Сладкая соль

Весна 2017 года. POV (ШУГА)       Я лежал в кровати и смотрел в потолок. За окном было еще темно. Но я не мог сомкнуть глаз. Как только я пытался уснуть, мозг тут же рисовал мне одну и ту же картину. Я. Саран. Пляж. Ее губы. Клубничный запах ее волос. ЧЕРТ. НЕТ. Я не могу. Мне нельзя о ней думать. Я и так уже натворил дел. Если Тэхен узнает… нет, не хочу об этом даже думать. Пусть в их отношениях кризис, но мы, группа… Нет, наша дружба не должна пострадать. «Просто забудь об этом. Просто не думай о ней. Да, нужно сделать вид, что это был просто сон», — я пытался убедить себя в невозможном.       Как я мог не думать, что целовал девушку, которую любил всю жизнь? Как я мог об этом забыть? И не думать? Я встал с постели и пошел в душ. Холодный и отрезвляющий. Целебный. Холодный душ — лучшее средство от губительной любви.

***

      Я сидел в студии. Я почти дописал песню. Как раздался телефонный звонок.       Саран.       САРАН?       Я отключил звук и перевернул телефон экраном вниз. Нет. Мне нельзя. Я же принял решение всячески ее избегать.       Звонок повторился. И снова. И снова. Я видел, как светится экран, отражаясь в глянцевом покрытии стола.       Каждый звук больно резал душу. Я до одури хотел взять телефон. Мои безумные и смелые мысли рисовали самые невероятные причины ее звонка. Но в этом и была проблема. Я боялся не того, что НЕ УСЛЫШУ желаемого. Я боялся, как раз, УСЛЫШАТЬ то, чего желало мое сердце. Ведь это не я ее поцеловал. Мы поцеловались вместе. И поэтому быть может она… Нет! Нужно прекратить об этом думать.       Спустя некоторое время она опять позвонила. Черт. — Алло, — я пытался говорить спокойно и уверенно, но дрожь в голосе выдавала мою напряженность. — Юнги? Ты занят? — Да, немного… Я в студии. — А-а-а, — протянула Саран. — Это логично.       И молчание. Молчание, которое просто убивало всю мою оставшуюся решительность и твердость. Молчание, которое… — Юнги… — осторожно начала Саран. — А ты сегодня занят?       Я не знал, что ответить. Ее голос звучал надломленно. Не просто грустно, как в последние семь месяцев, но… с надрывом. Словно, этот звонок требовал огромного количества сил и воли, но был неизбежен. Неизбежен? Почему? — Нужно дописать песню… — честно ответил я. — Ты не хотел бы погулять со мной? Как друзья… Просто как друзья… Мне не хочется сегодня быть одной, — после небольшой паузы, спросила Саран.       Я онемел. Мои губы были не в состоянии выговорить ничего, кроме правды. А правду я сказать не имел права. — Извини, — дрожащим голосом ответил я. — Мне нужно закончить песню.       Я уверен, что она все понимала. Она — девушка человека, которого я считаю своим братом. Нет. Она абсолютно точно понимала эту ситуацию. Но… зачем она позвонила? Неужели думала, что я соглашусь? — Да, хорошо, я все понимаю. Прости, наверное мой звонок немного неожиданный. Прости еще раз. Я не хотела создавать неприятную ситуацию. Прости. Пока, — быстро и нервно проговорила Саран и, не дожидаясь моего ответа, положила трубку. «Просто друзья…»       Я сидел и смотрел в потухший экран телефона. Я поступил правильно. Я молодец. Да, просто умничька… Идиот.       Я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Как же противно я себя чувствовал. Как бы сильно я не старался убедить свое эгоистичное сердце, что поступил правильно, легче не становилось. Я чувствовал, как мое тело в любую секунду готово вскочить на ноги и мчаться к ней. И не думать. И не переживать. И, черт возьми, я и сам не мог понять, где я беру силы оставаться на месте, оставаться в своей студии. Быть тут. Когда она там.       Черт, я думал, что уже полностью могу контролировать свои чувства к ней. Но это было тогда… До того самого мгновения на пляже, когда я почувствовал ее губы на своих… Вот дурак. Как теперь справляться? Что теперь делать? Как вернуть все назад. Увы.

