Наша любовь - грех. Пожалуй, я согрешу.

Работа в школе означает лишь одно — ты не можешь быть уверенной в том, что произойдет через 5 минут. Потому и грандиозных планов сильно наперед строить не надо, следует ориентироваться по ситуации. Поняла эту истину я давно, но в жизни ее применяю достаточно редко, а жаль, может, сейчас было бы не так обидно. На прошлой неделе я договорилась сходить с подругами на выставку. Время выбрали неплохое — 15:00, за час до этого у меня бы закончился последний урок и я как раз успевала бы спокойно добраться до места встречи. Мысль об этом радовала меня несколько дней, пока сегодня утром Наталья Ивановна не разбила мои планы в пух и прах. И теперь вместо похода на интересную выставку с хорошей компанией я буду сидеть в театре с одиннадцатыми классами. Хвала небесам, не одна, а с виновницей моего «отличного» настроения. Просто великолепно! Я все утро пыталась смириться с несправедливостью нашего мира, которая сегодня отразилась именно на мне, но вместо этого получалось лишь безосновательно докапываться к ученикам. Такой расклад мне не по душе — дети ведь не виноваты, что меня нагрузили походом в театр в совершенно неподходящее время. Я взяла со стола журнал прошлого класса, у которого вела урок, дала десятиклассникам писать самостоятельно несколько номеров и ушла из кабинета, предупредив, что через пару минут вернусь и просмотрю их тетрадки на количество выполненных упражнений. Я глубоко вдохнула сразу, как только закрыла за собой дверь и оказалась в пустом коридоре — свободное от людей пространство, казалось, успокаивает само по себе. Но пока я еще на взводе, то не могу себя лишить удовольствия мысленно побурчать на Наталью Ивановну, думаю, это более эффективно поможет мне избавиться от злости. Я завернула за очередной угол, как внезапно меня оглушил громкий звук захлопывающейся двери, сквозь грохот послышалось чье-то «Охереть просто!», затем последовал толчок, мое «Ой» и осознание того, что сейчас я с тетрадями окажусь на полу. Чужая уверенная рука мигом вцепилась в мою, не позволяя мне потерять равновесие. Чудесным образом и тетради избежали падения на пыльный пол. — Оп! Все живы, все здоровы, — Ясенева прищурилась и с интересом в глазах протягивала мне тетрадки. — Хотя я вас чуть не убила. Надеюсь, вы сможете простить меня, — девушка даже не постаралась прикрыть сарказм в своем голосе. — Я попытаюсь, но только если ты пообещаешь прекратить сквернословить и начать передвигаться по школе не на таких космических скоростях! — я с обидой выхватила из ее рук тетради. — Вы от меня так много требуете, Анна Владимировна, клятв всяких, не бегать, не материться, — последнее слово она явно выделяла среди остальных как голосом, так и мимикой. — А мне что за это будет? Я вслух рассмеялась. Это мне ее еще и награждать надо за нормальное человеческое поведение? Ясенева не перестает меня удивлять. — Я тебя не прибью. Вероника улыбнулась и оценивающе закивала. — Справедливо. Я цокнула и покачала головой, поражаясь тому, какая же Вероника безалаберная, а сама продолжила идти в учительскую. Ясенева тихо последовала за мной. Я промолчала, лишь быстро улыбнулась перед тем, как она догнала меня. Некоторое время мы шли молча, и мне было очень интересно, что будет дальше, ведь от Вероники можно ожидать чего угодно. Долго ждать не пришлось, потому что уже через минуту девушка преспокойно завела со мной новый разговор, словно перед этим ничего не произошло, но буду честна — она способна меня втянуть в любую беседу ни о чем, и я до сих пор не понимаю, как у нее это получается, несмотря на все, что успело произойти между нами за такой небольшой отрезок времени.

