Точка невозврата из мечты

Красивейшая баллада для настроения http://mp3s.cc/song/bonfire_give_a_try/ Грелль очень удивился, проснувшись в своей постели — он точно помнил, что заснул в библиотеке, разомлевший после массажа Гробовщика. И еще больше удивился, найдя на тумбочке у кровати записку от Уилла, в которой тот сообщал о том, что дает Греллю выходной. Что это такое случилось с Уилли, что он стал таким добрым? Ответ нашелся в маленьком белом конверте, обнаружившемся тут же: «Попросил Уилла дать тебе выходной на весь день, отдыхай и наслаждайся. А в полночь жду тебя у библиотеки, не опаздывай. Твой принц.» И рядом картинка в виде довольно улыбающейся рожицы Гробовщика. Хм-м, у библиотеки? Еще одна ночь писанины? Но почему-то Грелля такая перспектива совсем не расстроила, ему очень хотелось увидеть Гробовщика, и если для этого снова придется исписать пару сотен страниц — что ж, он готов! Подпись приятно грела сердце — принц! Это было так романтично! Вообще принцы в представлении Грелля выглядели несколько иначе, но так то были обычные принцы, а Гробовщик был особенным, сильно отличавшимся от остальных жнецов. Как и сам Грелль. Может, это судьба, и они созданы друг для друга? Прикрыв глаза, Грелль улыбался своим мыслям, прижимая записку к сердцу. Что же задумал Гробовщик? Ответ предстояло узнать лишь в полночь. А до этого было еще много времени чтобы привести себя в порядок — понежиться в ванне, переодеться в чистую одежду. После нелегкой смены на пожаре и пары дней в архиве это было весьма кстати. Но поздним вечером, когда алый жнец вовсю кокетливо крутился перед зеркалом в предвкушении предстоящей встречи, его книга смерти вдруг ярко засветилась. Грелль открыл ее и с удивлением увидел несколько мерцавших на ее страницах имен. Ну Уилли, обманул, значит? Обещал выходной, но не сдержал обещания? В порыве праведного негодования, он схватил бензопилу и ринулся разбираться. Убитый жнец оказался совсем юным — вчерашним выпускником академии; он лежал на каменной мостовой в луже собственной крови с перерезанным горлом, глядя невидящим взглядом прямо перед собой. Грелль каждый день отнимал жизни людей, их смерти давно уже стали для него обыденностью, вид же мертвого диспетчера приводил в замешательство, вызывал тревогу. И жалость — паренек был совсем юным, и страх, что любой из департамента мог бы оказаться на его месте — и Уилли, и стажер Грелля, Нокс, да и сам Грелль. Раньше он не боялся однажды умереть, воспринимая смерть как естественный исход всего существующего в этом мире, сейчас же, когда в его жизни появился Гробовщик, и между ними начало зарождаться такое хрупкое и волшебное чувство, Греллю очень хотелось бы, чтобы это волшебство продлилось как можно дольше. Уильям о чем-то беседовал с одним из представителей руководящего состава жнецов, после подошел к Греллю и передал ему книгу смертей погибшего. — Возьмите, диспетчер, тут всего три души, которые Томас не успел собрать, — со вздохом молвил он, — понимаю, у вас выходной, но ситуация чрезвычайная, а вы находились ближе всех к месту где нужно забрать души, потому я вас и вызвал. — Уилли, что происходит? — Грелль, словно загипнотизированный, все еще не мог отвести взгляда от тела юноши. — Вероятно, демоны, — тот поправил секатором очки. — Четверо вчера на пожаре, один сегодня… Ни пленок, ни душ, лишь пустые оболочки с единственной смертельной раной. Я подал прошение в совет жнецов для проведения расследования, пусть срочно свяжутся с Адом, ведь такое поведение демонов недопустимо, это прямой повод развязать войну… Грелль поежился при слове война, вспомнив множество шрамов на теле Гробовщика. Нет, он был совсем не прочь поучаствовать