Судьбоносная гроза

Время шло, жизнь в клубе текла как обычно. Того факта, что между Кёей и Харухи потеплели отношения, так никто и не заметил. Сами изменения происходили медленно и как-то незаметно. Харухи перестала вздрагивать от особо ледяных взглядов Кардинала, изредка принося ему лишнюю чашечку чая. Кёя стал аккуратнее вести учет её долга, иногда подкидывая более дорогую работенку в клубе. Чисто деловые отношения. Если выражаться экономическими или правовыми терминами: такой себе режим наибольшего благоприятствования. Как в торговле. Очередной виток развития их отношений припал на первый конфликт хостов с лобелийским клубом Дзука. Какое, однако, пошлое название. Харухи, эта наглая девчонка, посмела обидеться! Но обо всем по порядку. Во время ежегодной выставки творческих клубов других школ в Оран пожаловали представители вульгарного, по мнению Кёи, женского клуба школы Святой Лобелии. Пожаловали, показали пару представлений и удалились бы восвояси, так нет! Эти три гарпии заинтересовались ничтожным, по их мнению, клубом свиданий, что уже само по себе является оксюмороном. Если мы вам интересны, значит, вы ставите нас на один уровень с собой. Наговорив кучу гадостей и расстроив единственную среди хостов девушку, леди сбежали с поля битвы. В принципе, Кёя не скрывал от членов клуба свои не совсем добросовестные оборудки, но и не говорил о них открыто. Для всех это разумелось само собой. По крайней мере, все в клубе могли такое ожидать, но не простодушная девушка, как оказалось. Карандаш, ушедший с молотка за 30 тысяч йен, она ему никогда не простит просто за то, что он взял его без спроса. В последствии выяснилось: на самом деле, то, что карандашик был изъят в целях наживы, Харухи почему-то не волновало, хотя именно на это обращали внимание лобелийские фурии. Что ж, никто не хочет работать бесплатно. Еще один повод для Кёи подумать, что они могут сработаться, нужно только взять во внимание некоторые особенности характера друг друга. Спустя несколько дней Кардинал и девушка-хост заключили новую сделку, в этот раз длительного действия. Теперь Харухи сама снабжала Кёю некоторыми своими вещичками, пригодными для продажи. Начиналось все с личных вещей, а закончилось крупными поставками простолюдинских дешевых забавных вещичек, продаваемых богатеньким дурочкам втридорога. Теперь хотя бы раз в неделю, а иногда и чаще, Кёя ошивался дома у Харухи. Ранка-сан, как ни странно, был счастлив. Нет, он не воспринимал Кардинала в качестве богатого парня своей дочурки, как он выглядел со стороны, но каковым не являлся. В глазах Фудзиоки-старшего Кёя был надежным человеком, на которого можно оставить его дочь. В итоге, Ранка-сан порой даже отчитывался парню о своей работе, о своих сменах, о том, что происходит дома, еле сдерживаясь, чтобы не сообщить о состоянии счетов. Скажем так, фактически вручил ключ от квартиры и объяснил месторасположение всех заначек. Кстати, ключ от квартиры Кёе действительно достался... В свою очередь Кардинал рассказывал обо всем, что происходит с Харухи в школе, предоставлял досье на её одноклассников и преподавателей и клятвенно обещал заботиться о дочурке Ранки-сан в качестве клубной "мамочки". И все это на фоне плодотворного сотрудничества самой Харухи и её семпая. Харухи радовалась как маленький ребенок. Мало того, что она избавляется от старого ненужного хлама, так ей за это еще и платят! Первыми по обоюдному согласию с молотка ушли детские варежки Харухи. Если за вещи её обихода можно было выручить кругленькие суммы, то за кусочек детства одного из хостов девушки дрались, обливаясь слезами умиления, и повышали аукционные цены до заоблачных высот! Кстати, за идею с детскими вещами девушка также получала небольшой процент от продаж. Еще больше ей начислялось, если Харухи умудрялась уговорить других хостов расстаться со своими вещами. Следующей идеей девушки стала продажа её личных забавных простолюдинских приспособлений. В тот раз они выставили на интернет-аукцион запасную многофункциональную подставку для канцелярских принадлежностей: кусок разноцветного пластика с отделениями для ручек, карандашей, кисточек, отдельными полочками для ластиков и кармашком для линеек. Дешевая штука, до профессионального органайзера, как до луны пешком, но выглядит любопытно, как охарактеризовал вещицу Кёя. Это уже потом, после нескольких совместных прогулок хостов по простолюдинским супермаркетам, на сайте клуба появилась отдельная страница, посвященная забавным простолюдинским штукам, которые продавались в несколько раз дороже рыночной цены, так сказать, для коллекций. Отдельно шла также откровенно странная пища, по типу кукурузных палочек и чипсов разных вкусов; гадость редкостная, но любопытные богачи