Черноречные сказки

Владимир сидел у окна и внимательно наблюдал за всем тем, что происходило за окном. Вон пролетела дикая птица, вон ветер отчаянно затеребил зелёную листву дубов, вон облако обволокло солнце… Впереди виднелся лесок, за которым протекала река. Но совсем не для того, чтобы высушить её, приехал сюда Вяземский. Ему нужен был только Игорь. Всё остальное почти что не имело значения. Рамки дозволенного смазывались. Если нужно убить — Владимир убьёт. А ведь когда-то он был другим… «То ли Бог карает меня, то ли Тальков приворожил. Но зачем ему нужно это, если даже коснуться себя не позволяет?!» — постоянно думал Владимир. Днём и ночью, ночью и днём он представлял Игоря. Видел его в своих объятиях. Всё тело заливало медовое тепло… Настолько хорошо было рядом с этим светловолосым. С таким непокорным, но таким неземным! Вот и сейчас Вяземский сидел у окна только для того, чтобы увидеть, куда направится Тальков. И тот появился, заставляя сердце Владимира ласточкой затрепыхаться в груди. — Степан! Степан, ирод! — бешено заорал Владимир, заплёскивая бороду слюной и блестя тёмно-серыми глазами, — ступай за ним следом! Узнай всё! Живее! Вскочив, он схватил коренастого старика за плечи и с силой тряхнул. Тот содрогнулся и испуганно захлопал ресницами. Кивнув, понёсся прочь. Владимир прошёлся кулаками по стене и снова подошёл к окну, задыхаясь от переизбытка чувств, глядя на статного Талькова, спешащего в сторону речки.

***

Игорь, добравшись до водной глади, упал на колени и посмотрел на своё отражение в голубой воде. Воображение нарисовало красивое лицо Миши и князь мысленно призвал его. И русал появился! Поднимая брызги и волны, он схватился руками за берег и улыбнулся, взмахивая хвостом: — Я рад тебя видеть. — И я рад. У меня есть новость, — тихо произнёс Тальков, глядя, как капли стекают с тонких губ. Словно прочитав мысли Игоря, Михаил впился в сладкие уста мужчины, настырно толкаясь языком в его рот. Князь размяк и принялся ласкать его язык своим. Тот имел вкус речной воды и диких трав. Как странно. Через мгновение Михаил разорвал поцелуй и мотнул головой, мол, следуй за мной. Его глаза ярко сверкали, напоминая драгоценные камни. Тальков вскочил на ноги и прошёл в камыши, куда его и приглашал Миша. Русал приподнялся на руках и сел на берег. Игорь присел, тоже теряясь в камышах. Не удержавшись, принялся покрывать поцелуями влажное плечо Михаила. — Я, кажется, всегда любил тебя, — шепнул он, страстно зацеловывая шею, которую улыбающийся Миша с удовольствием подставил. Они ласкали друг друга ладонями, вздрагивая. Тальков сходил с ума от гладкой кожи, обводя пальцами спину, плечи, грудь. И в какой-то момент ощутил, что к низу живота прильнуло сильное возбуждение. Михаил рванул вниз штаны князя и ощупал длинными влажными пальцами его округлые ягодицы. Прямо на хвосте, в районе паха, вдруг возник большой член, имеющий такую же чешую и такой же цвет, как хвост. Он призывно стоял. Недолго думая, Михаил заставил Игоря оседлать себя, крепко сжимая ягодицы. Тот густо покраснел, но не отстранился. Лишь упёрся ладонями в красивую грудь русала, заставляя его откинуться на спину. Сжав свой орган, Михаил принялся медленно вводить его в узкий анус, отодвинув в сторону одну ягодицу. Тот проталкивался с трудом, заставляя Игоря хрипло стонать и снова, снова и снова тянуться за сладострастным поцелуем. Когда внутри Талькова оказался большой грубый член, он вскричал и откинул назад голову. Ощущая только лишь дикое желание соития и боль, он принялся двигать бёдрами навстречу толчкам. Они упали в пенный океан оргазма в унисон. Крики смешались, а губы искали друг друга в бешеных поцелуях. Дырка Игоря оказалась слишком узка и потому русал не смог продержаться слишком долго. А член Миши был чересчур большим и чешуйчатым, что вызвало в душе князя чистейший восторг. И спермы было много, слишком много, она лилась и лилась на хвост Михаила, вытекая из расширенного ануса. Потом мужчины лежали на берегу, переплетая пальцы и любуясь лицами друг друга. Так продолжалось долго. Пока солнце не стало так высоко, что начало припекать… Тогда-то князь и вспомнил, зачем приходил. — Вас хотят отравить. Завтра в реку выльют отраву. Я пришёл сообщить это… — тихо и хрипло произнёс Тальков, тут же с болью замечая, как лицо любимого искажает судорога. Тот резко сел и выпустил руки человека.