в сражении, адреналин и много прекрасной алой крови были бы ему только в радость, но сейчас в его животе порхали бабочки, а душа тосковала по любви и нежности, и вместо того, чтобы охотиться на демонов, ему сейчас больше всего хотелось оказаться в объятиях своего принца. — Советую поторопиться, до момента смерти осталось всего десять минут, а жнецы должны быть пунктуальными. Уильям, как всегда, был в своем репертуаре: ни дня без нравоучений, но когда Грелль уже развернулся на каблуках, чтобы отправиться на задание, положил ему руку на плечо и тихо молвил: — Будьте осторожны, диспетчер Сатклифф, демоны не дремлют, как знать, скольких еще жнецов подстерегает опасность… С завтрашнего дня дам распоряжение всем выходить на задания по двое, и патруль надо бы организовать. — Хорошая идея, — не мог не согласиться с ним Грелль, — я буду осторожен, обещаю. Просмотр коротких пленок троих младенцев, умерших под завалами сгоревшего здания, не занял много времени, и через несколько минут Грелль был на месте. Гробовщик уже был там, и Грелль ахнул, едва его увидев — тот был в элегантной форме жнеца, длинном черном плаще, и выглядел просто потрясающе, почти как статуя самого себя, стоящая в библиотеке. Волосы его были собраны в высокий хвост, а длинная челка красиво лежала по обе стороны лица, не скрывая пронзительных желто-зеленых глаз. Алый жнец замер в восхищении, пытаясь что-то сказать, но не находя слов. В голову вдруг пришла фраза Уилла — «Даже дети с удовольствием предлагали ему свои души — Легендарному жнецу…» И Грелль их понимал. Такому мужчине хотелось предложить не только душу, но и всего себя. — Выглядишь потрясающе! — восторженно выдохнул он. — А что, у нас сегодня намечается какая-то особая жатва, поэтому ты выглядишь так устрашающе прекрасно? Тот лишь усмехнулся и протянул ему нежную белую розу. — Не угадал, сегодня у нас намечается свидание, а форму жнеца я надел, чтобы больше соответствовать твоему видению принца, хе-хе-хе. Ну как, похож? — он с интересом наблюдал за вновь потерявшим дар речи жнецом. Грелль взял цветок и часто закивал. — Ты… почему ты раньше так не одевался? Нет, твоё одеяние гробовщика тоже милое, но сейчас ты весь такой… такой… — Грелль не сводил с Гробовщика взгляда, полного восторга и обожания. — К чему носить форму, когда ты в отставке и все время проводишь с трупами? — пожал тот плечами. — Ну что, идем? — Идем. А куда? — аловолосый был в радостном предвкушении. — В одно чудесное местечко. Уверен, тебе понравится, — галантно взяв под руку смущенного Грелля, Гробовщик заговорщически ему подмигнул и повлек за собой, но не ко входу в библиотеку, а за угол здания. — Закрой глаза, хочу сделать тебе маленький сюрприз… Тот повиновался, и Легендарный, бережно поддерживая, подвел его к деревянному подъемнику у стены. Вместе они ступили на его площадку, и Гробовщик опустил рычаг, заставив подъемник тихо и беззвучно поплыть вверх. Они поднимались все выше и выше, Грелль нетерпеливо спрашивал, можно ли уже открывать глаза, Гробовщик не разрешал, обнимая его сзади за плечи и прижимая к себе, и от этой интриги, а еще больше — от близости их тел, по коже Грелля бежали мурашки, и кровь приливала к щекам. Библиотека жнецов не имела крыши, она постоянно надстраивалась — люди продолжали умирать, требовалось все больше места для хранения их пленок, поэтому строительные работы не прекращались никогда. Вот и сейчас шло строительство нового этажа; уже были возведены две стены, образуя угол, в котором были сложены балки и каменные плиты, а впереди открывалась потрясающая по своей красоте панорама. — Теперь можешь смотреть. Грелль открыл глаза и ступил на каменный пол, сделал