Сладкая соль

Весна 2017 года. POV (САРАН) - Спасибо, что пришли. Пожалуйста, возвращайтесь домой осторожно. И не простудитесь, - я слышала, как Тэхен, на японском, прощался с фанатами. Концерт закончился.       Я стояла за кулисами и наблюдала. Мне нравилось наблюдать за финалами концертов. Они всегда были наполнены и грустью и радостью одновременно. Мне всегда казалось, что именно в такие моменты грань между фанатами и айдолами самая тонкая. И мне это нравилось. - Вы хорошо поработали, - слышались поздравления стаффа, когда ребята начали уходить со сцены. - Ты молодец, - я подошла к Тэхену и поцеловала его в щеку. Он устало улыбнулся.

***

      Мы сидели в ресторане отельного комплекса. Все дурачились, шутили и смеялись. И выпивали. Много-много выпивали.       Я сидела в углу на диване и бездумно водила карандашом по белой странице блокнота. Мне было немного скучно. Пить больше не хотелось. О «смеяться, дурачиться и шутить» — я вообще молчу.       Я сдалась в своих попытках что-то нарисовать. Не то настроение. Положив голову на спинку, я наблюдала за происходящим. Чимин пытался перепрыгнуть через табурет, держа ноги вместе. Черт его знает, зачем. Джин разговаривал по телефону в противоположном углу зала. Может со своей девушкой? Тэхен и Чонгук о чем-то шептались. Иногда Тэхен поворачивал голову, чтобы увидеть меня, и улыбался. Я улыбалась в ответ. Я не хотела портить веселье. Но весело мне, конечно же, не было. Намджун и Хосок поспорили, кто больше строчек прочитает за минуту. Они хотели привлечь и Юнги, но тот гордо отказался (он ведь и так знал, кто здесь папа) и сказал, что будет судьей. Господин судья сидел на стуле, положив голову на спинку. Он был расслаблен. В пальцах держал сигарету и лениво стряхивал пепел в пепельницу. Иногда взъерошивал волосы и кусал губы. Еле сдерживал смех, когда эти реп-мастера начали свой батл. А потом не сдерживал и громко смеялся. «У него очень красивая улыбка», - отметила я. Несколько раз наши взгляды с Юнги встречались и мне становилось неловко. Но какого черта? Я, почему-то, подумала, что могла бы влюбиться в него. Ну, если бы не была с Тэхеном.

***

      Заиграла музыка. Что-то американское и попсовое. - Пойдем, потанцуем, - подошел ко мне Тэхен и взял за руку, чтобы стащить с дивана. - Не хочу, - нахмурилась я. - Ну пойдем, - взмолился парень и сделал милое личико.       Я улыбнулась, сделав вид, что оценила его старания, но мой ответ не изменился. Танцевать? Что? Почему я должна делать это? Просто оставьте меня на диванчике. Моем хорошем и тихом диванчике. Но Тэхен думал иначе. - Саран, ну сколько можно здесь сидеть? Мы же все веселимся. Тур окончен. Все прекрасно. Ну, пожалуйста, подари мне танец. Я хочу, чтобы ты была с нами, - Тэхен улыбнулся, но я заметила, что он начинает злиться. Просто пока старается это скрыть.       Я молча замотала головой из стороны в сторону. Не хочу. Пожалуйста, не нужно.       Заметив мой отказ, Тэхен опустил взгляд, выпустил мою руку и потер виски. Молчал. А я ждала. Я знала его очень долго. - Почему ты не можешь потанцевать со мной? Почему ты не можешь разделить со мной радость? Ты ведь моя девушка, - его голос прозвучал достаточно громко. Я увидела, как все — мемберы, менеджеры, стафф — смолкли и невольно слушали наш разговор. Я почувствовала, как к лицу прилила краска. - Если ты хочешь ссориться, то давай выйдем, - я говорила спокойно и чувствовала, как мои щеки просто пылают. Я НЕНАВИЖУ публичные выяснения отношений. И он об этом знает. - Почему? Я думаю, всем тоже интересно, почему ты сидишь в стороне и грустишь. Да, я знаю почему. Но прошло уже полгода, Саран. Ты не можешь грустить вечно.       Я почувствовала, как к глазам подступили слезы. Что? Что он говорит? Зачем он это говорит? Зачем заставляет меня ненавидеть его сейчас? Я не двигалась. Никто в комнате не двигался. Я стиснула зубы и медленно вдохнула. Нет. Только не плакать. Держаться. Я встала, развернулась и зашагала прочь из зала. Тэхен бросился следом, пытался схватить меня за руку, пытался остановить. Но я ловко увернулась от него и вышла на улицу. Да пошел он… Но он вышел следом. - Зачем устраивать эти сцены? «Что? Детка, ты в своем уме? Единственный, кто устраивает здесь сцены это ты».       Но я молчала. Говорить — значить продолжать ссориться. Я этого не хотела. Меня уже тошнило от подобных разговоров. Если он не может понять меня, то зачем со мной? - Что ты от меня хочешь? - не выдержав, спросила я. - ЧТО? Я должна плясать и смеяться потому, что ты об этом попросил? Я должна жить прежней жизнью потому, что все об этом твердят? Я должна перестать скучать по родителям потому, что, мать твою, ты хочешь, чтобы я улыбалась? Я должна выбросить из головы все грустные мысли и уверенно смотреть в светлое будущее? ЧТО? ЧТО ТЫ ХОЧЕШЬ, ТЭХЕН? Возможно, для всех это просто, но не для меня. Я ничего не чувствую, кроме пустоты и тоски… И я думала, что ты это понимаешь… Черт, ты должен быть тем, кто это понимает… Кто же, как не ты?..       Парень молчал. Я развернулась и ушла, оставив его одного. Он не пытался меня догнать.

