомендацию о нас. — Не принимай близко к сердцу! — отмахнулся Драко. — Я просто понял, что отцу видно совсем припекло, раз он добровольно согласился платить за услуги эльфа, вот и наплёл им о том, какая ты замечательная! — Как благородно с твоей стороны! — улыбнулась Гермиона. — Признаться, я испытываю крайнее злорадство, представляя, как сильно отцу приходится ломать себя живя с тобой, — продолжил тот. — Уж я-то знаю, какой он на самом деле, да и ты — ещё та заноза… Просто фантастика, что всё это время он так покорно сносит все эти твои правила. То как ты осадила его в день нашего прибытия за ужином и после… Отец из моего детства никогда и никому не позволил бы вести себя с ним так, особенно в присутствии других людей. Даже маме, — губы его дрогнули. — Вообще это очень забавно, что судьба в конце концов свела вместе именно вас двоих… Они помолчали. — Могли ли мы с тобой, учась в школе, представить, что будем вот так сидеть… — тихо произнесла Гермиона. — О, нет! Я-то уж точно не мог! — воскликнул Драко и, поворачиваясь на бок, лицом к ней, добавил: — Но теперь я даже рад, что всё так сложилось. У меня будет брат или сестра… Это же прекрасно! Гермиона обратила на него удивлённый взгляд — за все эти дни они с ним так и не поговорили о её беременности. Губы Драко искривились в усмешке, но в серых глазах при этом отразилось тепло, которого она ещё никогда в них не видела. Гермиона отметила, что с возрастом Драко всё больше начинал походить на отца. В следующий момент он поднял руку и медленно погладил её живот. — Спасибо, что принял нас, — прошептала Гермиона, накрывая его руку своей. — Надеюсь, его детство будет не таким сумасшедшим, как моё, — сказал Драко. — Хотя я и не знаю, как в этом доме можно вырасти нормальным. — Приезжай сюда почаще, — улыбнулась Гермиона. — Это ведь, прежде всего твой дом… Люциус тебя очень ждёт. — Это он тебе наплёл? — Драко убрал руку с её живота и снова лёг на спину. — Прекрати, — она ударила его ладонью по плечу. — Не знаю, о чём вы там на самом деле болтали в его кабинете, но я вижу, что он очень любит тебя… И Скорпиуса и Лео. Вы его кровь… Может он и не был идеальным отцом, но ты всё-таки вырос хорошим человеком. — О-о, — протянул Драко, сложившись пополам, как от удара в живот. — Грейнджер, замолчи! А то я сейчас расплачусь! — Малфой, вообще-то, — поправила его Гермиона. — Если хочешь знать, я, кажется, полностью обратилась тут за это время. — Могу только посочувствовать, — хмыкнул он, беря со стола свой недопитый бокал. — Была приличным человеком, а стала… Он сделал глоток. — А стала женой твоего папаши! — оскалилась Гермиона, ударяя его голой пяткой в коленку. — Помнишь, как ты называл меня грязнокровкой, паршивый хорёк! Драко едва не подавился. Ошарашенным взглядом он уставился на Гермиону. В глазах его отразилось изумление, а на губах засияла восхищённая улыбка. — Ну, ты и… — задохнувшись, он так и не озвучил вертевшееся на его языке слово. — Всё было ради этого момента, да? Признайся, ты, должно быть, все эти годы вынашивала план? Месть достойная Малфоя! Это точно!.. Теперь я понимаю, что в тебе нашёл отец… — Прекрати, я же просто пошутила, — смутилась Гермиона, отводя от него свой взгляд. — Она всегда так идёт на попятную? — Драко обратился к кому-то невидимому. — Там ещё осталось немного совести, — раздался голос Люциуса из темноты. — Но я над этим работаю. — Люциус? — Гермиона подскочила на шезлонге и посмотрела в черноту кустов. — А ты думала, он оставит нас наедине? — фыркнул Драко. — Он же ещё тот параноик! — Что? — воскликнула Гермиона, во все глаза, уставившись на вышедшего из-за пальмы Люциуса. — Но мы же только болтали! — Ты только болтала, — провёл он рукой по её лицу и поцеловал в лоб. — А вот на счёт него, я не уверен. — Мерлин! — выдохнула Гермиона. — Да есть у вас хоть какие-то рамки?! — Да-а, — протянул Драко, вставая с шезлонга. — Тут ещё работать и работать! — Надеюсь всё же, наша фамилия никогда не поглотит её полностью, — прошептал Люциус, помогая Гермионе подняться, и заключил её в объятия.***
