Сладкая соль

Весна 2017 года. POV (ТЭХЕН)       Я сидел в студии и ждал своей очереди. Мы записывали новую песню. Юнги-хен был продюсером и, должен сказать, ни капли нас не жалел. Ни наших уставших тел, ни голоса. Он был требователен и настойчив. Все должно было звучать точно так же, как в его голове и ни на пол такта в сторону.       Я нервничал. В моих строчках было одно место… одна нота, которую я никак не мог правильно взять. Я интуитивно чувствовал, что просижу здесь ни один час. Я уважал Юнги-хена за его старательность. Он был перфекционистом и ужасно требовательным. Его понимание музыки и звучания давно вышло за всякие рамки. Я восхищался им.       Но сегодня… Мои мысли были заняты не музыкой, и не новой песней.       Саран.       Как я мог так поступить с ней? Почему не поехал к ней в день рождения ее мамы? Зачем заставил проживать этот день в одиночестве? Как она справилась? И справилась ли? Ведь я не мог набраться храбрости, чтобы позвонить ей. И она не звонила. Черт. Я повел себя как слабак… — Черт возьми, что с ним такое? — Чимин вышел из комнаты записи, упал на диван рядом со мной и отпил кофе, что стоял на столике. — Бэ, уже совсем холодный. Я был там целую вечность… — Думаю, я побью твой рекорд, — тихо произнес я и почувствовал, как вспотели ладони. — Тэхен, — я услышал крик Юнги-хена. — Ты следующий. — Пожелай мне удачи. — Я бы ни на что хорошее не надеялся. У Юнги-хена ужасное настроение. Я думал, что если у него появилась девушка, то он… ну знаешь… будет в хорошем настроении. Но все наоборот. Может, она его уже бросила? — Тэхен, ты так в себе уверен? Думаешь, быстро справишься? — голос Юнги-хена был как гром. — Черт, — я встал, выпил воды и зашел в комнату записи.

***

— Тэхен, пожалей меня, — Юнги-хен много курил и много злился. На меня. Настроение, и правда, у него было отвратное. — Мы сидим здесь уже шестой час… — Извини, хен… я… — Твои мысли заняты совсем не песней. Бессмысленно продолжать.       Он был прав.       Я видел, как Юнги-хен отпустил звукорежиссера и, устало потянувшись, закурил. Я вышел из комнаты записи. Я думал, что Юнги-хен захочет узнать, чем это заняты все мои мысли. Ведь мы потратили целых шесть часов впустую. Но он со мной не разговаривал. Совсем. У меня было странное чувство. Неловкость или напряжение? Я не знал, что делать. Переступал с ноги на ногу, не зная, в какую сторону сделать шаг. Наверное, я хотел поговорить с Юнги-хеном. Наверное, мне просто нужно было произнести это вслух — все, что я сделал не так, все в чем виноват. Возможно, тогда станет легче? — Хен, прости, — я не знал, как начать разговор. — Брось, — ответил Юнги-хен, не глядя на меня, — у всех бывают плохие дни.       Он сидел за пультом и листал что-то в телефоне. Он, скорее всего, не хотел со мной говорить. Но я не мог просто уйти. Мне нужно было выговориться. — Хен, я полный дурак, — я обессилено упал на диван.       Юнги-хен отложил свой телефон и посмотрел на меня. У него было спокойное выражение лица. Некоторое время он просто смотрел на меня, а потом уверенно сказал: — Если это потому, что не поехал к Саран в день рождения ее матери, тогда да. Полный дурак.       Я немного растерялся. Такого ответа просто в лоб, я не ожидал. «Откуда он знает?..» — мое воображение начало рисовать мне самые невероятные и смелые предположения. — Откуда… — начал я, но Юнги-хен меня перебил: — Я знаю, что в тот день ты был допоздна в танцевальной студии. А значит, не у нее. «Точно, » — все оказалось намного прозаичнее, чем в моем воображении. Но это и к лучшему. — Почему ты к ней не поехал? — это был абсолютно логичный вопрос. — Я не знаю. — Брось.       Я поднял голову и посмотрел на Юнги-хена. Его взгляд был колючим. Что это? Я был почти уверен, что видел злость и призрение в его глазах. — Вы вместе целую вечность, — но голос у него был спокойный, — кто, как не ты, должен был понимать, как тяжело ей будет в этот день… Поэтому, у тебя должна быть хотя бы причина — почему ты не поехал…       Я молчал. Конечно, я об этом думал. Пытался понять, почему не поехал к ней. Но все ответы мне не подходили. Потому, что все они сводились к одному — я больше не люблю Саран. А этого я принять просто не мог. Мне становилось страшно от одной лишь мысли о том, что я потеряю ее. Мы всегда были друг у друга. Я не умею без нее. — Впрочем, — Юнги-хен резко встал, — это меня не касается. Не хочу лезть не в свои дела.       Я кивнул. Не знаю, видел ли это хен. Уже в дверях, он обернулся и сказал мне: — Только не ври себе. Хорошо от этого никому не будет.       И вышел.

