Граница

Предупреждение! В этой главе ОЧЕНЬ МНОГО расчлененки и психических расстройств       Поморщившись, с тихим стоном Кирие открыла глаза. Она обнаружила себя в темной пустой комнате. Недалеко в камине горел огонь. Девушка вздохнула глубже. Невысокая софа с пыльной обивкой пахла сыростью и плесенью. Кирие сделала усилие над ослабевшим телом и села. Опустив ноги, она едва успела подхватить соскользнувший плед. Кирие завертела головой по сторонам, но в слабом свете огня плохо было видно окружающее пространство. Все, что она сумела разглядеть — массивное кресло чуть поодаль и горбоногий столик рядом с ним.       — Ты очнулась, — произнес тихий голос, заставивший ее дернуться. — Не бойся. Я не причиню тебе вреда.       — Где Неро?       В темноте, прямо над креслом, засветились глаза цвета льда, но не было в них холода. Скорее был кусающий игривый морозец. Тот, что щиплет за щеки. Тот, что манит ребятишек наружу, поиграть в снежки. Тот, что тайной окутывает дремучий лес, но стелет дорогу под идущим даже в самую темную ночь.       Такой доброты и мудрости в чужих глазах она не видела с тех самых пор, как умерли ее родители.       — Он здесь, в доме. Готовится к ритуалу.       — С ним все хорошо?       — Да, — осторожно кивают глаза.       — А… эм, — замялась девушка, — меня зовут Кирие. А вы?       Она услышала добрый хмык:       — Меня зовут Нело. Приятно наконец-то познакомиться с тобой, Кирие.       Не понимая, кто перед ней, девушка поежилась. Здесь в этой темноте были только чужие глаза. Огонь почему-то не ограничивал человеческий силуэт. И это было странно, даже немного страшно, но она уже пообещала себе быть сильной. Ради Неро.       Кстати, о Неро. Глаза, что смотрели на нее, были подозрительно знакомы, хотя и немного отличались.       И тут до нее дошло.       — Вы брат Данте?       Снова кивок. Мужчина обогнул кресло и сел в него. Теперь огонь освещал треть его силуэта. Достаточно для того, чтобы увидеть очевидное сходство. Но, если Данте казался ей запущенным, неряшливым и слишком мужиковатым, Нело выглядел совершенно иначе.       Он был собран, опрятен, гладко выбрит. Его волосы были аккуратно убраны назад. Сам он был затянут в простые черные вещи. И, эта опрятность невольно располагала к себе.       — Я могу увидеть Неро?       — Я рассчитываю на это, — кивнул он. — Сразу же, как мы с тобой поговорим.       — О чем?       — О ритуале.       — К которому готовиться он?       — Да.       — Что за ритуал?       — Ты заметила цвет его глаз? — вместо ответа поинтересовался Нело.       — Красные. — С грустью в голосе произнесла девушка. — Они были такими же, когда… — она непроизвольно всхлипнула, опуская расстроенный взгляд. — Он уже не Неро, так?       — Так, — не стал скрывать тот.       Кирие сильнее закуталась в плед и откинулась на софу.       — Рано отчаиваться. Мы все еще можем вытащить моего сына обратно.       Девушка подобралась и с надеждой обратилась к мужчине.       — Но для этого мне нужна твоя помощь.       — Что я должна сделать? — решительно спросила она.       Вместо ответа Нело обратил ее внимание на футляр, который стоял на столике рядом.       — Возьми его, пожалуйста.       Кирие несмело шагнула к креслу, нагнулась над столиком и взяла в руки довольно весомый футляр. Она вернулась обратно на софу и поставила коробку себе на колени.       — Так как вы призвали меня внетелесно, я не могу провести ритуал сам. Мне необходима твоя рука. Открой его, — кивнул он девушке.       Кирие несмело открыла крышку и удивленно вздохнула. Она видела рисунок. Триш показывала ей. Это был эфес клинка. Рукоять тонкая и длинная, длинной от запястья до локтя. Крестовина тоже длинная, где-то с кисть, да еще и с зубцами вовнутрь. Кирие плохо разбиралась в оружии, но понимала, что с таким эфесом тяжело идти в бой.       — Это, Величайший, — вслух произнес Нело, — лучший меч, когда-либо выкованный Спасителем. И тебе выпала честь использовать его на благое дело.       — Но я никогда не держала в руках оружие.       — Не переживай, — успокоил ее теплый низкий голос. — Мастерство здесь не важно. Как ты могла заметить, у этого меча нет лезвия.       