Нищенка

Роv Кэролайн Господи… как же мне плохо. Сколько раз за последние годы я обращалась к тебе с молитвами, сколько раз просила хотя бы немного облегчить мою жизнь, дать мне хоть каплю надежды или счастья, но, кажется, ты всё это время оставался глух к моим словам, словно меня и вовсе не существовало. Холодный сырой подвал был погружён в полумрак, нарушаемый лишь слабым светом факела, висящего где-то в конце каменного коридора, и этот тусклый свет только сильнее подчёркивал моё унизительное положение. Руки и ноги были прикованы тяжёлыми цепями к стене, и чем больше времени проходило, тем сильнее железо впивалось в кожу, оставляя болезненные красные следы, от которых всё тело ломило так сильно, будто меня медленно разрывали на части. Но физическая боль была ничем по сравнению с тем, что происходило внутри. Болела душа. Болело сердце. Я до сих пор не могла понять, как Елена смогла так поступить со мной. Как она могла спокойно смотреть, как меня уводят сюда, словно преступницу, словно я никогда не была частью её жизни. Все эти годы я жила надеждой. Глупой, наивной надеждой на то, что настоящая Елена всё ещё существует где-то глубоко внутри той холодной и высокомерной принцессы, в которую она постепенно превращалась под влиянием своей матери. Мне хотелось верить, что это лишь игра. Что однажды она снова станет той самой девочкой, которая бегала со мной по дворцовым коридорам босиком, смеялась до слёз, делилась своими секретами и клялась, что мы всегда будем вместе. Мы ведь действительно когда-то строили планы на будущее. Обсуждали, какими будут наши мужья, как будем жить рядом, как никогда не позволим богатству или статусу разрушить нашу дружбу. Но, видимо, в новой жизни Елены Гилберт — принцессы королевства Мистик-Фолз — для меня больше не осталось места. И самое страшное заключалось в том, что я только сейчас окончательно это поняла. — Ты не в сказке, Кэролайн, — тихо прошептала я сама себе пересохшими губами. — И никогда не была её главной героиней… Первые несколько часов я пыталась считать время вслух, надеясь хоть как-то отвлечься от боли и одиночества, но очень быстро сбилась со счёта, потому что минуты здесь тянулись мучительно долго, превращаясь в бесконечность. Спустя ещё некоторое время тело окончательно затекло. Каждое движение причиняло боль, а тяжёлые цепи будто становились всё тяжелее и тяжелее. Я чувствовала себя сломанной. Жалкой. Никому не нужной. И тогда я снова начала делать то, чем занималась последние три года своей жизни. Жалеть себя. Слёзы сами покатились по щекам, горячие и бесконтрольные, а когда одна из них коснулась правой щеки, я болезненно зажмурилась. Рана снова начала кровоточить. Миссис Гилберт ударила меня так сильно, словно вложила в эту пощёчину всю свою ненависть, всё презрение, которое копилось во мне годами. Я тихо всхлипнула, чувствуя, как силы медленно покидают тело. Голод, холод, боль и усталость смешались в одно невыносимое чувство, от которого хотелось просто исчезнуть. В какой-то момент веки стали слишком тяжёлыми. И я медленно провалилась в темноту. Роv Елена Совсем скоро должен был начаться завтрак, а я всё ещё сидела на кровати, нервно сжимая край одеяла пальцами и не решаясь даже подняться. Мне было страшно. Страшно встретиться взглядом с Никлаусом. После вчерашнего унижения я чувствовала себя ужасно неловко и никак не могла перестать думать о том, какое впечатление произвела на него. А вдруг он теперь считает меня неуклюжей дурой? А вдруг он вообще откажется от помолвки? От одной этой мысли внутри всё холодело. Но не спуститься к завтраку было бы ещё хуже, потому что подобное поведение сочли бы оскорблением, а я не хотела, чтобы Никлаус подумал обо мне что-то плохое. Я уже собиралась позвать Кэролайн, как делала каждое утро, ведь она всегда покорно ждала у двери моей комнаты независимо от времени, когда я просыпалась, но внезапно вспомнила, что сейчас она сидит в темнице. И вместо сожаления внутри неожиданно поднялось раздражение. «Она сделала это специально». Эта мысль возникла в голове так внезапно, что я почти сразу поверила в неё. Кэролайн всегда завидовала мне. Моему положению. Моим платьям. Моей жизни. Наверное, ей было невыносимо смотреть, как я выхожу замуж за такого мужчину, как Никлаус Майклсон. Именно поэтому она уронила поднос. Чтобы опозорить меня перед ним. Перед моим будущим мужем. Перед моим Никлаусом. Я раздражённо выдохнула и подошла к огромному шкафу, заполненному нарядами из разных уголков мира, которые отец постоянно привозил нам с матерью из своих путешествий. Мой взгляд почти сразу остановился на роскошном тёмно-синем платье с серебряной вышивкой. Оно делало меня взрослее и придавало мне по-настоящему аристократичный вид. Именно это мне сейчас и было нужно. Спустившись в столовую, я заметила, что за столом уже собрались почти все. Не было только Никлауса. Но стоило мне подумать о нём, как я вдруг почувствовала рядом чужое присутствие и горячее дыхание возле своей шеи. — Видимо, мы оба немного опоздали к