Письма на стекле

      — М-макс? — от удивления я вскочил с пола. Человек, о котором были все мои мысли, сейчас стоял передо мной, откинувшись спиной к двери. Чувства вспыхивали, перемешивались, и вскоре я уже был не в состоянии определить, что за эмоции рождаются глубоко во мне. Я был точно пьян, при этом не употребил ни капли алкоголя. — Что ты делаешь тут?! Разве вы с Таней…       — С ней всё кончено! — его голова слегка опустилась. — В принципе ничего и не начиналось. Не знаю, о чём я думал, когда шёл к ней… Наверное, мне так хотелось поскорее влюбиться, что я пошёл самым простым способом. Сразу и напролом. Она предложила нам остаться друзьями, а также сказала, что кое-кто уже ждёт не дождется моего возвращения. Разве ты не думал обо мне?       Глаза Макса опасно поблёскивали, точно так, как и бутылка, зажатая в его ладони, которою я даже и не заметил сразу. Мне вдруг очень захотелось в сей же миг исчезнуть, раствориться, да что угодно, лишь бы не стоять с ним тет-а-тет. И вроде бы чего мне было бояться, но в тоже время по спине сбегал водопад, в котором я надеялся утонуть.       — Молчишь? Ничего не хочешь мне сказать? Может быть, хотя бы о том, как долго это продолжается?       Говорить совсем не хотелось, лучше б я лишился дара речи или упал в обморок, но не это всё. Я был не готов.       Сделав несколько шагов вперёд, я пытался как-нибудь обойти Королёва, намереваясь сбежать. Но поздно понял, что это не возможно ни коим образом, если только в окно прыгнуть, вот только у меня бы смелости не хватило. Как итог, я был зажат между пылающим телом Макса и стеной. Бутылка выскользнула из его рук, разбилась, а содержимое расплескалось по полу. Вскоре в воздухе повис опьяняющий аромат чего-то терпкого, отдающего нотами цитрусовых. Я боялся сделать лишний шаг и наступить на осколок, Королёв же только напирал. На его шее благоухал ещё невыветрившийся запах парфюма, скорее всего это были духи девушки. Мне это не нравилось, очень не нравилось. Ревность вновь обожгла меня, в тот же миг захотелось высказать всё, что накопилось на душе, но на плечо упала его голова, и я просто обо всём забыл. Очень тихо парень вдруг зашептал, и сердце словно перестало биться.       — Я идиот, да? Не заметил твоих чувств ко мне… Мне стыдно, малыш… Прости…       — Не стоит извиняться, — наконец, произнёс я, чувствуя, как расцветает румянец на щеках.       — Стоит… Знаешь, я не первый раз сталкиваюсь с ситуацией, когда другой парень признаётся мне в любви, — он поднял голову, наши взгляды пересеклись. — Ну, или пытается скрыть свои чувства от меня. Я натурал… Завести отношения с парнем было для меня немыслимым… Но почему с тобой мне так хочется попробовать? Почему рядом с тобой я такой чувствительный и слабый? Почему хочу крепко прижать тебя к себе? Может быть, это и есть счастье? Может быть, это и есть любовь? Может быть, Таня была права насчёт тебя… и меня?       — Пусти…       — Теперь не отпущу…       Макс приблизил своё лицо к моему, языком прочерчивая влажную дорожку от подбородка до уха. От его дыхания меня бросало в дрожь, голова кружилась от запаха алкоголя. Макс здесь, стоит и предлагает себя. Так почему тело так противится взять его? Разве не об этом я мечтал?       Я резко отталкиваю от себя парня, он быстро приходит в себя, покрывая мою шею невесомыми поцелуями. Вновь его отталкиваю и на этот раз вырываюсь из объятий, запрыгивая повыше на диван.       — Не говори глупостей! Ты пьян!!! Вернись в свой номер и проспись. Уверен, на утро ты обо всём забудешь…       — Я не уйду. Пожалуйста, не гони меня… Ты мне нужен.       