Волейбольные драбблы!!

Хината может быть послушным. Когда он быстро облизывает губы и так и говорит: «Что мне сделать?» — глаза у него блестят, грудная клетка вздымается, и у Кенмы у самого в груди пылает. Хината сглатывает в предвкушении, когда слышит тихое: «Сними с себя всё… И это тоже». Он дрожит от восторга, уловив: «Руку вот сюда… А-ага» — и торопится исполнять. Хинате доставляет удовольствие слушаться. Хината, Хината-Хината. Кенма захлёбывается, а всё недостаточно. И неловко озвучивать всё, что хочется сделать, но ему слишком нравится управлять Хинатой, чтобы отказываться. Кенма страстный. Хината знает, что на это нужно время, и ему невыносимо, и не терпится — но если Кенму завести, отдача будет крышесносной. Он резко двигает бёдрами и жёстко сжимает запястья — если сверху. Он мечется и ищет затуманенным взглядом его, Хинату, — если снизу. Хината впитывает его как губка, — и от всепоглощающего чувства захватывает дух. Даже послушный Хината не значит — тихий. Но всё же и тихим он бывает. Больше всего ему нравится на боку: он замирает и прислушивается к каждому движению, как-то особенно внимателен к Кенме в себе, и тогда самое громкое, что от него дождёшься — это судорожные вздохи. Кенма прижимается грудью к его спине и не столько даже вставляет раз за разом — просто, не вынимая, крутит бёдрами, а Хината кусает подушку от переизбытка ощущений. И от того, как ему хорошо, у Кенмы поджимаются пальцы, и он шепчет Хинате во взмокшие волосы что-то горячее. А ещё дух захватывает от того, как Кенма обожает целоваться. Он, кажется, часами готов водить кончиком языка по губам Хинаты, вылизывать рот, пока тот сжимает его бедро между ног и трётся в нетерпении. Просто вот… Кенма умеет накапливать возбуждение, чтобы потом выплеснуть его, а Хинату это сводит с ума. Кенма, Кенма — Кенма! Весь! Кенма гладит и целует взмокшие позвонки. Хината прислушивается, как Кенма успокаивает дыхание после оргазма. Кенма трогает языком влажную кромку волос — Хината закутывается в одеяло. Хината вздрагивает во сне, не находя Кенму рядом, — и тот закругляется и тоже ложится. Даже если ему не спится: он может просто быть рядом, и ему спокойно, и хорошо, и тепло в груди. Может быть, это не навсегда — наверняка нет, — но пока им в кайф засыпать рядом, пока просыпаться вместе круче, чем по отдельности, — они будут делать жизнь и друг друга лучше. Потому что Хината — весь — сводит с ума. Потому что Кенмы — никогда не бывает достаточно.