***

— Почему я к ней не поехал… — я сидел на берегу реки Хан и пытался разобраться в своих мыслях, в своих чувствах.       Глупо скрывать, что за последние полгода, наши отношения с Саран изменились не в лучшую сторону. Сначала изменилась она. Я не могу ее винить. Просто не имею права. Но… скорее всего я любил именно ту Саран… Ту, которой уже нет. Я чувствовал себя слабым и беспомощным. Я знал, что я, точнее, только я, могу вернуть прежнюю Саран. Но я не знал как. У меня не получалось. Каждый раз я убеждал себя быть терпеливым и спокойным. Но каждый раз она выводила меня из себя своим сарказмом и надменным тоном. Тогда я думал «Кто эта девушка? Разве ее я полюбил? Куда забрали мою Саран?..» Я мог только злиться на нее, а потом на себя. И все. Черт.       Мысли о возможном расставании… Конечно, я думал об этом. Просто не мог не думать. Но… я так и не решил, чего я хочу. Я хочу прежнюю Саран, которой она никогда не будет. Мне тяжело любить нынешнюю Саран, хотя мысли о ее потере сводят меня с ума.

***

— Можешь сейчас приехать? Ты не занят? Мне нужно с тобой поговорить, — голос Саран был тихим и спокойным. — Нет, не занят. Сейчас приеду. Я… — я хотел сказать что-то еще, но она бросила трубку, не дослушав меня.       Я не знал, о чем она хочет поговорить. Я не знал, чего мне нужно ждать, чего опасаться. Ее голос был… странным. Спокойным, холодным, ровным. Хотя… Я вдруг понял, что у нее давно такой голос. Словно у робота. Четко и по сути.