Девушка кивнула.       — Все дело в том, что этот клинок не предполагает насилия над телом. Он никогда не сможет ранить, отрезать или проткнуть что-то материальное. Однако это единственный известный мне клинок, способный работать с нематериальными объектами.       — Нематериальными?       — Он может разрубать связи, воспоминания, души и грань между мирами людей и демонов.       Кирие с ужасом уставилась на клинок на своих ногах.       — Не бойся. Эту силу не так просто пробудить. Еще сложнее ее направить. Но эту часть я возьму на себя. От тебя мне потребуются лишь руки, — он ухмыльнулся.       — Что мне предстоит… разрезать? — с явным беспокойством спросила она у Нело.       — Ты должна вырезать Мундуса из тела моего сына.       — И Неро будет жить? — неуверенно уточнила Кирие. Она не была готова к отрицательному ответу. Но Нело уже успокоил ее однажды. Ей просто нужно убедиться!       — Если мы поторопимся, то вернем его без последствий. И вы снова заживете счастливой семьей. Так, будто бы ничего и не было.       Девушка нахмурилась и кивнула. Она взяла в руки эфес и отложила коробку в сторону. В свете пламени серебристая поверхность играла изящными гранями, завораживая. Даже девушка готова была согласиться с тем, что это очень искусная работа.       — Что именно мне нужно сделать? — сосредоточенно подобралась Кирие, серьезно взглянув на Нело. Плед слетел с ее плеч, лишая остатков скромного убежища и тепла. Назад дороги нет. Теперь только вперед.       — Пойдем. — Он поднялся с кресла и темным коридором повел ее за собой.       Они шли в тишине, что немного нервировало. В ветхие рамы заглядывала растущая луна, показывая девушке более-менее безопасный путь. Но гнетущая тишина, нарушаемая лишь гуляющим в здании сквозняком, раздражала. Поэтому Кирие не выдержала и попыталась завести хоть какой-то разговор:       — Что вы сделали с Данте? — тихо уточнила она. Звук ее шагов приглушался истлевшими коврами. Шагов же этого мужчины она не слышала. Это добавляло страха. Кирие нервно сжала эфес. Тот лишь неприятно холодил руку.       — Я отправил его в ад, — хмыкнул Нело.       Послышался испуганный вздох.       — Не переживай. Ты может быть не знаешь этого, но мой брат сейчас не здоров. Обилие переполняющей его силы делает затруднительным его существование в мире людей.       — Я заметила разницу между последними двумя визитами. Он словно стал еще скованней. Будто бы у него на руках и ногах кандалы.       Нело улыбнулся:       — Прозорливая девушка. Он выбрал себе достойную пару.       — Недостаточно прозорливая, — отругала себя Кирие. — Знала бы раньше, была бы сильнее — он бы доверился мне. А не стал скрывать и оберегать.       — А вот за это уже ему по голове настучать нужно, — усмехнулся Нело.       Кирие улыбнулась чужой заботе.       — А с Данте все будет хорошо?       — За моего брата не переживай. Можно сказать, что сейчас он наконец-то может отдохнуть и расслабиться. А если хочешь за кого-то переживать, то лучше переживай за себя.       — А? — напряглась девушка.       — Процедура будет очень болезненной. И для тебя, и для него. Но в твоем случае ты будешь испытывать лишь психологические муки от его реальных физических страданий. Которые сама же и будешь причинять. — Он ухмыльнулся. — Отличный способ наказать его за молчание.       Кирие не ответила.       — Начав, ты не сможешь бросить. Ибо бросишь — убьешь.       — А не начав, не убью? — грустно усмехнулась она.       — Мундус захватит его окончательно. И Неро действительно умрет.       — Вы слишком спокойны.       — Для человека, у которого вот-вот умрет сын? — уточнил Нело. — Действительно. Просто, дело в том, что мне все равно. Видишь ли, Мундус — мой любимый учитель.       — Принц ада ваш учитель?       Нело остановился и обернулся к ней. Она увидела его сияющую улыбку. Искреннюю. Такую знакомую. Так же улыбался ей Неро.       «Видимо, семейное», — подумалось девушке.       — Принц ада — названный брат Спасителя.       — Был им, пока Спарда не встал на сторону людей, — кивнула девушка.       