***

— Хен, — в студию вошел Чимин. Он был весь мокрый, тяжело дышал, а щеки пылали. — Тренировался? Ты себя вообще не жалеешь? Посмотри в зеркало, — сказал я, но тут же получил в ответ: — Сказал тот, кто переехал жить в студию, — Чимин кивнул в сторону дивана, накрытого одеялом и стола, заваленного упаковками с едой.       Я пожалел, что вовремя не прикусил язык, и теперь мог попасть под неприятный расспрос. «Действительно ли так необходимо жить в студии, если камбэк еще не скоро?»       Но, видимо, Чимин был очень уставшим, поэтому не развивал эту тему. Я почувствовал облегчение. — Юнги, привет, — в студию вошел Хосок, который выглядел не лучше Чимина. Он упал на диван рядом и с Чимином и положил голову на спинку. «И он туда же…» — на этот раз я решил промолчать. — Черт, Тэхен просто сумасшедший. Как он еще держится на ногах? — Хосок повернул голову и взглянул на Чимина.       Упоминание имени Тэхена опять вернуло к мыслям о Саран. Кто их вообще звал сюда? — Это странно… — Чимин сел на край дивана и потер виски. — Думал, что он сегодня будет с Саран… У ее мамы сегодня День рождения…       Все молчали. Все понимали происходящее. Но никто не решался сказать это в голос. «Мне не хочется сегодня быть одной…» — вспомнил я слова Саран.       Так вот в чем дело. Твою мать, Тэхен, ну ты и придурок.       Я встал, взял куртку и молча вышел.

***

      Я позвонил в дверь еще раз. Потом постучал. Тишина.       Я достал телефон и набрал номер Саран. Я знал его наизусть. Это так глупо… Я никогда прежде ей не звонил.       Гудок. Гудок. Гудок. Никто не отвечал. Я набрал опять. И услышал знакомую мелодию где-то совсем рядом. Это наша песня. Песня, которая стоит на звонке у Саран. Это совпадение? Я опять набрал номер и прислушался. Нет. Бесспорно, звук шел из квартиры Саран. Я опять постучал. И опять тишина. Я начал нервничать — почувствовал, как стало жарко и вспотели ладони. «Черт, я же знал код от ее входной двери… Думай, дурак. Мы столько раз были у нее дома, » — я пытался вспомнить спасительный код. Но из-за паники, в голове были лишь безумно страшный сцены, которые я мог увидеть в квартире у Саран. Черт, мозг, сейчас не об этом.       Вспоминай код. Вспоминай, черт возьми. «Позвонить Тэхену?.. Черт. Но там ведь Саран. А вдруг с ней что-то случилось? Но как мне объяснить, что я делаю у ее двери и зачем хочу попасть внутрь?»       Я сел на пол. Чувство беспомощности. Слабак. «…у ее мамы День рождения…»       Нет. Это было бы слишком очевидно. Я не мог потратить столько времени, если бы это было так.       Я встал и набрал код — сегодняшнюю дату.       Замок пиликнул и я услышал, как что-то щелкнуло. Я толкнул дверь. Открыто.       Я бросился в комнату. Саран лежала на диване. На столике стояла бутылка с виски, стакан, блистеры с какими-то таблетками. — Твою мать, Саран, — я не сдержался.       Я наклонился над ней. Она была ужасно бледная и холодная на ощупь. Она или спала или была без сознания или… — Саран, — я кричал и тряс ее за плечи. — Саран, скажи мне что-нибудь.       Она не отвечала.       У меня сбилось дыхание. Я чувствовал, как пульсируют виски и трясутся руки. Я не знал, что делать. Я хватал все подряд, не понимая зачем. «Звонить в скорую?.. Черт, я не могу… Звонить. Дурак». — Хен, скажи, как быстро вызвать рвоту. Думаю отравление медикаментами. НУ НЕ ВАЖНО ЗАЧЕМ. ПРОСТО СКАЖИ… Ага… Понял. Хорошо.       Я бросился на кухню. Марганцовка или горчичный порошок. Ну же. Где… — Вот, — я не понимал, что думаю, а что говорю вслух. Все смешалось. Но это было абсолютно не важно.       Я быстро нагрел воды и размешал в ней горчичный порошок. Потом отнес Саран в ванну и начал умывать холодной водой. Она начала немного реагировать. — Я не опоздал, — мне нужно было что-то говорить. Голос успокаивал. Хотя как тут, черт возьми, успокоиться? — Саран нужно выпить, — я поднес ей к губам стакан с теплой водой.       Саран сначала не реагировала совсем никак. Я не знал, что делать. Заливать ей воду силой? Или что? Я опять умыл ее холодной водой и легонько постучал по щекам. Она отворачивалась и пыталась открыть глаза. — Ну же. Нужно это выпить, — я опять поднес к ее губам стакан.       Она начали пить маленькими глотками. — Молодец, — я почувствовал облегчение. — Давай еще.       Я сбегал на кухню и принес ей еще воды, потом еще, и еще.       Потом у нее началась рвота. Рвало ее долго. Она сидела на полу в ванной. Я придерживал ее — она была очень слаба. Я держал ей волосы, приносил еще теплую воду и салфетки. Ей становилось лучше, но она еле могла держаться ровно. Она была ужасно обессилена и бледная. Но губы немного порозовели — я принял это за хороший знак.       Когда рвота прекратилась, я отнес ее в кровать. — Я схожу за лекарствами, — прошептал я ей. Не знаю, слышала ли она меня.       Но когда я отходил от ее кровати, она схватила меня за руку и еле слышно прошептала: — Не уходи… — Я быстро, — я сжал ее руку. — Честно.