несколько шагов — и застыл на месте в немом восторге. Вокруг простирался огромный шатер темного ночного неба, на котором сияли тысячи звезд. Жнец смотрел на них, на молочно-белый диск луны, и ему казалось, что до всего этого можно дотянуться рукой. Он сделал шаг им навстречу, еще один, и еще — небесные светила манили, мигали яркими огнями, кружили голову, и Грелль шел к ним, позабыв обо всем. — Я конечно предполагал, что тебе тут понравится, но ты, похоже, слишком впечатлительный юноша, — Гробовщик подошел сзади и очень вовремя обнял Грелля за талию, удерживая на краю пропасти. Тот, очнувшись, посмотрел вниз и инстинктивно отпрянул. Легендарный отвел его подальше от манящей глубины. Грелль выглядел счастливым и смущенным, эмоции на его лице сменялись непрестанно: то он застенчиво улыбался, то смущенно опускал глаза и водил по губам лепестками белой розы, слегка краснея. Сегодня он не стал пользоваться косметикой, и Гробовщик мог видеть едва заметные веснушки на его щеках, что было невероятно трогательно. — Когда я был студентом академии — частенько выбирался сюда, тишина и вид ночного неба всегда меня манили, глядя на всю эту звездную бесконечность, было так здорово мечтать… Взяв розу из пальцев Грелля, Легендарный осторожно, чтобы не поранить шипами, вложил тонкий гибкий стебель ему в волосы над ухом и переплел вокруг него несколько прядей, чтобы цветок не выпал от свободно гуляющего тут ветра. — Ты тоже был мечтателем? И о чем же… были твои мечты? — Сатклифф смотрел на него с нескрываемым любопытством.  — Да так… Где бы свежий труп для экспериментов найти и каким образом заставить его двигаться без души… Я всегда был экспериментатором, за что регулярно получал нагоняи от преподавателей, что, впрочем, меня не останавливало. — Совсем не романтично, — сморщил носик Грелль, — разве может труп двигаться без души? Уж ты-то лучше всех знаешь, что внутри мертвеца нет ничего, кроме гниющего мяса. — Это если изъять пленку из тела. Но можно создать копию и записать на нее фальшивые воспоминания, склеить разорванные концы и заставить эту пленку бежать по кругу… Тогда тело сможет двигаться, но… это уже будет не человек... — покачал головой седовласый. — Выходит, твои эксперименты напрасны? — Я постоянно дорабатывал недочеты, как знать, может, когда-нибудь у меня и получилось бы воскресить умершего, сохранив его память и разум… — Но это же не по Уставу! Все что смертно — должно умирать. Кому, как не тебе знать, что нельзя поворачивать вспять этот процесс... — удивлению Грелля не было предела. Как Легендарный жнец мог творить такие вещи, наказание за которые было весьма суровым, вплоть до развоплощения? — Убивать тех, чьих имен нет в книге смертей тоже нельзя, но ты ведь совсем не думал о правилах, когда наслаждался видом горячей красной крови своих жертв, а, Грелль? — палец Гробовщика легонько пробежался по его щеке и виску, щекоча и вызывая мурашки; только сейчас алый жнец заметил, что его длинных ногтей больше нет. Тот проследил за его взглядом и усмехнулся. — Периодически я их состригаю и снимаю лак, ногтям нужен отдых. — Это правильно, — поддержал его Грелль, — а масляные ванночки делаешь? — Обязательно, и еще погружаю кончики пальцев в нагретую соль. Секунду они смотрели друг на друга, потом одновременно прыснули со смеху. — А на полях отчетов ты случайно не рисовал? — Грелля просто распирало от любопытства, он непременно хотел знать, сколько еще общего было между ними. — Иногда, — вкрадчиво шепнул Гробовщик, не сводя глаз с его восторженно-счастливого лица, — гробики, расчлененных людей, и за это меня тоже часто ругал мой начальник. — И за длинные волосы? — осмелившись, алый жнец коснулся