I'm a fake, but it's theatre anyway

Можно ли считать правильным то, что я делал? Не знаю. Хочу ли я вернуться назад и поступить по-другому? О да, только этого я и желаю. Самая большая вещь, за которую я себя корю - это то, что я открылся ему. Это было зря. Но я на что-то надеялся, чего-то ждал. А вообще, я просто хотел парня. Мне казалось, что я влюбился. Глупый. С девушками и то таких иллюзий я себе не создавал. Но Марк был нереальным. И даже самые безбашенные иллюзии на его фоне казались реальнее его самого. Одним словом - я был на восьмом небе с ним. Простояв пару секунд перед закрытой дверью, я помялся еще и все-таки решил нажать на звонок. Было темно, свет фонарей оранжевым светом отливал на мокрый тротуар. Дверь никто не открывал, я уж было подумал, что напутал с адресом, стал доставать из кармана пальто мобильный, как дверь приоткрылась. - Извините, а Марк дома? - спросил я под выжидающим взглядом незнакомой мне женщины с черным конским хвостом. Она сощурила глаза и позволила мне пройти в дом со словами "Я сейчас его позову". Это мне не показалось подозрительным, ведь Марк рассказывал, что знает много важных людей и по возможности приглашает их в гости. Несмотря ни на что, я был вне себя от счастья, что стою на пороге этого дома. Навстречу мне по коридору бесшумно прошел Марк. Я непонимающе смотрел на него, когда он подошел совсем близко и убрал волосы мне за ухо, прошептав: "Это моя мама". Ухо еще несколько мгновений не хотело расставаться с ощущением приятного горячего дуновения его слов. А уж только потом я сообразил, что они означали. - Ты серьезно? - распахнув глаза, удивился я. - Тшшшш. Шш, - прислонив к моим губам палец, он зажестикулировал свободной рукой. Его мать хорошо сохранилась, и я начал ощущать сходство между ними: такой же едкий взгляд, который способен либо казнить, либо помиловать. И все-таки зря я пришел, не предупредив. В моем горле образовался ком. А как его мама относится к гомосексуалистам? Жалко, что акустика в доме хорошая, и она, будучи в комнате по соседству с прихожей, услышит все мои вопросы, на которые он вряд ли даст ответы. Мне стало дурно. - Марк... Я не вовремя пришел? - спросил я его слегка спокойным тоном. - Все нормально. Давай пройдем в гостиную, - в его голосе я услышал нотку удовлетворения происходящим. Мой приход его ни капли не смутил. Я был неслыханно рад, когда он за руку привел меня в комнату, где не сидела та пугающая меня мать. Марк указал мне на диванчик, и я послушно сел прямо напротив кофейного столика, все еще показывая взглядом неуверенность в том, правильно ли я сделал, что пришел именно сегодня. - Успокойся, Нэйл, - я догадывался, что он умеет читать мои мысли, - Моя мама приехала из Испании, где она сейчас живет, навестить своего сыночка. К сожалению, уже завтра ее отъезд, - он умеренно показал рукой движение, которое американцы называют просто "ЕСС!" Я знал, что нас было слышно. Понятно было, что он не радовался визиту своей матушки, которая вполне может являться такой суровой, как я и подумал, а не понятно было другое... Нужно ли мне делать вид, что я просто друг Марка? Спросить у него было никак. Он еще не успел поинтересоваться у меня, буду я чай или кофе, как в гостиную и вошла его мама. Звук ее шагов заставил нас остановить болтовню, Марк снисходительно медленно моргнул, все еще оставаясь повернутым ко мне. - Я не помешаю? - спросила она, присев на ближнее кресло и взяв со столика какой-то журнал типа "VOGUE". - Нет, мам, - на выдохе сказал Марк, и мимолетно взглянул на нее, будто проклиная. Воцарилось молчание, которое меня заметно смутило. Я не знал что говорить, да и стоит ли вообще. Нужно ли ввязываться, ведь у них обоих очевидно какая-то неурядица, обида или ссора. - Нэйл, знакомься, это моя мать Изабелла, - она кивнула мне, попытавшись выдавить из себя улыбку. Я сделал вид, что очень рад знакомству. - Мам, а это Нэйл, - Марк смотрел мне в глаза, но обращался явно не ко мне. Мать смущенно отвела взгляд в сторону. Не успел я вымолвить и слова, заворожено глядя в его глаза, он придвинулся ближе и начал целовать меня. Я пытался остановить его, услышав укоризненный кашель его мамы. Поцелуй вызывал у меня смятение, страх, восторг. Все мои попытки отпрянуть от него были тщетны. Он силой принуждал поддаться, заслонив меня от его матери, он сел на мои колени, обхватив меня ногами с обоих боков, это заставило мое сердце биться вдвойне чаще. Раздался звук шелестящей глянцевой бумаги, судорожно перебираемой пальцами. Вся эта ситуация была полнейшим сумасшествием. Мне было жутко стыдно перед его мамой, я знал, что больше это продолжаться не может, она наверняка осуждающе вперила взгляд в спину сына. Я почти было смог оторваться от него, но тут Марк убрал одну руку с моего лица, и я поклялся никому не говорить, что происходило дальше. Он засунул свою руку ко мне в штаны. И я поддался. Он меня сильно возбудил своими ласками. Я уже было позабыл о женщине, которая не могла видеть, что вытворяет ее сын рукой, находящейся вне поля ее зрения. Меня трясло, я готов был блаженно кричать, но Марк отпустил меня, незаметно вытащил руку из моих брюк и позволил мне дышать, усевшись обратно на свое место. Только сейчас я мог увидеть лицо его мамы. Оно было абсолютно таким же, каким оно было, когда она впустила меня в дом. Такое же отсутствие эмоций и прищуренные глаза. Я взглянул на Марка, уже готовый убить его за такой некультурный, абсурдный, совершенно некорректный поступок, а он сидел и усмехался. Кажется, он довольствовался собою и мною, разминая руку. - Мама, я же говорил тебе, что я гей, - тоном, не терпящим возражений сказал он, ехидно улыбаясь. - Я думала, что ты снова мне врешь, - поневоле стала соглашаться она. И тут в разговор вступил я, поняв, что нельзя так и не сказать ни слова, будучи одним из виновников, как казалось мне, назревающего скандала: - Простите за это, вы не обязаны были видеть... - Я увидела то, что хотела. Конечно, это было отвратительно, но я не знаю какими еще способами Марк смог бы убедить меня и заставить ему верить. Сынок, если ты решил стать геем, то это твой выбор, но знай, что этого я не одобряю. Запомни на будущее, что я не хочу больше смотреть на то, как ты целуешься с другими мужчинами.