На следующий день, Драко с Асторией и детьми покинули поместье, а Люциус и Гермиона вновь принялись отдыхать в оранжерее, наслаждаясь чудесным августовским солнцем. — Люциус, я размышляю над одной идеей, но мысль моя ещё не оформилась до конца, — произнесла в какой-то момент Гермиона, откладывая в сторону очередной учебник по целительству, которые всё ещё приходили ей из магазина Флориш и Блоттс. — Что за идея? — спросил Люциус. Он тоже читал, одну из тех забавных маггловских книг про космос и освоение человеком новых планет. Книга называлась «Марсианские Хроники» и её автор, Рэй Брэдбери, по мнению Люциуса, магглом, очевидно, не являлся, поскольку, как ему казалось, прекрасно описывал вовсе не отношения людей и марсиан, а магглов с магами. — Я думаю, мы с тобой должны сделать что-то хорошее, — сказала Гермиона. — Что-то действительно полезное для общества… — Ну, мы с тобой и так делаем много всего полезного, — вздохнул Люциус. — Я работаю на весьма неблагодарной работе в Министерстве, ты пишешь книги, ведёшь исследования, которые вероятно позволят многим людям в будущем справляться с кошмарами… — Да, но этого мало, — заметила она. — Хочешь сказать — об этом мало кто знает? — хитро посмотрел на неё Люциус. — Прекрати, — улыбнувшись, Гермиона подняла упавший рядом с ней цветок рододендрона и бросила его в Люциуса. — Не пытайся доказать мне, что все мои действия направлены лишь на привлечение общественного внимания и удовлетворение собственного эго! Это совсем не так! Я искренне хочу сделать что-то важное, нечто более масштабное, чем всё то, чем мы уже занимаемся. — Тогда давай откроем фонд, — предложил Люциус. Он взял упавший ему на колени цветок и запихнул его себе в петлицу. — Фонд? — удивилась Гермиона. — В таких масштабах я даже и не думала… — Ну, именно это напрашивается из озвученных тобой мыслей. — Да, — выдохнула Гермиона, обратив глаза вверх, на сверкающий в солнечных лучах купол оранжереи. — Создать фонд было бы превосходно! — Так давай сделаем, — Люциус приподнял бровь. — Ты должна только определиться с направленностью. — Я даже не знаю! — Гермиона спохватилась. — Я бы хотела помогать молодым зельеварам… Я уже давно думаю над тем, что необходимо организовать более масштабные исследования для поиска способов лечения людей не только от кошмаров, но и от заклятия Обливиэйт и других подобных, которые разрушительно воздействуют на психическое здоровье магов. В больнице Святого Мунго конечно проводятся подобные исследования, но они такие скудные… Я читала их статьи. А ещё! — воодушевлённо добавила она. — Я бы хотела, чтобы мы помогали тем людям, которые в целом пострадали во время войны. Сиротам, оставшимся без родителей, ветеранам, страдающим от различных недугов… — Я понял-понял, — Люциус закивал. — Начинаем искупать грехи делом, или как ты там говорила? — Именно, — засмеялась Гермиона. — Итак, — подытожил Люциус. — У нас будет фонд помощи ветеранам Магической Войны, их родственникам и молодым исследователям, изучающим недуги, связанные с психическими процессами. — Да! Вот будет здорово! — Гермиона даже подпрыгнула на месте и, обратив на Люциуса свои широко распахнутые глаза, спросила: — А как же мы его назовём. — Только не «Гавнэ», — засмеялся Люциус, и Гермиона бросила в него ещё один цветочек. Люциус поймал его и заложил себе за ухо. Гермиона прыснула. — Может «Серебряная выдра»? — Мерлин, Люциус! — рот у Гермионы приоткрылся от восхищения, она встала со своего кресла и, присев рядом с ним, обвила его шею руками. — Ты просто гений! Это название так прекрасно отображает всё, во что мы верим! — Оно прекрасно отображает то, кто мы есть, — добавил он, положив руку ей на живот, и прикоснулся губами к её щеке.