отрывали товар с руками. Буквально через месяц после заключения сделки Харухи выцыганила у Кёи маленький непрофессиональный фотоаппарат и присоединилась к нелегкому делу штатного фотографа. Это было интересно, захватывающе, иногда девушка даже чувствовала себя заправским шпионом. Стоит ли упоминать, что за каждую удачную фотографию ей немало платили? И пусть со стороны после такого описания Харухи может показаться продажной девкой или несусветной жадиной, но долг в 8 миллионов йен и общение с хитрым скрягой, который видит выгоду во всем (да-да, тут имеется ввиду Кёя), неизбежно накладывают свой отпечаток. Вскоре фотография стала неотъемлемой частью жизни Харухи. Она таскала старенький фотоаппарат с собой везде, даже дома. Неудивительно, что спустя еще пару месяцев у Кёи появилось специальное предложение для клиенток: домашние фотографии Харухи. Они не выставлялись на сайте даже частично, продавались по высоким ценам и передавались из рук в руки в запечатанных конвертах. Клиентки даже не знали, какие именно фотографии были в проданных им экземплярах, пока не распечатывали конверт. Однако их ожидания были полностью оправданны. Как и полнейшая секретность при продаже товара. Дело в том, что фотографии были более откровенными, чем обычно выпускались в сборниках. Нет, никакой обнаженки или чего-то непристойного там не было и в помине. Но сами ситуации, в которых они были засняты, представляли собой что-то настолько семейное и закрытое, что выставлять их на широкое обозрение совесть не разрешила даже Кёе (хоть и не помешала на них зарабатывать). Тем более этот пакет услуг предоставлялся только проверенным клиенткам, и то они сначала подписывали хитросоставленные документы, запрещающие не только показывать фото кому-то еще, но и рассказывать об их содержании. Кардинал подстраховался со всех сторон. Сами же фотографии обязаны своим появлением тому факту, что, как уже было сказано ранее, Кёя приобрел привычку постоянно находиться у Харухи дома. Вот они и фотографировали друг друга, когда становилось скучно. Так в продаже появились просто золотые экземпляры. Харухи делает домашку, сидя за столом. Харухи на диване читает книгу. Харухи готовит обед. Харухи на том же диване спит в обнимку с учебником по японской литературе. Харухи, свернувшись калачиком, спит в собственной постели, укрывшись по самую макушку. Были и другие фотографии, о которых почти никто не знал, только разве что сами создатели, и хранились они исключительно в личных архивах Харухи, Кёи и, что примечательно, Ранки-сан, так как некоторые самые интересные фото сделал именно он. Харухи в одной пижаме достает чашки с верхней полки. Харухи в фартуке поверх все той же пижамы готовит завтрак. Кёя с обнаженными плечами, прикрытыми одеялом, спит в постели Харухи. Разбуженный и очень злой Кёя убийственно смотрит в камеру, лежа все в той же постели. Кёя и Харухи спят в обнимку на диване, окруженные ворохом распечатанных фотографий, где-то на заднем плане светится ананасом ноутбук. Харухи и Кёя дрыхнут в обнимку в постели Харухи, слава богам, оба в полных комплектах одежды, иначе папочка их прямо там и убил бы! Кёя на кухне в одних пижамных штанах и огромной чашкой кофе в правой руке сидит за разделочным столом. Все эти фотографии были сделаны тогда, когда Кёя, наплевав на все приличия, начал оставаться на ночь в доме семьи Фудзиока. Кстати, папочка почти не ругался, когда это произошло впервые. Дело было ближе к концу первого семестра, близились летние каникулы, семестровые контрольные уже были написаны, в общем, ничто не мешало сидеть по ночам с клубными документами. Инцидент с больным зубом Хани-семпая только что подошел к концу, и Харухи добросовестно помогала Кардиналу разбираться со счетами за новую гору сладостей, предварительно сторговав себе 0,8% долга. Да, Кёя посчитал, что целый процент это слишком много! Хотя сама Харухи начинала торговаться с расчетом всего на 0,4%, но она об этом никому не признается... Они вдвоем сидели в комнате у Харухи. Шел третий час ночи. На единственном в комнате расстеленном футоне вальяжно восседал Кёя, устало поглядывая на разложенные перед ним бумаги. — Фудзиока-кун, подай карандаш, — сказал он, не глядя в сторону сидящей за письменным столом девушки. — Фудзиока-кун, карандаш! Харухи... Отсутствие ответной реакции заставило юношу поднять глаза от бумаг: Харухи мирно спала, пуская слюни на тетрадный лист с расчетами. Кёя заткнулся. И когда это она успела заснуть? Внезапно парню вспомнилось, что последний раз он слышал её ответ на какую-то из сказанных реплик около часа назад, а, значит, времени отключиться от реальности у девушки было предостаточно. — Пожалуй, ты права... — пробормотал Кёя себе под нос, потирая глаза под