Тот лишь улыбнулся шире и покачал головой:       — Ты вольна мне не верить, но, — он наклонился ближе и прошептал, — никакого предательства никогда не случалось.       — Но ведь Спарда запечатал врата! — несогласно отпрянула девушка. — Он сражался с полчищами демонов и все, ради того, чтобы защитить людей!       — Я тоже так думал. Пока не увидел, как мой отец со слезами на глазах рассказывает моему же учителю, как все случится. — Нело обернулся к окну, предаваясь чужим воспоминаниями. — Как родимся я и мой брат. Как родиться мой сын. Как, повстречав прелестную девушку, он влюбится в нее, зачнет вместе с ней ребенка. Как сделает ей предложение, как будет страдать от ее отказа, а после и от ее легкой руки. Как откажется от собственного смысла жизни, как будет сражаться до последней капли крови. И все только ради того, чтобы Мундус в итоге умер.       — Но… — смутилась она, — зачем? Если Спарда так любит Мундуса и даже ведает будущее. Если все это возможно для него, зачем он рассказал вам и ему все это?       — Потому что мой учитель жаждет смерти. И, продолжая дело своего отца, я могу сделать так, чтобы мой учитель был счастлив. — Он обернулся обратно и пошел вперед. — Идем. Недалеко осталось.       — Убивать кого-то, чтобы сделать его счастливым? — неверяще пролепетала она.       — Ты видела так много смерти. Но ты никогда не умирала сама. Так что сейчас тебе этого не понять.       Слова больно кольнули в груди. Стало обидно, почти до слез, хотя Кирие и не могла понять, почему.       Они дошли до большой, распахнутой настежь двери. За ней располагалось темное помещение. В фактически кромешной темноте Кирие ничего не видела. Лишь слышала тихое дыхание и слабое бренчание цепей.       — Вы здесь? — отозвался Неро.       — Да, — несмело ответила за обоих Кирие. Страх вдруг перехватил все члены ее тела. Она не знала, что впереди. Кто там.       — Он просит прощения за то, что тебе приходится проходить через это. — Тихо прошептал парень.       — Он?       — Неро.       Девушка фыркнула.       — Ты мог бы этого не делать, знаешь? — строго ответила она.       — Скажи мне, Кирие, — тихо прошептал голос Неро, сверкнув рубиновыми глазами в кромешной темноте, — ради чего ты рождена?       — Что? — вопрос выбил ее из калии.       — Для чего ты живешь?       — Чтобы помогать другим, — сходу ответила она.       — Благородная цель. А если копнуть глубже?       — Куда, глубже?       — Ты помогаешь другим потому, что не знаешь, чего хочет твоя душа. Не знаешь, куда приложить свой невероятный потенциал. И это убивает тебя. День за днем, мгновение за мгновением твоя жизнь сгорает, пока не сгорит до самого конца. От тебя останется лишь добрая память. «И это, хоть что-то» — думаешь ты.       Ей хотелось крикнуть ему, чтобы он заткнулся. Потому что, как бы обманчиво-правдивы не были речи дьявола, он здесь только за тем, чтобы смущать людские души. Он захватил тело ее любимого. Он является учителем Нело и…       Эфес звонко упал на пол.       «Если он боготворит своего учителя, ему нельзя верить! Все обман»       Нело глубоко вздохнул.       — Ну вот и зачем? — скептично взглянул он на Неро. Эти двое, в отличие от девушки, прекрасно видели все.       — Да потому что заебало меня! И Неро тоже все это заебало. Праздное существование без намерения и цели! Крик? Позорище! Жалкие остатки того, что должно гореть в сердцах живых существ. — Звякнули натянувшиеся цепи. — Не однобокий монолит крика на всю оставшуюся жизни, а постоянно меняющаяся субстанция. Поток мысли, сама жизнь! Почему люди и демоны так ленивы, что не замечают этого?! Почему никто не видит, как эта дуальность сделала из всех калек? Добро и зло? Плохо или хорошо? Да идите к черту! Нет на свете ничего плохого или хорошего!       — А что тогда есть?! — не выдержав, крикнула на него девушка. — Ты, весь из себя такой всезнающий, давай, ответь мне! Как жить в мире, где нет ни пола, ни потолка? Где вчерашний друг, сегодня вдруг — твой брат, а потом он убивает твоего настоящего брата, а потом он становится твоим любовником, а в конце концов величайшим злом в мире?       — Действовать, — просто ответил родной голос. — Ты знаешь, чего ты хочешь?       — Да! — серьезно крикнула девушка.       — Тогда действуй! Нет сомнений, нет размышлений. Как чувствуешь, так и делай. Этот костыль лучшее из того, что я смог найти в этом мире.       Кирие наклонилась и не глядя схватила эфес Величайшего. Правая рука плотно обхватила ручку. Крестовина схлопнулась, впившись зубцами в нежную кожу, фиксируя руку вдоль рукояти, но ей было плевать.       Красные капли, обагрив эфес, засветились розовым. Розоватое свечение прошлось вдоль всего эфеса и выплеснулось за пределы, образовав призрачный клинок.       Помещение вдруг засияло в розоватых цветах. Девушка отчетливо увидела Нело, стоящего поодаль, и Неро, весящего на цепях прямо перед ней.       Тело перед ней светилось жизнью, пульсировало в такт биению сердца. Но внутри ее любимого было черное, непроницаемое для света пятно. Его она и должна вырезать. Прямо сейчас! Потому что терпеть это больше нет никаких душевных сил!       Короткий серьезный взгляд на лицо своего-чужого любимого и уверенный шаг вперед.       Но с проникновением клинка в чужое тело ее уверенность поубавилась. Потому что, даже если это не живая плоть, Неро заорал так, будто ему отрывали руку.       — Действуй, блять! — ругнулся он, выводя ее из ступора. Кирие встрепенулась и продолжила свое дело, с холодной отстраненностью.       Верджил наконец-то смог взять управление. Мундус оказался достаточно понятлив для того, чтобы отвлечь Кирие, пока другой проникал в ее тело. Это было бы проще, не находясь внутри нее его внук. Подобное было свойственно матерям: всегда находиться на страже своего тела и эмоций ради сохранения плода. Эта бдительность мешала ему. Но Мундус отвлек ее на себя. И теперь Верджил находился внутри девушки. Он улыбнулся и позволил своим рукам действовать по давно заученным паттернам.       Тонкое лезвие вошло под кожу и отсекло часть света. Упав к ногам девушки, кусок растворился в пространстве без следа.       — Что… что это было? — с ужасом уставилась она на исчезнувший шмат. На его месте внутри тела Неро образовалась пустота, которая тут же заполнилась розовым свечением.       — Что я сделала? — испуганно вскрикнула она, сделав попытку отпрянуть, но не смогла. Ее тело больше не принадлежало ей.       — Так надо, — прошептал теплый голос у нее над ухом.       — Нет! — закричала девушка, не в силах остановить чужие побуждения.       Рука слишком искусно начала кромсать тело света, отрезая кусок за куском. От каждой потери Неро орал, что было сил. Горло его не сипло, сознание не желало покидать разума. Это и осознание того, что сейчас Кирие собственноручно убивает своего любимого, сводило ее с ума.       Она плакала. Слезы затуманивали взгляд, но тут же высыхали, словно от заклятья. Ей не позволяли ни отвернуться, ни закрыть глаз, ни уйти в себя. Она была здесь, в первом ряду, видела, как капельки пота стекают по чужому обнаженному телу. Видела боль, искрами брызжущую из чужих глаз.       — Прости меня, Неро, прости, — тихо лепетала она, как мантру, покуда клинок вновь и вновь врезался в плоть, очищая тьму внутри от света, словно плод от кожуры.       Ран или крови не было. Все, что наблюдала девушка — как слой за слоем срезается с тела то, что было ее возлюбленным. Растворяется. Исчезает. Умирает. Ее обманули. Она повелась на чужие теплые речи, надеясь, что сможет помочь ему. Она оказалась слаба и доверчива.       Рассудок начал покидать ее. Она сопротивлялась, как могла, но что может церковная мышка, всю жизнь просидевшая в стенах монастыря? Молиться и верить. Верить, что родители выживут, что брат выживет, что Неро выживет. Но никто не выжил, еще ни разу.       И, вместе с последней отрезанной частичкой, вместе с последней каплей чужой жизни, ее рассудок угас.       — Теперь ты, — произнес над ухом голос. Рука Кирие выпустила клинок, но сама она этого уже не чувствовала, безвольной куклой наблюдая за тем, как часто-часто дышит провисшее на цепях тело. Тьма без оболочки света начала расползаться, растворяться в пространстве. Это доставляло ей гаденькое удовольствие, которого она никогда ранее в себе не наблюдала. Дьявол сотворил это с ней. Изгадил ее душу.       