I'm a fake, but it's theatre anyway

Бывает так, что настроение с самого утра валяется где-то на уровне нуля. Не то чтобы на это была особая причина или тяжелые, занимающие ум, мысли, просто как то тоскливо и пасмурно на душе. Такие дни нужно просто переждать. Редко у меня бывает такое странное состояние, я, по сути, очень общительный и жизнерадостный человек, не знаю, что тогда на меня нашло. С самого утра я чувствовал себя ужасно потерянным и донельзя растерянным. Шел по улице и не замечал ничего вокруг, а если что-то и цепляло мой взгляд, казалось мне унылым и таким же фальшивым как все в этом мире. Впрочем, погода вполне гармонично сочеталась с моим настроем, небо было тяжелого темно-синего цвета, над улицами города будто стоял легкий смог, туман рассеивал зрение, не давая увидеть красивые пейзажи из высоток и забегаловок вдалеке. Не хотелось сейчас с кем-то разговаривать, в наушниках играла невероятная песня Криса Корнелла "Billie Jean", я бы с радостью весь день просидел в своей квартире, слушая меланхоличную музыку, но, к несчастью, я не мог взять отгул в кафе. Меня там и так еле терпят с моими вечными опозданиями и засыпаниями на ходу. - Доброе утро, Нэйл! Ты сегодня вовремя, - улыбнулась мне Фрэнсис, как только я переступил порог комнаты для персонала. Устало киваю ей и иду в свой угол, перевязывая белый фартук на бедрах и закатывая рукава идеально белой рубашки. - Никогда не понимала, зачем тебе все эти браслеты на руках? - спрашивает коллега, внимательно изучая три браслета на моей правой руке. - Каждый из них что-то значит для меня, - устало поднимаю руку и располагаю ее так, чтобы девушке было удобно рассматривать, - Вот, видишь эти два, - захватываю пальцем другой руки два сплетенных из ниток браслета, или в простонародии – фенечек, - Их мне подарили очень важные для меня люди. Каждый раз, когда я вижу эти браслеты, вспоминаю их, - улыбаюсь девушке и встаю на ноги, готовясь к тяжелому рабочему дню. - А это? Оно что значит? - Фрэнсис встает следом и показывает на браслет из ракушек, оплетенных коричневой кожей. - А это...тайна, - загадочно улыбаюсь и выхожу из комнаты, чувствуя себя таинственной дамой. Простота и наивность Фрэнсис всегда были ее фишкой. Она как ребенок, который может поднять настроение одной лишь своей доброй и милой улыбкой. День тянулся с особой мазохистичностью долго. Клиенты раздражали, каждый, без исключения, по двадцать минут делал заказ, по ходу меняя свое решение и заставляя меня перечеркивать вновь и вновь уже записанные блюда и вписывать в блокнот новые. Я, как мог, пытался не психовать и не грубить, кокетливо улыбался девушкам, учтиво относился ко всем в этом гребном заведении, а мои чаевые за день все равно составили лишь несчастных 5 долларов. Не мой день. Уставший и измотанный, я шел домой. На улицах было уже темно, редкие фонари освещали дорогу, но я давно привык ходить в такую темень. Правда, все последние дни до дому меня провожал Марк, а сегодня его не было, он провожал мать, улетавшую сегодня в Испанию. Возможно, хреновое настроение у меня сегодня было как раз потому, что я знал, что не увижу его сегодня, но мне не хотелось думать, что я уже так зависим от этого независимого и своенравного человека. Впрочем, я не могу сказать, что меня не расстраивает тот факт, что он даже не позвонил за весь день. Хотя, что мешает мне позвонить самому? Я же не девушка, в конце концов. Достаю из кармана телефон, все еще в надежде увидеть пропущенный вызов или сообщение. Пусто. Сам набираю его номер и ускоряю шаг, слушая бесконечно долгие гудки. Только подходя к собственному подъезду, бросаю это бесполезное занятие и сам нажимаю "отбой". Черт с ним, надеюсь, завтра объявится. Вечерний холод пробирает до костей, судорожно принимаюсь искать в кармане ключи, дабы как можно скорее попасть в тепло. Неожиданно вздрагиваю и замираю, боясь вдохнуть. Некто в темноте обхватывает меня за талию, прижимает к себе со спины и обдает огненным дыханием шею. Сердце пропускает тяжелый удар, и на секунду будто и вовсе перестает