***

- Я пришел с миром, - услышала я за спиной голос Юнги. - Ну и с бутылкой шампанского. Ты ведь любишь шампанское, нет? - он нахмурил лоб, словно сомневаясь в своих словах. Потом заметил у меня в руках сигарету и поджал губы: - Значит прошлого раза было мало? - Это типа шутка?       Он перестал улыбаться и сел рядом. Мы молча сидели. Довольно долго. Или мне просто так показалось? Молча передавали друг другу бутылку с шампанским. Меня даже не заботил тот факт, что мы пьем из одной бутылки. Или что мы сидим рядом, касаясь друг друга. Меня ничто не волновало. Ничто не заботило. Мне было все равно. Юнги скурил три сигареты. Или больше? Я же так и вертела в руках свою. - Почему ты не предлагаешь мне прикурить? - Страшно, - опять попытался пошутить он. Но мой взгляд сказал ему, что зря, и он добавил: - Прости. - Я не хочу курить, - продолжила я. - Просто мне кажется, что я должна сделать что-то плохое. Что-то саморазрушающее. Что-то… что делают люди, когда им плохо или больно. Что, конечно, ни каким образом не может помочь, но создает уверенную и стойкую иллюзию облегчения. Может, тогда я смогу это пережить? Успокоиться… Прийти в себя… Может, это обязательный этап? А я ничего не делаю… и поэтому мне все так же плохо...       Юнги молчал. Он смотрел на воду. Я не знала, хочу ли, чтобы он что-то говорил. Мне в принципе не нужно было общество. Все мои мысли и так всегда были со мной. - Я думаю, что когда грустно, нужно грустить, - наконец ответил он.       Что? Он хочет показать, что поддерживает меня? Но ведь как? Он открыто разрешаем мне грустить? Тратить лучшие года своей жизни на черный цвет и бессонные от мыслей ночи? Не смеяться, не радоваться, не веселиться? Серьезно? Да нет. Не может этого быть. Скорее всего, это будет очередная глубоко философская мысль, которая должна натолкнуть меня на путь истинный. Иначе ведь никак. Ну просто не могут люди сейчас со мной по другому говорить. Тут два варианта — или заставлять меня веселиться, изысканно добавляя шаблонные фразы типа «твои родители бы этого хотели»; или пытаться втереться мне в доверие чем-то в духе «грусти себе на здоровье, в этом нет ничего плохого», а оптом я вдруг окажусь в психиатрической клинике с милым доктором Ли Суен. - Но я так же думаю, что когда весело, то нужно веселиться, - закончил Юнги и посмотрел на меня.       Вариант номер два, дамы и господа. Я ухмыльнулась — такой вид улыбки я себе разрешала. - Нет, ты не поняла меня.       Ты меня недооцениваешь. - Ты же врешь всем.       ЧТО? - Ты говоришь всем, что тебе плохо, тоскливо, грустно, больно. Что ты скорбишь. Что ты скучаешь. Да. Нисколько не сомневаюсь, что это правда. Но… скажи честно, разве за эти полгода не было ни единой ситуации, ни единого эпизода, ни единой минуты, секунды, полсекунды, когда ты хотела улыбнуться и искренне чему-то порадоваться? Не поверю, что не было. Но в такие ситуации ты, скорее всего, такая «как это я буду улыбаться?», «мне ведь нельзя улыбаться», «я ведь так грущу, и буду грустить вечно», «если я буду улыбаться, то люди подумают, что мне все равно, какой тогда я буду дочерью?». Так ведь? Уверен, что так и есть. И это глупо. Прости, но это ужасно глупо. Никто не запрещает тебе скучать и тосковать. Но ты врешь всем, что это единственные эмоции, на которые ты способна. Это ложь.       Я молчала. У меня было ощущение, словно меня окунули в холодную воду. Сначала я злилась на его слова и порывалась спорить. Но потом вдруг злость пропала. Я сидела и глубоко дышала. «Нет… Он просто ничего не понимает...» - убеждала я себя, но даже в моей голове это звучало ужасно неубедительно. Черт. Лучше бы он сказал мне, что «грустить плохо, ты должна смеяться».       Я взяла у него бутылку с шампанским, намереваясь залпом допить ее. Юнги некоторое время наблюдал за мной, потом, наверное, решил, что не хочет нести меня пьяную в номер и попытался забрать у меня бутылку. Он потянул на себя, но я вцепилась сильно. И в следующую минуту, он лежал на песке, опершись на локти. А я… я нависла над ним. И в момент, когда он повернул голову ко мне, наши лица разделяло сантиметров пятнадцать...