***

— Люди никогда не оставят нас в покое. Теперь решили отравить реку… — недобро прищурившись, тихо проговорил русал и рухнул в воду. Брызги полетели во все стороны. Тут же вынырнув, он упёрся локтями в берег и посмотрел на одевающегося князя. — Я постараюсь что-то изменить. Это неправильно, — отозвался Игорь. — Что бы ты ни придумал, люди будут снова и снова возвращаться. Снова и снова убивать нас, — Миша отрицательно покачал головой и негромко добавил, — тут нужно хитрее действовать. — Как? — неловкость от близости растаяла. Разум князя поглотил разговор об отравлении речной воды. И он с интересом смотрел на русала, подпоясываясь. — Пусть приходят. А мы уж встретим их здесь. Порешим, — холодно улыбнулся Миша, блеснув глазами. — Но… Они ведь… — начал было князь и осёкся. — Что «они»? — Они мои друзья, — тихо произнёс Тальков и отвернулся. Медленно вышел из камышовых зарослей и двинулся вдоль берега. — Ах, вот как… Зачем же ты тогда рассказал мне о них? — в голос русала зазвучала злость. Он поплыл вперёд, неотрывно глядя на вровень идущего человека. — Ты же всё понимаешь сам, — посмотрев на Мишу, Тальков грустно улыбнулся, — люб ты мне. Такой непохожий на меня… Будто с мира другого. Люб. Михаил замер. Несколько раз моргнув, он вдруг радостно рассмеялся и забил хвостом, создавая фейерверк брызг. Игорь слегка прищурился от водных капель, тоже улыбаясь. Казалось, он мог вечность любоваться русалом. — А раз люб, то не выдашь. К тому же, мы вреда никому не причиняем. Это люди ненавидят нас. Ненавидят за то, что мы не такие, как они, — заговорщески зашептал Миша, резко обрывая свою игру. Тальков какое-то время изучал красивые черты лица, а после кивнул. — Я пойду на эту сделку со своей совестью. Будьте готовы отразить удар. — А ты ничего не слушай и не верь ничему. Ночь выдастся колдовская, — улыбнулся томно Миша во все тридцать два ровных белых зуба. Тальков слегка покраснел, вспоминая момент их неожиданной интимной близости. После махнул на прощание рукой и пошёл в сторону замка. Степан вбежал в покои Вяземского. — Он на реку ходил. А потом спрятался в камышах, — произнёс торопливо, — я не стал приближаться, чтобы не спугнуть. Но что он там делал — как знать… — Он был один? — резко вскочив из-за стола, спросил Владимир. — Я более никого не видал. Степан лукавил. Он уснул под дубом, как только Тальков скрылся в камышах. Именно потому глаза его не увидели того, что могли. И надоела ему одержимость своего хозяина Игорем. Тот думал о нём и днём, и ночью, при том думы эти не имели никаких разумных доводов или предложений. Он просто хотел обладать, совершенно не заботясь о том, чтобы хоть на каплю расположить к себе Талькова. Однажды Степан намекнул на это Владимиру, за что тут же получил сорок ударов розгами. — Чувствую я, что не один он был! — болезненно блестя глазами, взревел Вяземский, отталкивая от себя Степана. Выбежав из своих покоев, он побежал на улицу, полный решимости проверить, что же там происходит в камышах. Но на крыльце столкнулся с объектом своей любви и жар усилился. — Что ж ты бегаешь от меня? Дай мне поговорить с тобой, — вскричал Владимир, крепко хватая Игоря за плечи. — Не о чем говорить нам. Не тронь, — строптиво ответил Тальков и вырвался из хватки, — одумайся! — Ты всё равно моим будешь! — напоминая дикого быка, светловолосый мужчина с шальным взглядом зелёных глаз бросился на Игоря. Тот вбежал в замок и рванул по лестнице наверх. Закрывшись в своих покоях, он принялся раздеваться. Каждый стук в дверь заставлял его поджимать губы. В конечном счёте не выдержал Игорь и сурово выкрикнул: — Не прекратишь — я тебе мечом руки отрублю! Спустя какое-то время Владимир, видимо, устал, ибо тихо стало. Талькова мучила совесть, а Вяземский волновал меньше всего. Подставляя друзей, он не мог не корить себя, но русалы — это те же люди, только более беззащитные, ведь с хвостами. Прав ли Ярослав, да и другие, решившие затравить в реке всё живое? Нет, конечно, нет! Потому Игорь понимал, на что идёт. И муки совести причиняли боль. Но слово было дано и забирать его князь не собирался. С этими размышлениями он и отправился в яркое царство снов. И снились ему леса, луга, поля, да Миша, счастливо смеющийся и обвивающий его хвостом за талию. Даже во сне на щеках Игоря играл красносмородиновый румянец.