Ее рука поднялась и коснулась напряженного торса. Тот вздрогнул под ее прикосновением, но потянулся, словно за лаской. Ей же захотелось отпрянуть. Впрочем, ее никто не спрашивал. Тонкая ручка, покрытая дорожкой маленьких шрамиков распласталась по потному животу. Ее голос против воли произнес:       — Побудь, пока, внутри меня, — Кирие не сразу осознала, но потом с ужасом поняла. Мозги вскипели, осознавая, что ее голос только что пригласил эту тьму в ее нерожденного ребенка.       — Нет! — беззвучно прокричала она, наблюдая за тем, как тьма в чужом теле подобралась и мягко скользнула вдоль ее руки к плоду под ее сердцем. Чем больше тьмы вливалось в нее, тем хуже она видела процесс. Тем лучше она ощущала дьявола внутри себя. И вместе с последней крупицей черноты для нее погас весь мир.       Кирие потеряла сознание, но вот тело ее коснуться пола не успело. Верджил, уже покинувший ее, ласково поймал девушку и спокойно опустил на пол рядом. Он укрыл ее вполне себе чистым одеялом, возвел несколько регенерирующих заклятий и барьеров.       — С невесткой закончили. — Тяжело вздохнул он. — Теперь с тобой, — хрустнув пальцами, Верджил поднял взгляд на почти бессознательную тушу, висящую на цепях перед ним.              Данте раскрошил очередную грудную клетку и выдрал оттуда ядро. Он поднял его над собой, выжал, словно спелый фрукт, и плеснул содержимым в раскрытую пасть. В голове стоял кровавый бред. Сколько часов он уже вот так? Сколько дней? Плевать, на самом деле.       В голове, кажется в прошлой жизни, крутилась шальная мысль «надо бы взять себя в руки». Да только зачем, когда единственный, кого ты любишь, и ради кого живешь — гребаный Принц Ада?       Наблюдая за ним все это время, Верджил осознавал, насколько они все-таки разные. И как же его брату, на самом деле, «повезло».       Из них двоих именно Верджил был больше человеком, нежели демоном. Именно поэтому ему просто давались знания, манипуляции, эмоции и магия.       Данте был созданием интуиции, движений, энергии и инерции. Он просто врывался в бой, просто из него выходил. Ему сложно давалось сосредоточение, ему не нравилось изучать и наблюдать. Зато он любил впитывать. Чужие эмоции, чужую страсть.       А еще он был сильнее Верджила. Безоговорочно. Всегда.       Но из-за своей жизни, Данте научился быть человеком. Как Верджил вынужден был стать демоном после своего «возрождения». И это было для них обоих пиздецки мучительно больно! Как ломать себя. Раз за разом.       Сейчас, отправив Данте в ад, позволив ему оторваться по полной на этом небольшом укреплении, Верджил рассчитывал на то, что Данте наконец-то слетит с катушек. Он хотел, желал того, чтобы внутри проснулся демон. Вопрос только, зачем?       И ответ был банален до смеха. Он просто скучал. Верджил не признавался себе в этом ни разу, до того, как обрел все знания Мундуса. Он скучал по родному брату. Скучал с тех самых пор, как стал холодным отмороженным ублюдком. Сам. В попытке заменить себе его.       Было сложно признаться в этом, но когда он признался, когда осознал, что просто хочет снова дурацки шутить, бесить мрачного младшего, палками выбивать из него дерьмо ночами напролет, он почувствовал себя намного лучше. Легче.       Верджил впервые за столько лет искренне улыбнулся себе. Искренне почувствовал себя счастливым. Несмотря на весь тот пиздец, что ждал их впереди, он понял, что хотел бы еще хоть раз запереться в том подвале вместе со своим братом.       На самом деле, ему не нужно было отправлять Данте в ад. Не нужно было всего этого. Позволять ему отрываться, чувствовать себя полноценным демоном. Во всем этом не было решительной необходимости. Верджил просто знал, что это конец. И он хотел насладиться напоследок и позволить насладиться этим своему брату.       Данте ощутил его запах. Демон, сильный, родная кровь.       — Чего тебе? — рыкнул он утробно, пожиная последние плоды.       — Тебя.       Данте криво усмехнулся, но не стал отвлекаться от своего занятия.       — Эй, ты похож на грязную свинью, ты в курсе?       — Я только что замесил херову гору демонов, — отмахнулся тот.       — Я после таких гор выглядел с иголочки. — Он не стал опускаться ногами в фарш, паря над площадью. Замок пал. Больше здесь не было оппозиционеров.       — Педант, — отмахнулся Данте, с головой зарываясь в чей-то скелет.       — Ты что, жрешь это?       — Хочу взять на сувенир, — хрустнула черная кость, туша завалила Данте с головой. — Твою ж…       — Бастард, — хмыкнул Верджил.       Разорвав остатки мяса над собой, он запустил парой кусочков в парящего над всем этим зловонием брата. Тот просто использовал барьер.       — А сам-то, — сплюнул Данте. — Ты вообще здесь?       — Единственный и неповторимый, — поклонился он брату.       — А тот, после призыва?       — Астральная копия. Как и еще двое других. Управляются моей волей. — Он ткнул себя в висок. — Прямо сейчас веду беседу одновременно с тремя.       — Позер.       — Недотепа.       — Брюзга.       — Тюфяк.       — Чистоплюй.       — Мямля.       — Чего? — не на шутку разозлился Данте. — Ты кого мямлей назвал?       — Не слышу, что ты там лопочешь?       — Нарываешься?       — Как будто есть на что.       Данте без предупреждения взял низкий старт и рванул на брата. Но тот снова использовал обманный маневр и заманил его в портал.       Данте, не ожидав подвоха, врезался в старую каменную стену. И будь он хоть трижды обезумившим, этот запах он узнает из тысячи. Верджил привел его в подвал. В их старый, гнилой, проржавевший подвал.       — Блять, зачем? — с плохо скрываемой тоской выплюнул Данте, отряхиваясь от каменной крошки.       — Потому что здесь прошла вся наша жизнь, — развел руками Верджил, обращаясь в человека.       Данте опустил болезненный взгляд на разделочный стол. Видение вновь встало перед глазами. Больно было так, что зубы сводило.       — Ты умер здесь. На этом столе. От моей руки, — он обернулся к брату, указывая на разделочный стол.       — Мы оба умирали здесь.       — Нет! — взревел зверь. — Не так! Окончательно!       — Я видел, что Мундус показал тебе. Ты ведь в курсе, что тебя использовали?       Данте заорал.       — Не бесись. Сам виноват, что повелся.       — Я не просто повелся, Вердж. — Угрожающе заклокотал Данте. — Я прочно сижу на нем. Если такой умный, то ты слышишь. Слышишь крик, который я выдрал из себя два года назад. Думал, что выдрал. — Он лающе засмеялся.       — Хочешь, я заставлю тебя кричать так, как никто никогда не заставлял?       — Пустые слова, брат, — фыркнул Данте.       Человек подошел к демону вплотную. Заглянул в чужие глаза своими. Такими простыми, такими живыми и яркими. Такими, из которых хотелось выбить дерьмо той палкой очень много лет назад. Слишком много.       — Сраный садист, — выплюнул в него демон.       — На колени.       Данте без раздумий выполнил приказ.              Сегодня была очередь Верджила вести. Он зафиксировал брата. Они порвали последние кожаные ремни и все это время пользовались чем попало. Но сегодня он наконец-то раздобыл прочные железные скобы, которые не сломались от его собственного рывка.       — Радуйся, сегодня не придется прерываться, — проверил свою работу Верджил. Он был горд за эту находку и хотел поскорее приступить. Он еще не обратился в свою темную версию. Это произойдет немного позже. А пока…       — Ну как, — хрустнув пальцами, улыбнулся Верджил, — ты готов?       Его улыбка сносила крышу и заставляла переворачиваться все внутри. Сосредоточенность, внимание и одобрение. Верджил предвкушал, а Данте… Данте наслаждался вниманием брата, погружаясь в его игру с головой.       Не в силах оторвать взгляд от внимательного лица близнеца, Данте просто кивнул. И первое, что сделал старший, приоткрыл его рот и…              Начал выдирать зубы. Один за другим, всегда без наркоза, он медленно выдирал его зубы голыми руками. Чтобы не откусил себе язык. А в данном случае, чтобы не откусил чего-нибудь Верджилу. Регенерация бешенная, не без этого, но, если знаешь определенные заклинания, это не проблема.       Главное, что демон все чувствовал. Все, до последнего маленького нейрончика.              