Я сидел на диване, а из глаз лились горячие слёзы. Так невыносимо было слышать весь этот бред, что нёс Макс, ведь он обязательно забудет обо всём или скажет, что пошутил, а моё сердце будет разрывается на кусочки. Руки взмыли вверх, прикрывая красные опухшие глаза. Макс присел рядом, я почувствовал это, когда диван слегка прогнулся под его весом. Он целовал мои подрагивающие колени, а я так и не смел взглянуть на него: никак не мог успокоиться.       — Что за тараканы в твоей голове? — взвыл я, на что парень слегка рассмеялся.       — Голубые, похоже. Я очень хочу, чтобы ты рассказал мне о своих чувствах. Скажи, что любишь, прошу…       — Хорошо! Хватит! Да, я тебя люблю, но это ничего не меняет. — не сразу, но всё же я смог посмотреть на него. Отчего-то во мне кипела ярость, так что говорить с ним в таком настроении не хотелось, однако Макс вынуждал меня излить ему душу. — Пойми, я не игрушка, которой можно получить первый опыт, не экспериментальный образец, которым ты сможешь потешить своё эго. Ты же не думаешь, что я просто так скрывал свои чувства к тебе? Многие аспекты не могут позволить мне насладиться этой чудной порой влюблённости…       — Малыш, я ведь…       — Цыц! Да, я люблю тебя. От тебя мне просто крышу сносит! Знал бы, как мне было херово, как я ревновал, когда ты шлялся где-то без меня, с какими-нибудь бабами. Я стал зависим от тебя, и боюсь это не исправить… Я просто боюсь, что когда-нибудь стану тебе ненужным, и ты увяжешься за чьей-нибудь юбкой…       — Я не думал, что всё уже настолько серьёзно.       — Конечно же ты не думал, — рыдал я, утираясь рукавами любимой худи. Макс молча какое-то время сидел ко мне боком, пока не обернулся и с улыбкой не произнёс то, что я так рад был слышать.       — Я могу лишь пообещать, что ты не будешь моим экспериментом. И я готов оступиться, чтобы получить шанс любить тебя.       Терпеть я больше не мог, кажется, терпения мне и не доставало никогда, сразу же кинулся в объятия парня, теперь уже, надеюсь, моего парня.

***

      Это утро встретило меня теплом чужого тела рядом. Да, я проснулся не один. Макс крепко прижимал меня к себе, уткнувшись головой мне в спину. Я неловко перевернулся к нему лицо, пару раз коснувшись взлохмаченных тёмных порядок. На лице сразу же расцвела тёплая улыбка. Я был рад, что, наконец, он мой, что больше он не убежит от меня. И всё же кое-что пока меня напрягало.       Послышался тихий протяжный стон, я готовился к пробуждению Макса. Было страшно, страшно думать, что он мог бы забыть обо всём происходящем вчера в этой самой комнате. Веки задрожали, и вскоре со взмахом тёмных ресниц открылись глаза человека, которого я безумно сильно любил.       Макс смотрел на меня рассеянно, точно видел впервые в жизни. Дыхание замерло, стало слышно, как сердце усердно пробивается сквозь грудную клетку.       — Андрей? Что ты делаешь в моем номере? — казалось, Королёв был ошарашен: увидеть меня подле себя он никак не ожидал. Как я и думал, произошедшее останется лишь в моей памяти. Это было вполне ожидаемо с учётом его опьянения. И я просто жалок, раз позволил себя развести.       — Это. Мой. Номер. — говорил я тихо, почти шёпотом, с придыханием. — Ты совсем ничего не помнишь?       — Ты о чём?       — Ни о чём… Так и знал, что то была лишь иллюзия. Ты бы никогда не признался в любви, ведь натуралы не мутят с парнями, да?       Макс водил по мне глазами. Видимо, он не мог и мысли допустить, чтобы начать встречаться со мной на трезвую голову. Парень протянул к моему лицу дрожащую руку, едва ли касаясь его кончиками пальцев. Обидно, так обидно…       — Не надо! Не трогай меня!       