биться... - Испугался? - даже не видя его лица, могу сказать, что на нем сейчас играет его любимая улыбка, так похожая на оскал. У него очень сильно заострены клыки, потому так выделяются из ровного ряда белоснежных зубов и придают улыбке что-то дерзкое, животное, я бы сказал. Как у волка. - Марк... - облегченно выдыхаю, все еще приходя в себя. - А ты кого хотел увидеть? - опять улыбается. Так искренне. Улыбаюсь в ответ и поворачиваюсь к нему лицом, ответно обнимая за талию. Он переставляет руки мне на шею, ставя локти на плечи, а руками зарывшись в волосы. Наклоняется и целует в щеку. Сердце опять готовится выпрыгнуть из груди, к лицу приклеивается глупая, широкая улыбка. - Ты мог позвонить? - произношу немного возмущенным тоном, сдвигаю брови, образуя недовольную складочку. Марк на минуту задумывается, лицо его становится рассеянным, как у актера, забывшего роль, или человека, не ожидавшего подобного вопроса. - Забыл телефон где-то, - неряшливо машет рукой в неизвестном направлении. - Ладно, - улыбаюсь. Хочу, чтобы он опять улыбнулся, но лицо у него каменное, не выражающее ни одной эмоции, - Ты же зайдешь ко мне? – ни капли не сомневаюсь в его положительном ответе, не просто так же он сидел около подъезда столько времени. - Нет. У меня дела, - Марк начинает активно поправлять воротник своего плаща и уже готовится развернуться и идти. Немного придя в себя после первого шока, хватаю его за руку. Марк медленно поворачивается и удивленно смотрит на меня. Так, будто совершенно нормальным является прийти, полапать и уйти. Мне не нравится его отношение ко мне. Нет, я зол. - Почему ты так редко бываешь у меня? Будто избегаешь специально, - несу какой-то бред, частично несвязанный с тем, что меня беспокоит на самом деле. - Что? Никого я не избегаю. Я мог не приходить сегодня, но пришел, - безэмоциональный голос, в глазах лед. - То есть, ты мне это такое одолжение сделал? - злюсь. Как раздражает его самодовольный тон. - Считай, да, - также зло бросает и отворачивается. - Да стой ты! Хватит постоянно уходить, можно хоть раз Я решу, когда разговор окончен?! - сжимаю кулаки. Хочется врезать ему по самодовольной роже. - Чего ты хочешь, Нэй? - устало, будто говорит с ребенком. - Ты всегда такой мерзкий! Делаешь, как хочешь, говоришь, что хочешь! Ты никогда не слушаешь меня, только делаешь вид! Ты как будто большая, бесчувственная кукла! - тяжело дышу, успокаиваюсь. Сейчас начинаю жалеть о сказанном. Боюсь его реакции. Боюсь, что сейчас он развернется и уйдет. Навсегда. Трусливо закрываю глаза, не хочу на него смотреть. Марк молчит. Молчит слишком долго, я даже не слышу его дыхание. Приходится открыть глаза, чтобы убедится, не ушел ли он совсем. Натыкаюсь взглядом на его злые, можно сказать, взбешенные глаза. Взгляд стал еще более высокомерным, ядовитым. Кажется, еще секунда и он ударит меня. Хочу извиниться, но не получается. К горлу подкатил ком, глаза намокли. Чувствую себя донельзя жалким. Марк прикрывает глаза на долю секунды, а затем произносит то, что я никак не ожидал услышать сейчас: - Я люблю тебя, - пытаюсь увидеть подтверждение этих слов в его глазах, но в них лишь безразличие и обреченность, - но мне действительно надо идти. Я просто хотел тебя увидеть. До завтра, - разворачивается и уходит, но, пройдя несколько шагов, оборачивается ко мне и спрашивает с улыбкой на губах: - Я могу идти? Ты закончил разговор? Виновато улыбаюсь в ответ и, сделав деловито-серьезный вид, разрешаю ему удалиться. Я дурак! Я сорвался на нем, только потому, что у меня самого сегодня был неудачный день. В голове звучат его слова, на миг кажется, что перед глазами все плывет. Я не чувствую себя абсолютно счастливым, не чувствую какой-то небывалой радости вообще. Откуда-то берется ужасная усталость, окутывает все тело. Поднимаюсь в квартиру и остаток вечера провожу, слушая музыку в темной комнате. Отчего-то на душе тяжело, как будто что-то ужасное и неправильное происходит. Впрочем, я уверен, что это просто навеянное погодой плохое настроение, и завтра от него не останется и следа.