***

      Я медленно наклонилась, и он тоже подался вперед. Потом мы замерли в нерешительности. Каждый принимал для себя решение. Если честно, не знаю, как Юнги, но я ни о чем не думала. У меня не было ни единой мысли. Я лишь слышала шум волн и чувствовала его дыхание – сигареты с ментолом. В следующую секунду, наши губы сомкнулись в нежном и мягком поцелуе. Его губы такие горячие. Поцелуй становился все увереннее и смелее. Больше огня. И вот я почувствовала, как он провел большим пальцем по моей щеке и приобнял меня за шею. По телу пробежала дрожь. Нет. Это не правильно. Я резко отстранилась и закрыла рот ладонью. - Нет, извини. Я не могу. Боже… что я творю. Черт… - Саран… - Ничего не говори… я… мне нужно… извини меня. Я виновата…       Я отвернулась и зашагала прочь. Но потом обнаружила, что иду в сторону воды и замерла. Нужно идти в другую сторону. Нужно опять посмотреть на него. Я обернулась – глупо избегать неминуемого. Он спокойно смотрел за моими метаниями. И молчал. Я чувствовала, что нужно что-то сказать. Нужно как-то закончить эту ситуацию. Потому что все слишком неопределенно, слишком открыто. Я сделала несколько шагов к нему и четко сказала: - Давай сделаем вид, что ничего не было. Ты пришел ко мне, мы поговорили, выпили. А потом ты сказал, что хотел бы поработать и ушел, оставив меня здесь грустить дальше. Одну.       Я вопросительно взглянула на него. Выражение его лица не изменилось. Потом он внезапно улыбнулся и сказал: - Извини, но мне нужно идти работать. Спасибо за компанию, - и, не дожидаясь моего ответа, ушел.       Ушел, оставив меня одну. Я опять села на песок. Вдруг стало холодно и пусто. Пустой пляж, пусто в душе. Черт. Зачем? Зачем я это сделала? Мне что, мало переживаний? Мало причин не спать по ночам? Мало причин избегать Тэхена?.. Вдруг я почувствовала, как на плечи мне накинули куртку. Руки, принесшие куртку, на долю секунды застыли на моих плечах. А потом — уходящие шаги. Я обернулась. Юнги шагал назад в отель. Немного сутулясь и сунув руки в карманы. Не оборачивался. А я смотрела на его отдаляющуюся спину, пока она не скрылась за дверью отеля.       Я сильнее натянула куртку. Запах сигарет с ментолом. Я улыбнулась.

***

      Вернувшись в свою комнату, я упала на кровать. Черт… ну как так можно было?.. Я ведь люблю Тэхена. Он был первым, кого я полюбила. И я была уверенна, что последним. Так почему тогда, черт возьми, как только я закрываю глаза, чувствую его губы на своих губах. Не Тэхена. Юнги. Почему мысли о нем заставляют мое сердце биться чаще? Нет, это просто ошибка. Мы много выпили и я грустила — плохое сочетание. Все пройдет. Завтра я проснусь и пойму, что меня абсолютно не тревожит никто по имени Юнги.