***

— Нам нужно расстаться, — Саран сидела напротив меня на диване и уверенно смотрела мне в глаза. — Что? — Нам нужно расстаться, — опять спокойно повторила она. Так спокойно и непринужденно, словно это было что-то вроде «сегодня чудесная погода» или «давай закажем курочку».       Я молчал. Я не знал, как реагировать на эти слова. Я… я был не готов услышать эти слова от нее. Да. Пусть последнее время отношения катились в пропасть. Да. Пусть я был не лучшим парнем и не лучшей поддержкой. Да. Пусть мы отдалились. НО. Я был уверен, что мы это переживем, что мы найдем способ все уладить, все вернуть… — Почему?.. — начала я, но замолчал. Я совершенно не знал, что спросить. — Ты знаешь, что было три дня назад? «День рождения твоей мамы…»       Я просто кивнул. Черт.       Саран положила на стол пустые блистеры из-под каких-то таблеток. — Я выпила их все. — Что? — я резко встал. Не знаю, зачем я это сделал. — Я выпила их все, пытаясь заглушить дикую боль, — спокойно (твою мать, я понял, как ненавижу этот размеренный голос) продолжила Саран. Ни единый (ни единый, черт возьми) мускул не дрогнул на ее лице. — Я старалась. Я боролась с этой болью. Но… я не могу. Мне казалось, что все внутри горит. И я приняла одну таблетку. Потом еще одну. И еще.       Я молчал. Просто не мог пошевелить губами. Я уже ничего не понимал и плохо соображал. Но у меня все же был один абсолютно осознанный вопрос: — Ты пыталась?.. — но я так и не смог его договорить. — Нет, — Саран была не дура и отлично поняла, что я имел в виду. — Это вышло случайно. Я просто периодически проваливалась в сон, а проснувшись плохо соображала. Я не помнила, сколько именно таблеток уже выпила и… — Ты что, совсем глупая? Ты совсем головой не думаешь? — я разозлился. Чувствовал, как запылали щеки и участилось сердцебиение. — Совсем не думаю, как бы ты жил с чувством вины, если бы со мною что-то случилось? — ее голос, наконец, обрел цвет. Она говорила остро, иронично и с легкой издевкой. Она говорила так, как начала говорить пол года назад. Она говорила так, что я готов был сам придушить ее просто сейчас за этот тон. — Вот, значит, что ты обо мне думаешь? — А что мне думать? — Саран вдруг встала на ноги и со злостью посмотрела на меня. Я отчетливо мог видеть гнев и презрение в ее глаза. Это странно. Я поймал себя на мысли, что уже давно не видел вообще никаких эмоций в ее глазах. Что поменялось? Когда это случилось? Почему, я пропустил момент, когда Саран вспомнила, что есть и другие эмоции, кроме безразличия и скорби. — Что я должна думать? — продолжала Саран. — Ты… Ты должен был быть со мной. Ты… Как ты мог оставить меня одну? Да, у нас не самые лучшие времена, но… Мне в обычный день было не справиться… А тогда… Как ты мог подумать, что я смогу пережить его сама?       Я просто молчал. Все, что она говорила, было, бесспорно, правдой. Я не должен был оставлять ее одну. Я поступил, как эгоист. — Но… — Саран продолжила. — Возможно, это и к лучшему… Теперь мы сможем, наконец, поставить точку в наших отношениях. Глупо скрывать, что они давно развалились… Не понимаю, почему мы так долго тянули с этим…       Я продолжал молчать. В голове было полно мыслей, но я не мог ничего сформулировать в предложения. — Нет, не нужно этого делать       Саран подошла ко мне и обняла. Она пахла так знакомо, так сладко. Я тоже обнял ее. Она была такая родная, такая знакомая. — Не нужно мучить друг друга… Я так устала видеть разочарование в твоих глазах. Пожалуйста. Просто отпусти меня. Давай отпустим друг друга… Без обид, драм и истерик. Без непонятных претензий и глупых обвинений. Пожалуйста, Тэхен…       Я уткнулся лбом в ее плече. Она говорила правильные и логичные вещи. Мы ведь взрослые и умные люди. Но как отпустить ее? Как забыть года проведенные вместе? Мы ведь вместе повзрослели. Мы ведь учились любить вместе. Мы ведь именно такие благодаря друг другу.       Я обнял ее крепче. Я не хотел отпускать ее. Я хотел стоять так с ней еще, и еще, и еще. Саран немного отстранилась и посмотрела на меня. — Ну что ты? — Саран грустно улыбнулась и вытерла слезы с моих щек. Я и не заметил, когда они появились. Что это я? — Я не могу представить мой мир без тебя… — Это привычка… — Нет. — Но ведь мы сможем видеться, быть друзьями… — Но это не то… — Мы справимся, — Саран поцеловала меня в губы. Это был легкий и нежный поцелуй. Он нее пахло, как всегда, клубникой. Боже мой, как я буду жить без этого запаха… — Мы справимся, — прошептала она еще раз и обняла меня. Я уткнулся лбом в ее шелковистые волосы и хотел забыть все вокруг. Просто стоять, обнимая ее.       Потом мы долго лежали, обнимая друг друга. Молча.

***

      Я встал. Долго стоял и смотрел на спящую Саран. Ее ресницы немного дрожали.       Я вышел из ее квартиры, аккуратно захлопнув дверь.       Первое утро моей жизни без нее.