Черноречные сказки

— Нельзя теперь тебе тут оставаться. Как начнут искать, кто спутников твоих со свету сжил — на тебя подумать могут, — вдруг заговорил русал, нарушая сладкий мираж. Князь посмотрел в очи Михаила так тепло и нежно, что на душе у того стало светло-светло. — Да куда же я без тебя теперь? — с хрипотцой спросил Игорь, — мне кажется, словно я для того и жил всё это время, чтобы тебя снова встретить. — Но ведь я привязан к реке своей. Не могу встать и пойти, — поглаживая пальцами щёку человека, прошептал русал. — Значит, и мне тут остаться суждено, — улыбнулся Тальков, испытывая только лишь счастье от своей участи, — это ты привёл меня сюда только что? — Я. Ведь гнались за тобой. Я почувствовал это, — ладонь русала переместилась на грудь князя, — и сердце твоё я чувствую. Чище его ничего на свете нет. — Чародей. Ты меня околдовал, — поддавшись желанию, Игорь впился в губы, пропахшие речной водой. И целовал их долго-долго, «испивая». А потом они расстались, потому что Мишу звали из его подводного мира. — Принесёшь мне картинки далёких мест? Ну, таких, каких не увидеть отсюда. Ведь кроме реки этой и пейзажа этого я мира не видел. А какой он, мир? — с детской наивностью вдруг попросил русал, когда Тальков уже отходил от берега. Широко улыбнувшись, он обернулся и тихо ответил: — Мир… он такой разный.

***

Когда князь прибыл в замок, Моисей сообщил, что похоронил Ярослава на местном кладбище. Игорь лишь кивнул. Внутри смешалось слишком много. Нужно было время, чтобы понять, в каком направлении далее двигаться. Он осознавал, что русалы имеют некую магическую силу. Не поэтому ли его так привлекал, пленил Миша? Не поэтому ли из деревни не пошёл никто расправляться с русалами? Может, конечно, и не знали те об убийстве приезжих, да ведь столько лет русалы жили рядом с этими людьми и не были уничтожены… Тальков уж было прошёл в свои покои, как голову пронзила острая боль от удара в затылок. Ахнув, князь коснулся ладонью стены и мешком упал на пол. Очнулся он в тёмном подземелье, ставшем пристанищем для влаги и затхлого запаха. Кое-как приняв сидячее положение, Игорь потёр голову, что буквально раскалывалась от боли. Впереди, в темноте, можно было различить полоски решётки. Князь хотел было вскочить, как прямо за этой чёртовой решёткой возникло ухмыляющееся лицо Владимира. — Ты будешь сидеть здесь, пока не скажешь мне «да». — Значит, никогда не выйду, — сжимая руки в кулаки, Игорь стойко поднялся на ноги, — всю кровь ты мою выпил, окаянный! — Я буду ждать совсем других речей, князь. Посмотрим, сколько ты продержишься без еды и без питья, — осатанело рассмеялся Вяземский. Через миг его силуэт растаял в темноте. Послышались шаги, потом где-то хлопнула тяжёлая дверь и стало тихо.