Я подорвался с места и, захватив лишь пальто и кроссовки, благо джинсы и футболку с вечера так и не снимал, выскочил из номера.       Дверь в номер вновь открылась через пару минут. Метавшийся меж своими мыслями Макс немедленно направил взгляд на проход, откуда к нему вышли удивлённые напару Илья и Стас       — Что случилось? Андрей пронёсся мимо нас вихрем и даже не остановился. — провожал пустоту взглядом Илья. — Я было подумал, что тебе стало плохо, и он помчался за помощью. Но ты… Не выглядишь плохо… Вроде бы…       — У меня похмелье.       — Так он вышел за лекарством? Эх, как же сильно он тебя лю… — договорить парень не успел, Стас враз перекрыл его рот своей ладонью, взглядом призывая молчать.       — Я уже в курсе о его чувствах и успел даже задеть их. В памяти всплывают картинки вчерашнего нашего разговора, но неужели я могу…       — Конечно, ты можешь! — воскликнул Илья, подсев к Максу. — Так будет правильнее. Ты же тоже любишь его, да?       — Кажется, да… — Королёв поднял глаза на Стаса. Литвинов молча стоял около шкафа, рассматривая книги на полках, словно это сейчас было ему жизненно важно.       — Ну и что ты пялишься на меня?! — резко развернулся Стас в сторону своих друзей. — Я бы уже давно встал и пошёл искать его. Этот недотепа, наверняка, уже где нибудь заблудился… Че булки протираешь?! Встал и побежал!       Макс благодарно улыбнулся, прежде чем спешно скрылся за дверью номера. Стас устало вздохнул, ударив по дверце шкафа, после чего приложился к нему лбом. Мельников несмело коснулся его плеча.       — Ты правильно сделал, отпустив его.       — Знаю, — прорычал Литвинов. — Рад, что хотя бы ты со мной…

***

      Вы видели, как люди плачут? Не у себя дома, в тепле и уюте, не у друга на плече, отпуская все свои проблемы, а именно посреди улицы, просто схватившись за голову и забив болт на то, как они выглядят и насколько громкие их вопли. Если вам ещё не посчастливилось увидеть такое представление, то на будущее, никогда не протягивай руку помощи, прошу. Эти страдания, горе, обиду или что-либо ещё нужно просто выплакать, выреветь, на минуту-другую уходя из реальности. Поверьте мне, это реально личное дело из-за чего люди плачут, кто их обидел и кто в этом виноват. Эта вся ситуация исключает наличие кого-то ещё в момент, когда хочется выключить всех и вся, просто реветь, вопить вслух. Ведь, даже если весь такой добренький и реально хотите помочь этому кому-то, он никогда вам не поверит. Всё, что он видит, — это мамочки, что закрывают своим детям уши на крики о чужих проблемах, деловые и зажратые дядьки, которых не ебёт, что там у кого-то в жизни, и обычные тётки, которые просто тыкают пальцами и перешептываются. Здесь даже мама не поможет, какой бы хорошей она не была. Эти «жертвы» теряют счёт во времени и просто стоят, уткнувшись взглядом в одну точку. Эта «жертва» — я.       Иду по улице, на меня оборачиваются люди, и каждый думает о чем-то своём, дети смеются, указывая на меня пальцем, и я ничего не могу сделать, ведь слёзы не собираются останавливаться. Лицо мокрое и припухщее, холодный ветер хлещет, от этого становится больно и холодно. Голова забита кучей разных мыслей и, кажется, готова раздробиться. В ушах стоит гул, отсюда головокружение и желание, чтобы всё скорее закончилось.       Сзади кто-то выкрикнул моё имя, хотя может и не моё, имя «Андрей» вполне популярно среди мальчиков. Не знаю, что была за весомая причина, но я остановился и ждал, что кто-то вновь окликнет меня. Со спины прерывисто дышали.       — Наконец-то, я нашёл… тебя… Ух, так загонялся… Я… искал тебя…       — Зачем? Что тебе надо? По-моему, ты уже всё, что хотел, донёс до меня.       — Прости… С пьяни в голове помутнения… Через пару минут я всё вспомнил. Умоляю, прости!       — Уже поздно. — пылко ответил я, поворачиваясь к Максу. Однако боевой настрой враз упал, как только в глаза бросился образ парня. Волосы взлохмачены так, будто у него на голове воронье гнездо; майка задрана, видимо, в спешке он и не обратил на это внимания; штанины едва ли прикрывают щиколотки, так что хорошо видно босые ноги Королёва. Видок тот ещё.       — Не говори, что поздно. Прошу выслушай!       Не могу. Не хочу. Я развернулся и собирался удалиться, однако был пойман под локоть. Легко вывернувшись из хватки, я нанёс удар под дых, отчего парень покачнулся, но так и не разжал пальцев. Он усердно подтягивал меня к себе, пока я, сверепя от его наглости, ещё раз заявиться ко мне, брыкался в его руках. Мои кулаки блуждали по его физиономии, но сердце требовало остановиться.       — Отвали от меня, наконец! Не хочу ничего слышать! Ни я, ни ты ничего не должны друг другу! — рвано дыша выкрикивал я. Толпа испуганно обходила нас стороной, так что Макс утянул меня за собой в узкий проход между домами, прочь от людских глаз.       — Может быть, я хочу, чтоб мы были должны друг другу хоть что-то, — почти у самого уха прошептал Королёв, и я, наконец, перестал биться. — Послушай, я не совершенен. Во мне бьются противоречия, а зависимость от общественного мнения просто душит. Все хотят видеть меня в роли кого-то идеального: сына, друга, парня. Но сил быть таким, стараться быть таким просто нет. Я никогда не смогу без страха ступить на тропу чего-то нового, никогда не смогу стать человеком без изъяна. Всегда буду бояться за себя и, если мы всё же будем вместе, за тебя, за наше будущее. Немногие люди будут готовы принять нас, даже я не чувствую себя готовым к этому, но хочу попробовать. Ты тянешь меня к себе как магнит. Где-то глубоко внутри я боюсь потерять тебя, ведь если отпущу сейчас, мне кажется, наши дороги больше не сойдутся. С тобой мне очень хорошо, но я такой трус. Прости меня, умоляю… Давай попробуем завязать отношения? Давай начнём всё с чистого листа?       — Сейчас я более представляю твои чувства. И понимаю, как эгоистично поступил… Но я такой же трус, боюсь, что останусь один. Не хочу больше страдать. Нам всё же не стоит начинать строить отношения… — мысли крутились и за, и против. Стоило послушать голову, нежели сердце и отказаться от этой странной истории любви. И я это прекрасно понимал.       — Пожалуйста…       — Зачем тебе это? Ты вообще любишь меня?       — Люблю… И хочу, чтобы мы были вместе.       — А если я скажу, что мы не будем вместе до тех пор, пока ты не достанешь с неба звезду?       — Если надо будет, достану…       Я смотрел на него с обожанием, со жгучей моё сердце любовью. Он привел меня сюда, чтобы всё мне рассказать, признаться. Я услышал каждое слово, и, казалось бы, всё хорошо, но почему-то меня до сих пор коробит.       Несколько минут продолжалось наше обоюдное молчание. Королёв смотрел на меня растерянно, и я боялся, что он всё же может уйти, не дождавшись от меня ответа. Губы начали подрагивать; слова родились в голове, но никак не выступали во внешнюю среду. Вдруг Макс засмеялся, так будто увидел что-то милое и в нелепое, а я, глядя на него, стал залился слезами, сам не зная почему.       Я посмотрел на него из-под ресниц, утирая лицо рукавами кофты, и прошептал:       — Ты… идиот…       Макс ласково улыбнулся, нежно притягивая меня к себе и обнимая. Было так тепло и приятно, что я постепенно терял здравый смысл.

«Мы ещё поплатимся за это»