«Учительская»

На миг ко мне вернулась прежняя раздражительность. Выходит, все. Наговорились. Слишком быстро пролетело время. — А ты вообще куда идешь? Я решила продлить наш разговор хоть на несколько секунд. Девушка рядом заложила прядь светлых волос себе за ухо и начала смотреть в ближайшее окно, напряженно размышляя о чем-то, и вскоре радостно подняла указательный палец вверх. Эврика — вспомнила. — Да никуда вроде. А что? Прикалывается надо мной, как обычно! Будто я только для приколов и нужна… — Ну ты же зачем-то вышла из кабинета посреди урока, правильно? — А… Да я так, решила прогуляться. Скучно стало. Хулиганка! Других слов у меня нет, она же отвечает, как ни в чем не бывало! Хоть бы смутилась капельку, но нет — по лицу видно, что ей фиолетово. — Чего?! Мигом назад в класс, Вероника! — Эх… Ладно. Прощайте, — с напускной грустью блондинка направилась в противоположную от кабинета сторону. — Твой кабинет ведь там... — легким движением руки я указала куда-то позади себя, туда, откуда мы пришли. — Я знаю, — она подмигнула мне и скрылась за поворотом. Я заулыбалась сама себе. С каких пор это поведение меня веселит? Наверное, с того момента, когда я поняла, что Ясеневу исправят только какие-то средневековые китайские пытки и в обязательном порядке особо изощренные. Учительская встретила меня стойким запахом пряников и свежезаваренного чая. Я успокоилась. На школьном дворе успела собраться толпа школьников во главе с Натальей Ивановной, видимо, учительница смогла привести их в полную готовность для пешего похода в театр самостоятельно. Стоило мне только начать спускаться по лестнице вниз к собравшимся людям, как предводительница толпы спешно замахала в воздухе руками, привлекая мое внимание и призывая подойти к ней. Ничего обнадеживающего я от женщины не услышала, только указание быть последней в колонне и следить за тем, чтобы не дай бог дети не разбежались по пути до театра. Ну и ладно, дело все равно непыльное. Я заняла свою позицию позади всех детей, и принялась подсчитывать их количество, а заодно выискивать среди них Ясеневу. Ничего такого, во мне сыграл чистый интерес, ведь если она и на уроки не все ходит, то что уж говорить про театр… Но я ошиблась: среди толпы мелькнуло ее светлое каре, и я слабо улыбнулась этому, а в следующую же секунду радость исчезла с моего лица — я задумалась о том, почему вообще начала так выделять ее среди других, ведь с моей стороны подобное является несправедливым по отношению к остальным ученикам. В голову начали лезть откровенно дебильные мысли, которые я сразу пресекла, но, вероятно, ответ находится в самом простом и очевидном предположении: этот неуправляемый подросток вызывает у меня слишком много противоречивых эмоций своим поведением и мне интересно разобраться в том, почему в один день Ясенева считает меня чуть ли не своим главным врагом, а на следующий, как по щелчку пальцев, ее напряженность по отношению ко мне, как и моя по отношению к ней, исчезает. И вот это тоже занимательно — как так получилось, что человек, который выводил меня из себя одним своим присутствием, как и отсутствием на моих уроках, смог кардинально изменить отношение к себе с помощью нескольких искренних предложений, да настолько, что иногда я ловлю себя на мысли, что наши взаимоотношения перестают находиться в рамках «учитель-ученик». Вероника ведет себя со мной так, будто мы друзья, она переходит всякие границы дозволенного, и, возможно, причина в том, что я позволяю ей такое поведение. И отсюда выплывает новый вопрос: почему я позволяю ей такие вольности? Дорога в театр выдалась спокойной, поэтому я весь путь могла думать о своем. Школьники, конечно, вели себя безобразно, зато хоть стояли одним мирным строем, что уже для них достижение. Точно также без проблем мы оказались и в концертном зале, где большая часть людей сразу расселась по своим местам, но некоторые остались стоять в главном проходе, ожидая неясно чего. Перед глазами замаячил силуэт моей «напарницы». У нее явно появилась очередная просьба, которую я обязана исполнить. — Я тебя вот что попрошу, Анечка, бери Ясеневу и посади возле себя, а я займу место в первых рядах с мальчиками, а то они, — женщина перевела испепеляющий взгляд на кучку парней рядом, — никак успокоиться не могут. Хорошо? — Конечно, Наталья Ивановна, — ответила я и понимающе улыбнулась, а сама подумала, что нет, это далеко не хорошо, но в то же время в моей груди разжегся интерес. Не к ситуации. К Веронике. Я мысленно чертыхнулась — нездоровая тяга к Ясеневой меня начинала напрягать, но делать было нечего, и я принялась выискивать взглядом по залу ученицу, и довольно быстро обнаружила ее. Девушка стояла, упершись об кресло и смотрела в экран телефона, время от времени печатая что-то, а уголки ее губ то и дело поднимались вверх — она явно очень воодушевлена перепиской. И что же это ее так увлекает? Хотя логичнее, кто? Я осторожно пошла к блондинке, по пути изучая уже знакомые детали ее внешности. — Пошли, Вероника, ты будешь сидеть возле меня, — мой голос был спокойным и в каком-то смысле безразличным, но в голове засела одна мысль: «С кем же она все-таки переписывается?». Мне должно быть абсолютно наплевать на это, мне, наверное, и есть абсолютно наплевать на это, но… — Вы уже соскучились по мне? — карие глаза девушки хищно заблестели. — Что?! Меня бросило в жар от ее нахальства. А