Следом он перешел к его руке. Всегда начинал с правой. Делал глубокий надрез и вставлял расширители, чтобы рана так просто не затянулась. Срезал не аккуратно, кромсая, вырывая неудобные куски. Больше работал пальцами, нежели ножом. Добирался до самой кости, расчищая место. Коснувшись твердой поверхности, проводил по ней пальцем, стирая кровь, и улыбался. Данте обычно не смотрел. Закрывал глаза, полностью окунаясь в свои чувства. Пытался понять, что еще может сделать своей рукой из такого положения. Экспериментировал, напрягая те мышцы, которые обычно не задействует. Верджил довольно кивал, наблюдая за тем, как пальцы все еще шевелятся:       — Молодец.       Младший довольно выдохнул.       Старший отошел ненадолго, закопошился в инструментах. Вспотевший Данте весь на нервах от предвкушения. «Что же он выберет на этот раз?» А тот взял старый уже покрывшийся ржавчиной стальной прут и небольшой молоток. Вернулся к столу и посмотрел в глаза близнеца.       Данте учащенно дышал, смотрел преданно, как маленький щенок. Ждал, то ли одобрения, то ли вкусняшку.       Верджил невольно усмехнулся своим мыслям и показал инструменты Данте. Младший жадно уставился на них, и, слизнув кровь с губы, кивнул. Смотрел завороженно, как близнец приставляет старый прут к его кости и на пробу бьет молоточком.       Удар отдался по всему телу. Нервы в панике заверещали, напряглись до предела. Но это не предел, далеко не предел.       Довольный реакцией младшего, закатившего глаза и стонущего от последа, парень радостно улыбнулся и ударил еще раз. Со всей силы. Вгоняя прут в кость.              Демон зарычал, пытаясь унять дрожь. Но тело уже не слушалось. Оно помнит своего хозяина, оно вернулось к нему и как послушная собачка дрожит от счастья, предвкушая новые впечатления.       Демон попытался зареветь, но получился лишь жалобный скулеж. Сейчас Верджил не использовал оружия, лишь руки и воображение. Большую часть сделают для него его заклятия. И они могут намного-намного больше, чем примитивные инструменты из этого маленького подвала.              Когда реакция ослабела, он остановился. Тут главное не переусердствовать, дать организму ощутить натяжение, а потом можно чуть попустить и заняться отдельными частями тела, докручивая, так сказать.       Вот и сейчас, наблюдая за тем, как Данте исходит слезами и потом, Верджил взял плоскогубцы и осторожно перешел к другой руке. Ничего сверхъестественного. Услуги маникюра от старшего сына Спарды.       Близнец всегда делал это медленно, не рывками, нет… он растягивал, плавно тащил на себя каждый ноготь, внимательно наблюдая за лицом Данте, чтобы не пропустить пик. В этот самый момент — момент максимальной боли — юноша выгибался дугой до предела, которые ему позволяли оковы и коротко вскрикивал. А потом расслаблялся, опадая обратно. В этом всегда было что-то от секса. Парни были еще неопытны, хотя у них уже бывали попытки поиграть с этой частью друг друга. Сейчас, когда увлечение только зарождалось, безумно интересно наблюдалось за тем, как реагирует тело.              И вот, он лишил его последнего когтя на этой руке. Зияющие дыры кровоточили, не желая затягиваться. Верджил знал, как доставить своему близнецу максимум дискомфорта. Сидя перед демоном на корточках, глядя в его сияющие ненавистью глаза, мужчина улыбался. Улыбался так, как очень давно не улыбался. Сейчас они вновь стали теми, кем были в этом маленьком подвале. Не инверсией самих себя, нет. Самими собой. И Верджил вновь пытался палками выбить из брата дерьмо, разжигая в нем пламя жизни.       И следующей в ход шла кожа…              Он обожал сдирать с Данте кожу. Процесс ему нравился, но по большей части потому, как тот вел себя после этого. Холодный и замкнутый в себе брат тяжело шел на контакт. Первые три года вообще отвратительно, дальше пошло проще, но он все равно был тугим, как пробка.       Боль заставляла его реагировать. Продолжительные неудобства вынуждали его шевелиться, чтобы от этих неудобств избавиться. Снятая кожа долго и болезненно заживала. И как бы старшего не бесили эти раны на теле брата (все-таки не так должен выглядеть тот, кого ты защищаешь, после общения с тобой), просьбы о помощи в их обработке заставляли Данте идти на контакт. Это было главным.       