Нищенка

Роv Кэролайн Спустившись вслед за Еленой на первый этаж, я даже не стала останавливаться, чтобы как следует рассмотреть прибывшего принца, о котором последние недели только и говорил весь дворец, потому что прекрасно понимала: такие люди никогда не обращают внимания на девушек вроде меня, а значит и тратить время на пустое любопытство не было никакого смысла, поэтому, опустив взгляд в пол и придерживая руками юбку простого платья служанки, я поспешила в сторону кухни, где уже вовсю кипела подготовка к ужину. Несмотря ни на что, я действительно была рада за Елену. Я видела, как загорались её глаза каждый раз, когда родители упоминали имя Никлауса Майклсона, замечала, как она украдкой улыбалась своим мыслям, сидя у окна с очередным любовным романом в руках, и понимала, что принцесса уже успела придумать в своей голове красивую сказку о счастливой любви, где прекрасный принц непременно окажется добрым, нежным и преданным мужчиной. Елена всегда была такой — наивной мечтательницей, верящей в любовь сильнее, чем в здравый смысл. Иногда я даже завидовала ей. Не её богатству, не роскошным платьям или драгоценностям, а именно этой способности верить в лучшее, верить в то, что однажды её жизнь станет похожа на сказку. Потому что моя жизнь никогда сказкой не была. И уже не будет. Пока я помогала миссис Лост раскладывать блюда по серебряным подносам, в голове неожиданно всплыли мысли о собственном будущем, которого, если честно, у меня будто бы и вовсе не существовало. У Елены будет пышная свадьба, сотни гостей, дорогие украшения, белоснежное платье, сшитое лучшими портными Франции, будет мужчина, который поведёт её под руку перед всем королевством. А что будет у меня? Я останусь здесь. В этих холодных стенах, среди бесконечной работы, чужих приказов и презрительных взглядов. Мне уже давно пора было выходить замуж, но кому нужна служанка без приданого, без семьи и без имени? Я редко покидала поместье, только когда миссис Лост отправляла меня в город за продуктами или тканями для кухни, и каждый раз, проходя мимо счастливых пар, ловила себя на мысли, что никогда не испытаю ничего подобного. — Кэролайн! — голос миссис Гилберт резко вырвал меня из мыслей. — Подавайте ужин немедленно. Я вздрогнула и быстро поправила волосы, мягкими локонами спадающие вдоль плеч, после чего взяла тяжёлый серебряный поднос и направилась в столовую, стараясь идти осторожно и не привлекать к себе лишнего внимания. В огромной столовой стоял приглушённый свет свечей, отражающийся в золотой посуде и хрустальных бокалах, а за длинным столом уже сидели Гилберты вместе со своим важным гостем. Первый поднос я поставила быстро, почти не поднимая глаз. Второй — медленнее. Именно тогда любопытство всё же взяло верх. Мне вдруг захотелось понять, что именно так восхищало всех девушек во дворце. Я осторожно подняла взгляд на Никлауса Майклсона. Высокий, светловолосый, с идеально правильными чертами лица, он действительно выглядел так, словно сошёл со страниц дорогих романов, которые любила читать Елена, но, вопреки разговорам служанок, я не почувствовала ничего особенного. Он не был в моём вкусе. Меня всегда привлекали мужчины совсем другого типа — с тёмными глазами, тёплым взглядом и живыми эмоциями на лице. Наверное потому, что самой мне всегда нравились шоколадные глаза Елены — глубокие, тёплые, будто способные согреть одним взглядом. А глаза Никлауса… Они были ледяными. Холодными настолько, что по коже пробегал неприятный холодок. Будто этот человек умел смотреть прямо в душу и видеть там всё самое слабое и жалкое. Неожиданно для меня он тоже поднял взгляд. Наши глаза встретились. И в ту же секунду внутри всё неприятно сжалось. Этот взгляд был тяжёлым, давящим, почти пугающим. Никлаус смотрел так, словно ему было отвратительно всё происходящее вокруг: сам дворец, люди за столом, этот ужин и даже воздух, которым он дышал. Меня слегка передёрнуло. Неужели мистер и миссис Гилберт не замечают, насколько высокомерно и холодно ведёт себя их драгоценный будущий зять? Я быстро перевела взгляд на Елену. Она буквально светилась от счастья, улыбаясь Никлаусу так искренне и восторженно, словно уже видела себя его женой. — Пирожки просто великолепны, — радостно