Ясенева времени зря не теряла, она ощутимо сократила расстояние между нами и слегка наклонилась ко мне, чтобы ее ответ остался услышанным только мной, а не всеми вокруг. — Ну как же, вы то в коридоре на меня набрасываетесь, то приглашаете посидеть около себя — соскучились, не иначе. Я начала хватать ртом воздух, не зная, что сделать в первую очередь: успокоиться или как-то словесно отреагировать на подобный выпад. Со взгляда девушки исчезла чрезмерная самоуверенность, и она мягко улыбнулась, осознав, что ее шутки меня доводят. Ну откуда в одном человеке столько наглости? Мы дошли до наших мест, я пропустила Веронику мимо себя и села на крайнее кресло у прохода. Надеюсь, больше никаких фокусов сегодня не будет. Тем временем Ясенева снова уткнулась в телефон и печатала сообщения с огромной скоростью. — Убери телефон, это некультурно, — я недовольно замотала головой и закатила глаза в стиле «Ну и молодежь пошла, Сталина на вас нет!». — Скорее, когда я его уберу, тогда и начнется что-то некультурное, — девушка расплылась в улыбке, которая больше напоминала оскал. — Пожалуйста. Одиннадцатиклассница слегка наклонила голову и всмотрелась в мое лицо. Видимо, я выглядела несколько умоляюще — она почти сразу заблокировала телефон. В зале потух свет. Первые несколько минут, пока выступал ведущий, школьники просидели прилично, но как только на сцену вышли выступающие, все достали мобильные и уткнулись в них, предварительно поставив яркость экрана на минимум, совершенно не обращая внимание на происходящее на сцене. К концу второго номера я начала их понимать — даже для меня это было не особо интересно, что уже говорить про подростков. Внезапно мне на плечо Вероника плавно уложила свою голову. Я прямо возмутилась от того, как по-хозяйски это было, ведь потом она еще и начала выбирать позу поудобнее, отчетливо касаясь своим телом моего. Не знаю, как у меня не открылся рот от негодования, но через несколько коротких мгновений я начала удивляться тому, что мне комфортно так находиться. Всю жизнь, значит, ненавидела, когда мне ставят голову на плечо, а тут… В нос ударил приятный аромат духов. Интересный парфюм… Отчетливый, но не назойливый. Где-то рядом в воздухе начал витать запах сигарет. И что только заставляет подростков курить? Им правда кажется, что они от этого становятся круче? Но что странно, запах сигарет даже как-то гармонично сочетался с духами девушки, потому что это явно был не ультимативно женский аромат. Надо будет с ней потом поговорить об этом, объяснить, что испорченное здоровье не стоит воображаемой «крутости». — Так скучно, — шепот Вероники быстро вывел меня из своих мыслей. У меня побежали мурашки по коже — она слишком близко около моего уха, я прямо ощущаю ее равномерное дыхание на своей коже. Я подумала, сформулировала более-менее приближенный к тому, как должна воспринимать ее позицию, ответ: — Какое же «скучно»? Это очень даже увлекательно. Культурно развиваешься, познаешь...  Я запнулась, не в силах подобрать нужное слово. Боковым зрением заметила, как девушка нахмурила брови и шумно выдохнула. Но потом она спокойно, без агрессии задала вопрос: — Вам это на самом деле интересно? Я еще раз взглянула на сцену, дала себе немного времени на раздумья. Она же заранее знает ответ… — Если честно, нет. Вероника ухмыльнулась. Я закрыла глаза и почти начала отрицательно покачивать головой, но взяла себя в руки. Я отвратительный учитель. Мне нужно научиться держать дистанцию, потому что так нельзя. Мое общение с Вероникой не должно отличаться от того, как я общаюсь с другими учениками. Перед глазами предстала ее ухмылка. Коронная. Обезоруживающая меня. Я незаметно перевела взгляд от выступающих на практически уже лежащую на мне девушку и вдохнула полные легкие ее запаха. Внизу живота появилось неоднозначное тянущее ощущение. Я дернулась от недоумения — это заставило Ясеневу вернуться в нормальное сидячее положение, но перед этим она с интересом посмотрела на меня и пожала плечами. Внеклассное мероприятие подошло к концу. Сразу было оговорено, что возвращаться в школу не обязательно — кому надо, может отправиться домой сразу из театра, кому домой ближе от школы — может вернуться туда вместе с учителями. Перед тем как выйти из здания мне пришлось переброситься парой фраз с Натальей Ивановной, а затем подождать, пока все сгруппируются, и только после этого я могла идти наружу. При выходе была жуткая давка, поэтому когда я вышла из здания театра многие ученики уже разошлись по домам, осталось буквально человек 10. И среди них, естественно, Вероники не было. Я нахмурилась и быстро осмотрела близлежащее открытое пространство. Кое на чем мне пришлось остановить свой взгляд — на Ясеневой, которая висела на шее у какого-то парня, радостно обнимая его. Интересно. Теперь понятно, с кем она переписывалась, кто заставлял ее улыбаться, и кто ее интересует в конце концов. Стоп, стоп, стоп! А какое мне, собственно, дело до того, с кем она встречается и обжимается? Мне абсолютно безразлично. Я слишком резко развернулась от сладкой парочки и пошла в сторону учительницы литературы. Надоело. Не обеднеет, если на одни свободные уши в ее жизни станет меньше. Пусть своему кавалеру фокусы показывает, а я больше не собираюсь терпеть выходки невоспитанного подростка! Нам определенно нужна дистанция, сейчас я в этом не сомневаюсь. И я это без проблем устрою.