Обычно близнец делал это с крупных поверхностей типа груди, бедер или спины. Сегодня очередь выпала животу, так что, фиксируя брата, Верджил попросил того не надевать футболку.       Обнаженный поджарый живот быстро-быстро сокращался. Старший легонько тронул его, буквально проваливаясь в чужие ощущения. Данте дрожал, но не боялся. Боялись его нервы, его тело. Младший предвкушал, не в силах терпеть дольше.       Для этого они всегда использовали очень хорошо заточенный клинок. Верджил сам следил за его состоянием и всегда приводил лезвие в порядок после работы.       Осторожно обведя рукой фронт работ, близнец сделал небольшие надрезы. А потом начал тянуть, изредка подрезая зацепившиеся кусочки.       Данте старался не орать, не шевелиться, даже не вдыхать лишний раз. Ему было очень-очень больно, но работа Верджила не терпела резких движений. Данте завороженно смотрел на то, как брат срезал с него кожу, сантиметр за сантиметром, тянул вверх. Из-за крови и сукровицы пальцы постоянно норовили соскользнуть или дернуть неровно, но старший все контролировал, останавливался, вытирал руки и перехватывал поудобнее. Он закончил лишь у впадинки ключиц.       — Сегодня больше, чем обычно, — потрясая своей добычей, улыбнулся брату Вердж. — Ты молодец.       От этих слов захотелось разрыдаться. Данте сам не знал почему, но он был благодарен ему за эту похвалу. Он был безмерно счастлив несмотря на то, что ощущал боль и от потери крови кружилась голова.              Сейчас Вердж намного-намного искуснее себя тогдашнего. Он знал, как растоптать сознание врага. Он знал, как манипулировать поведением жертвы, как делать ей бесконечно больно, но так, чтобы она наслаждалась этой болью.       А еще рыцарь знал, как удовлетворять демоническую похоть. И как возвращать поехавшие больные мозги брата на законное место. Он был профи в этом.       Глядя на изуродованное, обливающееся кровью, скулящее тело, Верджил больше не чувствовал в Данте злобы. Там больше не осталось демонов, которые захватили потерявшего волю к жизни брата. Он выбил эту дурь. И все, что там осталось принадлежало только Верджилу.       Глубоко вздохнув, мужчина встал с корточек и потянулся всем телом. Кто бы что не говорил, но подобные игрища отнимали у него очень много сил. Конечно, он ведь не хотел навредить. Ему приходилось постоянно следить за состоянием брата в процессе.       — Ты живой? — короткий и жутко самодовольный вопрос.       Мужчина, ощущая себя как после мясорубки, коротко кивнул. Верджил снял парочку запретов на регенерацию. Данте, разоблачаясь от демонической брони, ощутил, как заскулили его кости, как завыло его лишенное кожи тело, как заныла каждая проклятая клеточка. Но при этом он ощутил себя поразительно… живым?       Как давно такое бывало с ним в последний раз? Как давно он чувствовал себя настолько приятно освобожденным?       Когда младший мясной тушей развалился на полу, Верджил окончательно убрал все оковы. Минут двадцать охотник просто приходил в себя. Вспоминал, какого это, быть человеком. А потом поднял голову и молча посмотрел в спину брата. Тишина нервировала.       — Ты изменился, — тихо прошептал Данте. Голос уже вернулся, он уверен. Просто не хотел спугнуть эту иллюзию. Иллюзия же все не отпускала его. Это не пьяный угар, не бред обожравшегося демонической крови мозга. Это реальный Верджил, стоял там, обернувшись к нему.       — Ты хочешь сказать, стал прежним? — вскидывая бровь, надменно усмехнулся рыцарь.       Да, наверное, именно это он и хотел сказать.       Сил держаться уже не было, но Данте не мог позволить себе просто так отрубиться. Только не сейчас!       — Не заставляй меня сворачивать тебе шею. — Словно прочел его мысли старший. Он вновь подошел к лежащему на залитом кровью полу телу брата. Тот так гармонично смотрелся здесь: горячий, потный, едва регенерировавший и такой уставший, на окропленных своей собственной кровью камнях. — Я никуда не уйду. Отдыхай.       И Данте, подчиняясь, провалился в блаженную пустоту.