Нищенка

Никлаус осторожно коснулся губ Кэролайн, словно опасаясь, что одно неверное движение заставит её отпрянуть и исчезнуть. В этом поцелуе не было привычной для него уверенности или властности. Напротив, он был удивительно мягким и нерешительным. Никлаус сам не понимал, почему ведёт себя именно так. Он никогда не относился к женщинам подобным образом, никогда не испытывал желания быть осторожным или бережным. Однако сейчас всё происходило именно так, и это раздражало его не меньше, чем удивляло. В голове роились десятки вопросов. Что с ним происходит? Почему он вообще делает это? Почему целует простую служанку, которая не принадлежит к его кругу, не обладает утончённой красотой придворных дам и не может похвастаться благородным происхождением? Ответ был прост и одновременно необъясним — потому что в этот момент ему этого хотелось. Ему хотелось чувствовать её рядом, видеть её смущение, слышать её дыхание. Более того, его не покидала мысль о людях, которые посмели причинить Кэролайн боль. При воспоминании о её синяках и испуганном взгляде внутри него поднималась такая ярость, что он был готов собственноручно уничтожить любого, кто оказался бы виновен. За это короткое время Никлаус уже успел написать письмо и отправить гонца к человеку, которого когда-то мог назвать другом, — Деймону Сальваторе. Их связывало непростое прошлое. Давным-давно они были близки, но многое изменилось после трагедии, связанной с семьёй Петровых. Деймон был женат на Татье, сестре Кэтрин. Он любил её искренне и преданно, однако судьба оказалась жестока — Татья умерла от лихорадки. Её смерть стала ударом не только для Деймона, но и для Кэтрин. Годами позже Никлаус всё ещё помнил, как тяжело она переживала потерю сестры. Горе оказалось настолько сильным, что она потеряла ребёнка на раннем сроке беременности. После этих событий отношения между Никлаусом и Деймоном практически сошли на нет. Они лишь изредка встречались на балах или официальных приёмах, обменивались формальными приветствиями и расходились в разные стороны. Тем не менее Никлаус хорошо знал о репутации Деймона. Тот стал талантливым детективом-жандармом, способным раскрывать преступления, которые другие считали безнадёжными. Именно поэтому выбор пал на него. Если кто и сможет выяснить, кто избил Кэролайн, то только Деймон. Но даже это вызывало у Никлауса внутреннее раздражение. Зачем ему искать виновного? Почему его вообще волнует судьба простой служанки? Он снова и снова убеждал себя, что не испытывает к ней никаких чувств. Она не была похожа на женщин, которыми он обычно интересовался. Её нельзя было назвать ослепительной красавицей, в её внешности отсутствовала аристократическая утончённость, а манеры оставались слишком простыми. Однако всё это никак не объясняло того факта, что именно сейчас он стоял рядом с ней и целовал её. Прошло всего несколько десятков секунд, но Никлаус уже чувствовал себя крайне неловко. Стыд и раздражение смешались внутри него. Ему казалось унизительным то, что он позволил себе подобную слабость. За всю жизнь рядом с ним были принцессы, придворные дамы, представительницы самых влиятельных семей королевств. Но прислуга? Никогда. Неожиданно Кэролайн резко отстранилась. — Как вы смеете? — возмущённо произнесла она, глядя на него широко раскрытыми глазами. — Что вы себе позволяете? Слова девушки словно вернули Никлауса в реальность. Его лицо мгновенно стало холодным и непроницаемым. — Проваливай, — коротко бросил он. Он сказал это резко, потому что хотел убедить прежде всего самого себя, что произошедшее было ошибкой. Что Кэролайн ничего для него не значит. Что она всего лишь служанка, а он будущий король. Кэролайн ничего не ответила. Подняв тяжёлую стопку грязного постельного белья, она лишь молча прошла мимо и покинула комнату. Именно её молчание разозлило Никлауса сильнее всего. Он ожидал чего угодно — слёз, возмущения, пощёчины, обвинений. Но не безразличного ухода. Она просто ушла, оставив его наедине с собственными противоречивыми мыслями. Возможно, стоило задержаться в Мистик-Фоллз и дождаться приезда Деймона. А возможно, наоборот, нужно было как можно быстрее покинуть это место вместе с Еленой. В конце концов свадьба должна состояться именно здесь, а значит родственников необходимо заранее предупредить о скором прибытии. Кэролайн шла по коридору