очками. — Пора спать... Парень как можно тише сложил все листы в стопку, переложил их на стол, аккуратно снял с Харухи её жуткие старые очки, в которых она ходила дома, давая глазам возможность отдохнуть от линз, и медленно переложил девушку на футон. Та, свою очередь, не просыпаясь, на чистых рефлексах обняла Кардинала за шею и отказалась его отпускать. Юноша оказался в сложной ситуации, хватка у Харухи крепкая, а будить её не хочется. А вызывать машину, ехать домой, будить прислугу хотелось еще меньше. Тут же Кёе вспомнилось, как удобно и спокойно ему спалось в обнимку с Харухи на Окинаве, и решение принялось само собой. Кое-как дотянувшись до веревочки выключателя (для этого ему пришлось приподняться вместе с девушкой на руках), хост улегся на футон в чем был, укрывшись краешком одеяла. Сняв свои очки, Кёя устроил Харухи поудобнее в своих объятиях и почти моментально уснул. Утро следующего дня встретило двух хост-клубовцев громким охом Ранки-сан, который, придя утром с ночной смены, обнаружил в постели своей дочери незнакомого парня. М-да, не узнавать Кёю без очков это видимо семейная особенность... Все, что происходило дальше, могло бы получить награду за лучший комедийный момент. Ранка-сан в ступоре. Проснувшийся от его вскрика Кёя приподнял голову, медленно нащупал сбоку от себя очки, не надевая, грозно посмотрел сквозь них на потревожившего сон государя безумца, благополучно с спросонья не идентифицировал отца Харухи, шикнул на него и, устроившись поудобней, снова притянул к себе Харухи (которая к удивлению так и не проснулась) и сладко засопел в две дырки. Харухин папенька пооткрывал какое-то время рот, видимо собираясь что-то сказать, но не решаясь, отмер, хитро улыбнулся и пошел за фотоаппаратом, ибо эти двое потом не поверят, а у него будет компромат, хи-хи. Все это произошло часов в 7 утра. Окончательно Харухи и Кёя проснулись где-то в полдесятого. Конечно, это было утро субботы и никто не мешал им спать до полудня, но Харухи привыкла просыпаться пораньше даже на выходных, а соня Кардинал рядом с девушкой необъяснимо хорошо высыпался. Проснувшись, они какое-то время подслеповато смотрели друг другу в глаза, а потом почти одновременно потянулись за поцелуем, нежным, неглубоким, просто ленивое соприкосновение губ. Это входило в привычку... Однако оба не обратили на это особого внимания, будто все так и должно быть. Та самая сделка о закрытых дверях сама собой продлилась на неопределенный срок. — Доброго утра! — негромко поздоровалась Харухи, выбираясь из кольца чужих рук. — Доброго... — отозвался брюнет. — Утречка!!! — провозгласил Ранка-сан, влетая в спальню дочери, услышав оттуда сонное копошение. Сидящие на футоне дети расфокусировано на него взглянули. Оба лица не выражали никаких эмоций. Почти одинаковые позы и одинаковая измятая одежда. "Сиамские близнецы!" подумалось папеньке. Молниеносным движением Ранка-сан достал из-за пазухи фотоаппарат и сделал еще одно фото на память. А потом скомандовал, — А теперь умываться и завтракать! Уже за завтраком Ранка-сан невзначай спросил, уже перебирая в голове виды оружия, которым он воспользуется в зависимости от ответа: — И чем же вы вчера вечером занимались, пока меня не было? В ответ подростки одновременно недоуменно воззрились на него сквозь очки, а потом также синхронно перевели глаза вверх и вправо, ненадолго покидая бренную реальность. Первой откликнулась Харухи, сонно глядя перед собой: — Я кроме счетов и цифр ничего не помню. — Аналогично, — той же сонной интонацией подтвердил Кёя. Папенька загадочно улыбнулся. Не соврали. Казнь откладывалась на неопределенный срок. Немного подумав, Ранка-сан добавил: — Кёя-кун, спать в одной постели с незамужней девушкой все же неприлично... Тем более, когда дома больше никого нет. Ты ведь понимаешь, о чем я? — пожурил он парня. — Папа! — возмутилась Харухи. Кардинал лишь серьёзно кивнул в ответ. Папенька расслабился: больше таких эксцессов не предвидится. Ранка-сан понял, как же он ошибался, тем же вечером. Несколько человек, одетые в форму с семейным гербом семьи Отори доставили в квартиру семьи Фудзиока новый футон, два комплекта постельного белья, мужскую пижаму и предметы личной гигиены явно дорогих марок. Когда Фудзиока-старший расписался за доставку, ему вручили небольшой конверт и удалились. В конверте была карточка всего с одной фразой: "Во избежание. О.К." Папенька нервно засмеялся... Ему вдруг стало интересно, осознает ли сам Кёя всю серьёзность своих намерений по отношению к Харухи. Уж слишком сильно эта посылка напоминала предъявление своих прав. Парень будто пришел к отцу девушки просить места в спальне его дочери, что в дальнейшем вполне могло трансформироваться в предложение руки и сердца.