***

      Когда я вернулся, Саран сидела на кровати. — Зачем ты встала? — я бросился к ней.       Она не ответила. — Вот, — я протянул ей таблетки и стакан воды, — нужно это выпить.       Она молча выпила. Потом подняла руку и притянула меня к себе — чтобы я сел рядом. Я сел. Она молчала и смотрела в пол. Я не знал, нужно ли что-то говорить. Да и что тут скажешь?       Но потом я почувствовал, что начинаю злиться. Как она могла? Зачем она это сделала? Почему она не думает о тех, кто ее любит? Почему ее ничего не волнует? — Зачем ты это сделала? Ты хоть представляешь, что я пережил за последние два часа? Ты думаешь, родители были бы рады узнать, что ты творишь? — Родители? — голос Саран, по-прежнему, был очень слаб и еле слышен. — А где они? Бросили меня… Как они могли меня бросить? Как…       Она упала головой на мое плечо и начала плакать. И где у нее только остались силы на слезы? — Не говори такого… Они не хотели тебя бросать… — Так почему их нет здесь? — Саран плакала все сильнее. Из последних сил. «А она, вообще, плакала за эти полгода? Не уверен, что видел, как она плакала после похорон…»       Саран схватилась своей слабенькой ручкой за мое предплечье. Я не знал, что делать. Моя рука замерла над ее плечом. Мне казалось, что если я ее сейчас обниму, то уже никогда, никогда, НИКОГДА не смогу отпустить.       Я обнял ее. Ее плечи содрогались от немых рыданий — сил на слезы уже не осталось вовсе. Я поцеловал ее в макушку. «Что я творю…» — Тебе нужно лечь, — я помог ей и укрыл одеялом. — Не уходи. Не бросай меня, — она держала меня за руку и смотрела большими воспаленными глазами.       Я не смог уйти.

***

      Я проснулся внезапно.       Я лежал возле Саран, обнимая ее. Ее голова лежала у меня на груди, и она держала меня за руку. Выглядела она уже лучше — на щеках появился легкий румянец. Ее дыхание было ровным и спокойным. «Она так красива…»       Я не мог оторвать от нее взгляда. Я аккуратно провел ладонью по ее щеке. Теплая. «Дурочка, что же ты творишь…»       Идиллию прервал резкий звук — зазвонил мой телефон. Черт. Я взглянул на Саран — она не проснулась. — Юнги, ты где? — голос менеджера заставил отрезветь. — У нас фотосессия сегодня утром. Почему ты не сказал, что не будешь ночевать в общежитии? «Черт, фотосессия. Точно…» — Я сейчас буду, — тихо ответил я и положил трубку.

***

      Я влетел на съемочную площадку. Ребята еще не переодеты. Хух. Успел. — Хен, не знал, что у тебя появилась девушка, — ко мне подошел Чимин. — Да, хоть бы сказал нам. Чтобы мы прикрыли тебя перед менеджером, — подошли остальные ребята.       Я не знал, что ответить. Я не мог отдышаться от быстрого бега. Мысли путались, и нужно было следить за тем, чтобы не сболтнуть лишнего. — Ммм, ты пахнешь клубникой. Это так мило, — Хосок сделал милую рожицу.       Все засмеялись, и я почувствовал, как краснею. — Да перестаньте вы, — я нервно посмотрел на Тэхена.       Мне было неловко перед ним. Но… стоп. Это он бросил вчера Саран одну. Это он не был с ней рядом. ЭТО ЖЕ ОН, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ЕЕ ПАРЕНЬ. Мои руки стали дрожать, и я еле сумел себя успокоить.       Тэхен смотрел на меня. В его глазах было что-то странное. «Он знает что-то?»