молча, стараясь не думать о том, что только что произошло. Внутри всё смешалось. Ей было стыдно, больно и одновременно обидно. Она прекрасно видела, каким неприятным оказался для Никлауса этот поцелуй. Он словно сразу пожалел о своём поступке. Но почему она должна чувствовать вину? Ведь это не она сделала первый шаг. Самая страшная мысль была связана с Еленой. Если подруга узнает о случившемся, то наверняка возненавидит её. Никлаус был её женихом, будущим мужем и принцем, за которого вскоре выйдет замуж вся надежда королевства. Погружённая в мысли, Кэролайн не заметила, как столкнулась в коридоре с самой Еленой. — Кэролайн! — воскликнула девушка. — Я тебя повсюду ищу. Почему ты не отдыхаешь? Немедленно возвращайся в постель. Это приказ. Несколько секунд Елена выглядела непривычно серьёзной, однако затем её лицо смягчилось. — Знаешь что? Пойдём сегодня спать в моей комнате. Как раньше. Ты ведь не против? Кэролайн растерянно посмотрела на неё. — Как раньше?.. — Именно. Как раньше. На глазах Кэролайн едва не выступили слёзы. Возможно, всё это лишь временно. Возможно, уже завтра Елена снова станет холодной и отстранённой. Но сейчас она улыбалась ей так же тепло, как много лет назад. Весь вечер девушки провели вместе. Они смеялись, вспоминали прошлое и обсуждали дворцовые сплетни. Впервые за долгое время Кэролайн чувствовала себя счастливой. Ближе к полуночи Елена неожиданно сказала: — Мне пошили несколько новых платьев. Они совсем не в моём вкусе. Голубые, простые, слишком нежные. Я хочу подарить их тебе. Кэролайн удивлённо посмотрела на подругу. — Правда? — Конечно. Считай это символом нашего примирения. Позже разговор зашёл о предстоящей свадьбе. Елена мечтательно рассказывала о будущем, о новом доме и жизни в Новом Орлеане. А затем неожиданно призналась, что хочет взять Кэролайн с собой. — Мне нужен рядом человек, которому я смогу доверять. Кто-то родной. Кто-то, кто сможет помочь мне советом. И однажды я доверю тебе даже своих детей. Слова Елены заставили сердце Кэролайн болезненно сжаться. При мысли о том, что Никлаус и Елена будут вместе, внутри поднималось неприятное чувство ревности. Но она старалась этого не показывать. На следующее утро Кэролайн проснулась ещё до рассвета. За годы службы она привыкла вставать очень рано. Надев одно из подаренных платьев нежно-голубого цвета, она тихо покинула комнату Елены и направилась на кухню. Миссис Лост встретила её доброй улыбкой. — Как хорошо, что ты уже на ногах. Сегодня нужно сходить на рынок. Продукты закончились быстрее, чем я ожидала. Получив список покупок и корзину, Кэролайн отправилась в город. Утренний рынок уже был наполнен шумом и движением. Закончив с покупками, девушка решила заглянуть к старому знакомому — Тайлеру Локвуду. Когда дверь открылась, лицо Тайлера сразу озарилось улыбкой. Он был искренне рад её видеть. После короткого разговора парень настоял на том, чтобы проводить её обратно к замку. Дорога пролетела незаметно. Они вспоминали детство, старые истории и общих знакомых. Когда впереди показались стены замка, Тайлер неожиданно остановился. — Кэролайн, приходи чаще. Я постоянно думаю о тебе. Девушка смущённо улыбнулась. — Если бы это зависело от меня... Она не успела договорить. Тайлер шагнул ближе и осторожно коснулся её губ своими. Кэролайн замерла от неожиданности. Время словно остановилось. Все мысли исчезли, оставив лишь ощущение тепла и странной лёгкости. В это время Никлаус находился в своей комнате. Стоя у окна, он работал над картиной, перенося на холст красоту утреннего пейзажа. Работа почти была завершена. Оставалось добавить несколько последних деталей. Именно тогда его взгляд случайно упал на двор перед замком. Он увидел Кэролайн. А рядом с ней какого-то молодого человека. Никлаус уже собирался отвернуться, но в следующий миг заметил то, что заставило его кровь буквально вскипеть. Незнакомец целовал её. На несколько секунд Никлаус застыл, не веря собственным глазам. Внутри поднялась ярость такой силы, что стало трудно дышать. Кто этот мальчишка? И почему он смеет прикасаться к ней? Мысль возникла прежде, чем он успел её осознать. «К моей девочке». Осознав это, Никлаус разозлился ещё сильнее. Одним резким движением он схватил почти законченную картину и разорвал её на части. Обрывки холста упали на пол. Настроение было окончательно испорчено.