произнесла она, даже не подозревая, что её жених почти не слушает её. Никлаус тем временем медленно осмотрел меня с головы до ног, и от этого взгляда мне стало не по себе, будто он изучал не человека, а какую-то вещь. А затем он отвернулся. Так равнодушно, словно секунду назад вовсе не смотрел на меня. Словно я была пустым местом. И почему-то именно это задело меня сильнее всего. Я прекрасно знала своё место в этом доме, знала, что для людей вроде Майклсона я никто, обычная служанка, на которую даже не стоит тратить время, но его холодное безразличие всё равно неприятно кольнуло внутри. «Какой же надменный», — раздражённо подумала я, продолжая расставлять блюда на столе. Когда в моих руках остался последний поднос, я наконец позволила себе немного расслабиться, мысленно радуясь тому, что ужин почти закончился и скоро можно будет вернуться на кухню. Но именно в этот момент всё пошло ужасно. Сделав шаг вперёд, я неожиданно почувствовала, как край ковра скрутился под ногами, цепляясь за подошву туфель. Мир будто замер. Поднос выскользнул из моих рук. Я потеряла равновесие и полетела вниз вместе с ним, отчаянно пытаясь хоть за что-нибудь ухватиться, но было слишком поздно. Раздался звон разбивающейся посуды. А затем — громкий вскрик Елены. Вся еда с подноса оказалась прямо на её дорогом кремовом платье. На несколько секунд в столовой повисла мёртвая тишина. Я сидела на полу, чувствуя, как к лицу приливает кровь от ужаса и унижения, а напротив меня Елена медленно переводила взгляд с испачканного платья на меня. Её лицо стремительно покраснело. — Кэролайн… — выдохнула она дрожащим голосом. В её глазах плескалась такая ярость, что мне стало страшно. Не сказав больше ни слова, Елена резко поднялась из-за стола и быстрым шагом направилась прочь из столовой вместе с матерью, бросив напоследок: — Спокойной ночи. Но перед тем как выйти, миссис Гилберт холодно посмотрела на меня и коротким жестом приказала следовать за ними. У меня всё внутри сжалось. Извинившись перед мистером Гилбертом и Никлаусом, я начала дрожащими руками собирать разбитую посуду, мысленно готовясь к тому, что ждёт меня дальше. И именно тогда я снова почувствовала на себе взгляд. Медленно подняв голову, я увидела Никлауса. Он смотрел прямо на меня. Внимательно. Неотрывно. От этого взгляда стало тяжело дышать. Поймав моё смущение, уголок его губ едва заметно дрогнул в ухмылке. Словно вся эта ситуация его забавляла. Я быстро отвела глаза и, схватив грязную посуду, почти выбежала из столовой, чувствуя, как унижение жжёт где-то глубоко внутри. Спустя некоторое время мужчины покинули столовую, а я, закончив уборку, наконец направилась в комнату Елены, прекрасно понимая, что ничего хорошего меня там не ждёт. Подойдя к двери, я осторожно постучала и вошла внутрь. Елена сидела на кровати. Её глаза были красными от слёз, а испорченное платье лежало рядом на полу. Но не успела я даже открыть рот, как почувствовала резкую боль. Пощёчина. Сильная настолько, что голова дёрнулась в сторону. Я замерла от шока, прижимая ладонь к щеке, где уже начинало неприятно пульсировать. «Будет синяк…» До этого момента меня никто никогда не бил. Никогда. Глаза защипало от подступающих слёз, но я упрямо старалась не заплакать. — Кэролайн, я ненавижу тебя! — закричала Елена. — Теперь он будет насмехаться надо мной! Ты выставила меня посмешищем! — Ты заслуживаешь наказания, Каролина, — холодно произнесла миссис Гилберт, специально называя меня именем, которое я терпеть не могла. Я опустила взгляд. — Сегодняшнюю ночь и весь завтрашний день ты проведёшь в подвале без еды и воды. Надеюсь, ты хотя бы успела поужинать? В её голосе звучала откровенная насмешка. А я ведь действительно ничего не ела. От голода уже неприятно сводило живот, но сейчас это было меньшей из моих проблем. — Стража, — спокойно приказала миссис Гилберт. — Отведите эту девку в подвал. После этих слов внутри что-то окончательно сломалось. Мне хотелось разрыдаться прямо здесь, хотелось исчезнуть, провалиться сквозь землю, лишь бы больше не чувствовать этого унижения. Но вместо этого я молча позволила стражникам схватить себя за руки и вывести из комнаты, чувствуя, как по щекам всё-таки начинают стекать горячие слёзы.