рукой его лица и отвел назад седые пряди челки, упрямо пытавшиеся скрывать яркие золотисто-зеленые глаза. — Да, и еще за проколотые уши, — Гробовщик обнял Грелля и привлек к себе. — Я был не сильно дисциплинированным жнецом, совсем как ты… — Может, поэтому ты мне сразу и понравился? — руки аловолосого скользнули на его шею, обвились вокруг нее, предвкушение чего-то нового и волшебного переполняло все его существо. Он чувствовал, что сейчас должно было случиться, и с трепетом ждал наступления этой минуты. — В одежде или без? — хихикнул тот. — Да ну тебя, — фыркнул Грелль и сам потянулся губами к его губам. Поцелуй получился долгим, нежным и проникновенным, Грелль таял в объятиях Гробовщика, отдаваясь во власть его рук и губ, и был просто на седьмом небе от счастья. Потому что сегодня все было как в сказке — свидание с прекрасным принцем, чудесная белая роза, что он вплел в его волосы — символ восхищения, чистой и искренней любви, и этот поцелуй под звездами… Слишком идеально для того, чтобы оказаться реальностью. Грелль неожиданно отстранился, выражение безмятежного счастья на его лице сменялось тревогой и страхом. Высвободившись из его объятий, он отбежал на несколько метров и замер, обхватив себя руками за плечи. — Что с тобой? — Гробовщик догнал его и коснулся плеча, в ответ на что Грелль резко дернулся, сбросив его руку. Обойдя его, он увидел, что Грелль беззвучно плачет. — Я тебя чем-то обидел? — растерянный, не понимающий такого его поведения, он хотел было его обнять, но тот снова дернулся, пресекая его попытку. — Нет… не знаю… — бормотал он сквозь всхлипывания, — просто все слишком хорошо, так не бывает! Я вчера нарассказывал тебе всего, а сегодня ты решил сыграть для меня роль принца? Пожалел, решил утешить того, кого все отвергают, да? — Слезы текли по его щекам из-под очков, вспыхивая серебристыми искорками, отражая струящийся сверху лунный свет. — Ну ты и выдумщик, — покачал головой Гробовщик, беря его за руку. — Я пригласил тебя на свидание только потому, что ты мне нравишься, такой, какой есть, других причин не было. — Мне стало страшно, — признался Грелль, по привычке аккуратно промокнув платочком глаза, забыв, что сегодня на ресницах нет туши, что могла бы размазаться. — Страшно, что все закончится. Настанет утро, ты из принца превратишься в занятого работой жнеца, а я снова останусь один… Гробовщик лишь вздохнул. Приобняв Грелля, он отвел его к груде балок, где можно было присесть и откуда открывался чудесный вид на бескрайние небесные просторы и звездный океан. Устроив его голову на своем плече, он принялся тихонько его укачивать, прижимая к себе и ласково поглаживая его холодные пальцы. — Понимаю твои страхи, — тихо заговорил он. — Нам, жнецам, дарована вечность, но часто ценой за это становится одиночество… Мы привязываемся к смертным, но их век короток, и они нас оставляют, так случалось и со мной, и с тобой. Мы храним о них память, ты — плащ Ангелины, я — погребальные медальоны тех, кто был мне дорог, но этих людей больше нет с нами, они превратились в прах... Мы же — словно звезды, вечные странники в бесконечных просторах бытия. Холодные и беспристрастные, мы собираем души, пишем отчеты — изо дня в день, из года в год; проходят столетия, а для жнецов ничего не меняется. И для некоторых из нас это невыносимо, мы начинаем искать того, с кем могли бы эту вечность разделить… Грелль сидел, прижавшись к Гробовщику, пригревшись, уже почти успокоившись от монотонных укачиваний и его спокойного голоса. — Почему так происходит? Что кому-то достаточно работать и быть при этом счастливым, как Уиллу, а кто-то бежит от однообразия и одиночества и делает что-то не по Уставу, как