Волейбольные драбблы!!

На столе стояла свежераспакованная кружка, лежала пачка носков. В кровати Семи лежала Тендо, и благодаря ей член уже не стоял. Покоился на бедре, почти расслабленный, блестел от смазки Тендо, и по плечам рассыпалась дрожь, стоило вызвать в памяти, что было пять минут назад. Горячая заведённая Тендо. Семи повёл плечами. Вытянув из пачки салфетку, он вытер член, взглянул на Тендо с вопросом. Та рассматривала его из-под ресниц, своим изучающим прищуром, охотно приподняла бёдра. — Не то чтобы это нужно, — сообщила она, когда чистой салфеткой Семи промокнул её между ног. — Просто люблю, когда ты меня трогаешь. Семими. — Тендодо, — передразнил её Семи, задержавшись большим пальцем на влажном сгибе бедра. Он иногда думал, как хорошо всё получилось. Как приятно было цепляться друг к другу, когда они только познакомились, как мало ему было общения. Как одурительно было целоваться на школьной крыше, как прошёл год, и Семи стал будто замирать на миг в моменте, в «сейчас», любуясь тем, как вросла в него Тендо. Без громких слов, без обещаний, без «давай встречаться» — они были рядом, и всё сложилось. С высказываемой жестами нежностью Семи. С молчаливым «я о тебе позабочусь» Тендо. И секс — Семи не мог называть их занятия любовью просто сексом. Он не верил, что может быть так хорошо, и не представлял, что когда-нибудь он устанет от такой близости. Тендо зевнула и села, натянула майку, привалилась к плечу. — Спасибо за кружку, — протянула она, глядя на подарок. — Спасибо за носки, — кивнул Семи и пошевелил пальцами ног. В мелкого крокодильчика. Модные. А на столе лежали ещё, в собственноручно собранной Тендо со всего города пачке: в звёздочку, яркие, строгие парадные. И новая кружка Тендо. Она постоянно их разбивала. Тендо завалилась на бок, явно примериваясь подремать у него на коленях. Семи сжал её тёплое плечо и на секунду замер, прежде чем согнать: — Ты хотела пить. — Да-да. Тендо легко поднялась: разморенная леность слетала с неё мгновенно, Семи всегда любовался этой гибкостью. И тем, как она беспардонно наклоняется, подбирая с пола трусы. Она запрыгала на одной ноге, пошатнулась, вцепившись в столешницу. Со стуком ножки стола опустились обратно, а кружка — кружка радостно нырнула вниз. Семи неверяще смотрел на расколотые части. Он специально выбирал покрепче — но Тендо побеждала здравый смысл. — Я же говорю: проклятие, — развела она руками, вытянув углы губ. — Разбила и разбила, — пожал он плечами. — Не наступи только. Тендо присела над черепками, уткнувшись подбородком в колени, сложила самые крупные по шву. Округлила глаза. — Май лав, — прочитала она, когда Семи вернулся с метлой и совком. Посмотрела снизу вверх. Рот расстроенно исказился. — Спасибо. Захотелось побросать совок с метлой, завернуть её в рулет из одеяла, лишь бы не смотрела так серьёзно и виновато. Глупая надпись, Семи понимал, но такая нежная, что он не удержался. Тот ещё дурак. — Извини, — Тендо продолжала прижимать друг к другу черепки, будто надеялась, что они срастутся. Семи всё-таки опустил метлу, осторожно вынул черепки из рук Тендо — та сжимала их крепко, пришлось с усилием вытянуть. — Ну кружка и кружка, — заглянул он в глаза. Добавил: — Слова-то остались. Тендо вздохнула, будто из неё выпустили воздух, стиснула его плечо, обняла. — Хочешь, поделюсь носками? — предложил Семи. Тендо щекотно фыркнула, потёрлась о плечо носом. Семи погладил её по волосам. Он и сам не понял, что этой кружкой впервые, пусть и косвенно, озвучил свои чувства. И для неё, и для себя. — Я в самом деле тебя… — Я знаю, — перебила Тендо, но Семи упрямо закончил: — …люблю тебя. Тендо подняла лицо, скулы у неё выделялись красными пятнами. — Возвращайся в постель, Семи Эйта, — прищурилась она, снова стягивая майку. — Никуда ты сегодня не пойдёшь. Семи не возражал, ловя её губы. Сердце как будто дрожало от озвученной откровенности, и сжалось тревожно и горячо, когда над ухом прозвучало: «И я». Тендо под руками ощущалась как будто немного по-новому — но всё так же восхитительно.