завтраку, мисс Гилберт, — раздался за спиной низкий голос Никлауса. Я вздрогнула и медленно обернулась. Он стоял слишком близко. На его губах играла лёгкая улыбка, а глаза внимательно изучали моё лицо. Протянув мне руку, он мягко произнёс: — Позволите проводить вас к столу? Я вложила свою ладонь в его руку, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. — Не хотите прогуляться вечером в саду? — спросил он уже после того, как мы сели за стол. И в этот момент я была готова умереть от счастья. — Конечно, Никлаус, — улыбнулась я. — С удовольствием. Боковым зрением я заметила довольные взгляды родителей. Они буквально сияли от радости. Никлаус Майклсон проявил ко мне интерес. Для моей семьи это значило слишком многое. Когда слуги начали подавать завтрак, я неожиданно заметила, что еду приносит совсем другая девушка. И только тогда вспомнила про Кэролайн. На секунду мне даже стало легче от мысли, что сегодня она не сможет всё испортить. Но почти сразу это чувство сменилось странным уколом совести. Я ведь действительно не думала, что мать оставит её в подвале так надолго. Перед глазами невольно возникла Кэролайн — голодная, испуганная, одна в сырой темнице среди крыс. Она ведь действительно не специально упала… Мне стало не по себе. Нужно приказать отпустить её. Обязательно. Но за всеми разговорами, приготовлениями к вечерней прогулке и мыслями о Никлаусе время пролетело слишком быстро. Очнулась я только вечером, стоя перед зеркалом в своей комнате. Я нервно поправляла причёску, пытаясь успокоиться перед встречей с Никлаусом. А вдруг он не придёт? А вдруг передумал? А вдруг хочет сообщить, что помолвки не будет? Я нервно выдохнула. Как же сейчас хотелось с кем-нибудь поговорить. Поделиться переживаниями. Раньше в такие моменты рядом всегда была Кэролайн… Но теперь всё изменилось. — Возьми себя в руки, Елена, — тихо прошептала я своему отражению. После чего вышла из комнаты и направилась в сад. Роv Клаус Елена Гилберт была красивой девушкой. Очень красивой. Милой, воспитанной, покорной — именно такой, какой и должна быть будущая жена наследника влиятельной семьи. Но, если быть честным, она не вызывала во мне совершенно никаких эмоций. Даже несмотря на то, что я всегда предпочитал брюнеток. Последние несколько лет мой брат Элайджа буквально не давал мне покоя разговорами о семье, наследниках и необходимости наконец жениться, потому что я оставался единственным холостяком среди Майклсонов. Финн уже давно был женат на герцогине Сейдж. Элайджа души не чаял в своей Катерине Петровой, несмотря на её ужасный характер. Фрея счастливо жила с Люсьеном. Даже Кол, которого невозможно было представить рядом с одной женщиной дольше недели, каким-то чудом остепенился рядом с Давиной. И только я продолжал избегать всего этого. Поэтому, услышав в одном из борделей Нового Орлеана разговоры о необычайной красоте принцессы Елены Гилберт, я решил, что она вполне подойдёт на роль моей будущей жены. Не более. Когда я вышел в сад, Елена уже ждала меня возле фонтана. Увидев меня, девушка смущённо улыбнулась и отвела взгляд. Милая. Очень милая. В течение прогулки она рассказывала мне о книгах, которые любит читать, о любимых сладостях, о семье, о дворце и о своих мечтах. Я слушал её вполуха. Мои мысли были заняты совсем другим. Я пытался представить, как смогу прожить рядом с человеком, который не вызывает во мне абсолютно ничего. Ни интереса. Ни желания. Ни даже раздражения. Когда стало совсем поздно, я проводил Елену до её комнаты, пожелал спокойной ночи и направился к своим покоям, мечтая лишь о тишине и стакане хорошего виски. Но по пути моё внимание привлекла знакомая фигура. По коридору медленно шла та самая служанка. Кэролайн. Выглядела она ужасно. Бледная, измученная, едва держащаяся на ногах, со спутанными волосами и заметной раной на лице. Было очевидно, что наказание оказалось куда серьёзнее, чем я предполагал. Девушка сделала ещё несколько шагов, а затем внезапно потеряла сознание прямо посреди коридора. Я остановился. Несколько секунд просто смотрел на неё. А затем раздражённо усмехнулся самому себе и пошёл дальше. Какое мне вообще дело до какой-то служанки? Но, зайдя в комнату и сделав несколько глотков виски, я неожиданно понял, что продолжаю думать именно о ней. О том, как она выглядела. О её дрожащих руках. О крови на щеке. Это раздражало. — Прекрасно, Никлаус, — тихо усмехнулся я. — Теперь ты жалеешь служанок. Раздражённо поставив стакан на стол, я всё-таки вышел из комнаты и вернулся обратно к лестнице. Девушка всё ещё лежала на полу. Неподвижно. На секунду мне даже показалось, что она умерла. Подойдя ближе, я коснулся пальцами её шеи и только после этого почувствовал слабый пульс. Жива. Тяжело вздохнув, я поднял её на руки. Она оказалась удивительно лёгкой. И только тогда я понял, что совершенно не представляю, где находятся комнаты слуг. Несколько секунд я молча смотрел на её бледное лицо. А затем спокойно направился в сторону своих покоев. Похоже, этой ночью служанка останется у меня.