мы с тобой? — Человеческая душа — сложная субстанция… — Гробовщик переплел пальцы Грелля со своими. — Мы ведь тоже когда-то были людьми, с чувствами, эмоциями… Став жнецами, мы забыли о том, кем были, очистка сознания обязательная процедура, иначе само наше существование было бы невозможным из-за испытываемых чувств, но… Иногда система очистки дает сбой, и у жнеца сохраняется частичка человечности. Желание жить своим умом, иметь привязанности, любить… — Любить жнеца Устав не запрещает. Только вот жнецы к любви что-то не стремятся, — вздохнул Грелль. — Большинство — не стремится, — согласился Гробовщик, — но бывают и исключения. Ты ведь слышал историю Эрика Слингби и его напарника, пораженного шипом смерти — Алана Хамфриза? Алан умирал, но так желал быть с Эриком, а тот ни за что не хотел его отпускать, собирал тысячу невинных душ ради его спасения… Они пошли против всех, нарушив правила только лишь ради призрачной надежды быть вместе… Увы, все оказалось напрасным. Жаль, что оба они проиграли Смерти… — в голосе его слышалось искреннее сожаление. — Да, жаль... — согласился Грелль. — Но их чувства заслуживают восхищения! Разве это не прекрасно — так сильно любить и умереть в один день, в один час? И пусть для них все закончилось — они ушли вместе, рука об руку, и сейчас, наверное, бродят где-то там, в других мирах, затерянных среди звезд… — его пальцы сильнее сжали пальцы Гробовщика, мечтательный взгляд устремился в мерцающие миллионами ярких точек небеса. — А у нас все только начинается, — Легендарный посмотрел на Грелля, и в его взгляде было столько нежности, что тот поверил в правдивость его слов. — И ты всегда будешь моим принцем? — Грелль смотрел на него доверчиво, с надеждой, но где-то в глубине зелени его глаз все еще плескались остатки страха быть отвергнутым. — Всегда. Если ты этого захочешь… — Гробовщик легко коснулся губами его щеки.— Смотри — звезда падает, не хочешь загадать желание? — Хочу. Грелль поднялся, зачарованно наблюдая за ее полетом, глаза его блестели от счастья. — Хочу, — вдохновенно начал он, — чтобы наши чувства стали еще сильнее, и чтобы мы умерли в один день, как Эрик и Алан! — Только не будем спешить, ладно? — Гробовщик тоже встал и приобнял его, провожая взглядом почти уже исчезнувшую из виду светящуюся точку, мысленно загадав то же, что и Грелль. Жить долго и счастливо и умереть в один день, разве не так случается в красивых сказках? Они оба слишком долго ждали друг друга, слишком долго грезили о любви одинокими ночами, разве не заслуживают они теперь хоть немного сказочного волшебства? Эта ночь для них была полна звезд и поцелуев. Жнецы рассказывали друг другу всякие забавные истории про свои студенческие годы и преподавателей, смеялись, целовались, лежали на холодном каменном полу, прижавшись друг к другу, и смотрели ввысь, туда, где слабо светился млечный путь, таинственно мерцали созвездия, и величавая луна купалась в своем холодном серебристом сиянии. Ветер приятно обдувал их кожу, играл с длинными волосами; оба они были полностью во власти ветра и звезд, и ощущение полета и единения с космосом и целой вселенной не покидало их. — Правда ведь, мы — как эти далекие звезды... — задумчиво прошептал Грелль, — но так ужасно быть холодным одиноким огоньком в вечности… — Иногда звезды сталкиваются и сливаются, образуя единую, похожую на знак бесконечности, и могут существовать так много лет… — Гробовщик нежно перебирал пальцами алые волосы любимого, с которым волею судьбы наконец мог быть рядом.— Больше ты не будешь одиноким блуждающим огоньком. Если уж нам дана вечность — я хочу разделить ее с тобой. Грелль лишь улыбнулся в ответ и крепче сжал его руку.