I'm a fake, but it's theatre anyway

На следующий день Марк ждал меня с самого утра под окнами. Сидел на скамейке у парадной и, придерживая в изящной руке сигарету, курил. Впервые я видел его курящим. - Что-то случилось? - не здороваюсь. Мне до сих пор стыдно за вчерашнюю истерику. - Нет. Я просто задумался, - отвечает спокойным размеренным голосом, смотря куда-то в сторону увядших клумб, и только потом поворачивает голову в мою сторону, на губах слабая приветственная улыбка. - Пойдем куда-нибудь сегодня? - улыбается, но глаза пустые. Будто мыслями он где-то очень далеко, и там ему нравится куда больше, чем в моей компании. - Да, - я не уверен в своем ответе. Бесит это его неопределенное отношение ко мне. Чего он хочет от меня? Чтобы я извинился, или он действительно глубоко задумался? - Давай ко мне? - произносит как-то устало, но в глазах загораются огоньки. Он что-то задумал? Мне кажется, будто он и сейчас злится за то, что я сказал, или его отношение ко мне изменилось. Его сложно понять. - Ты злишься? - спрашиваю прямо, чего гадать. - Нэй, - поднимается и подходит ко мне, - как я могу злиться, - делает глубокий вдох, словно собирается сказать что-то ему неприятное, или он сам не согласен со своими словами, - если ты был прав. Я, наверное, очень сложный человек. - Ухмыляется своим мыслям. - Но ты мне действительно нравишься. Нет, я люблю тебя. Поэтому, я буду стараться исправиться и чаще прислушиваться к твоему мнению, ибо оно очень важно мне. Тогда мне показалось, что это была заранее выученная речь, произнесенная на одном дыхании. Но я так привык к таким мыслям, общаясь с Марком, что предпочитал просто не обращать на них внимание. - И я тебя люблю, - ложь. Я знаю, что говорю не искренне, ведь еще не определился со своими чувствами, и совсем не уверен, что испытываю именно это глубокое чувство, но сейчас я должен был сказать именно так. Марк столько раз уже говорил мне о своих чувствах, и сколько раз в ответ на это я лишь рассеянно молчал. Думаю, ему самому было ужасно нелегко говорить такие слова, с виду он производил впечатление человека замкнутого, держащего все в себе. Марк довольно улыбается моему ответу и незаметно кивает, будто ставя галочку в своих мыслях. - Нэй... - говорит он загадочно и задумывается на пару минут. Я стараюсь гордо выдержать его взгляд и дождаться продолжения фразы. - Сколько тебе лет? - удивленно вскидывает бровь, будто сам удивлен тому, что еще не знает этого. Да, наши отношения идут очень быстро, я сам не замечаю, как мы проходим какие-то этапы в отношениях, но честно, мне все это нравится. Марк не зацикливается на таких мелочах как возраст или цвет глаз. Он будто видит мою душу, она ему интересна. - Девятнадцать, - смеюсь над его лицом. Он выглядит рассеянным, это так мило. - Мне двадцать один, - неожиданно широко улыбается и обнимает меня за плечи. Настроение волшебным образом подскакивает куда-то ввысь, минут десять стоим обнявшись и смеёмся. Не знаю от чего, но на душе ужасно уютно. Сейчас, казалось, я видел его настоящего, и он мне нравился. - Пойдем к тебе, - все еще смеясь, целую его в губы. Марк обнимает меня за талию и уже тащит в сторону оживленной улицы. Мы шли долго, но время летело быстро. Мы, кажется, были влюблены. Я ловил его мимолётные взгляды. Не понимаю, почему я им верил, я отчаянно хотел верить во всё, что он делает, несмотря на то, что у меня всегда были непроизвольно появляющиеся предчувствия, когда он находился рядом. Я никак не мог побороть их, а просто пытался смириться. Вот, мы уже у двери его дома, Марк звенит ключами, я заметно переживаю, потому что догадываюсь, что меня ожидает. И вот, мы уже за дверью, всё тот же звук ключей, но уже громче. Они грянули на пол из рук Марка, и мы тут же начали целоваться, он раздевал меня на пороге собственного дома, я не мог стоять с открытыми глазами, потому что вспоминал встречу в этом же самом месте с его мамой. Я поддался порыву чувств. Собственно говоря, как и он сам. Я не знал, что он бывает таким ярким, таким чувственным, я готов был поспорить, поставив на кон все свои сбережения, что в тот момент он старался быть искренним, пытался безмолвно доказать мне то, во что я и хотел всегда поверить. В наличие его души. Да, в тот момент она у него была. Он бережно снял с меня рубашку, оторвавшись от моих губ. Я стоял как под прицелом, но меня это не пугало. Марк повёл меня вглубь дома. Туда, где я ещё не бывал. Там было темно до того момента, пока Марк незаметно для меня включил свет, оставаясь в моём сознании, оставаясь предельно близко ко мне, я чувствовал его, чувствовал его импульсы в голове и по его телу. Я сел, и мои мысли все сбились в комок. Я мог расценить, что мы находились в его спальне, потому что я сел на кровать. Он видел, как я мучаюсь, видел, что я сохну по нему, он всё это видел, но по-прежнему не позволял стянуть с него рубашку, а я ворочался на его кровати в перерывах между поцелуями, которых мне было так мало, мне не терпелось, я ждал его инициативы, а он всё медлил, доставляя мне душевную боль, я думал, что совсем иссохну, если это не случится сегодня, поэтому потянулся к его штанам. Он покрывал мою грудь поцелуями, а я неуклюже копошился с его ремнём. Он шёл своими губами всё ниже и ниже, а я всё никак не мог расстегнуть его ремень, мои руки тряслись, я не верил, что происходит то, что происходит. Он в конечном счёте овладел моей ширинкой, оставив меня возбуждённого и трепещущего в чём мать родила, а я так и не смог справиться с его долбанным ремнём. О, как он смотрел на меня в тот момент, какие нетерпеливые, бешеные взгляды пускал. Я совершенно обомлел, когда и он остался без штанов, и мы прикоснулись друг к другу... - Нэйл, прошу! Я, в принципе понял. Давайте обойдёмся без таких мельчайших подробностей! - доктор остался невозмутим всё с тем же мудрым видом, этично соблюдая правила врачебной терпимости. Я извинился и покраснел. Я совершенно забылся в собственном рассказе. Это был невероятный для меня вечер... Я уже рассказывал о нём скорее не доктору, а самому себе. Это было сугубо личное, но я не всегда могу сдерживать язык за зубами. Иногда выходит так, что я перехожу грань, говоря не совсем то, что нужно. Попытавшись отогнать воспоминание, я уверил психолога, что моя история скоро подойдёт к концу. -Думаю, доктор, я готов для главного. Всё это была лишь предыстория, теперь я готов поведать вам главное, - поправив ворот, сказал я доктору, который всё это время внимательно меня слушал, не сосредоточив внимания на моё почти нецензурное отступление в рассказе. - А главное происходило через пару дней. Я бы не сказал, что наши отношения шли на спад, но случилось то, чего я никак не мог ожидать после того, что между нами было. Те нескольких чудесных дней казались мне неземными, а он внезапно позвонил мне и хладнокровно сказал, что между нами всё кончено, никак это не обосновав, просто сделав вид, что так надо. Он сказал "так должно быть", а я даже в тот момент не понимал, что для него всё шло по строгому сценарию, которого он не может не придерживаться.