Точка невозврата из мечты

Руководством департамента «Несущие Смерть» было решено организовать патрулирование улиц Лондона. Пропадали души людей, то и дело находили убитых жнецов. Гробовщик исследовал тела и вынес вердикт, что смертельные раны были нанесены демоническим клинком. Руководство Ада было весьма удивлено поступившей от жнецов жалобе и обещало разобраться и наказать виновного, нарушившего перемирие. Но дни шли за днями, а поймать коварного демона всё не могли. Несколько дней спокойствия прерывались очередным убийством, двойным, поскольку жнецы на задания теперь ходили парами. В департаменте стали тщательно отслеживать время сбора душ, и как только наблюдатели замечали задержку — немедленно телепортировалось на место, где должны были умереть люди, но не умирали. И неизменно находили там окровавленные тела жнецов, лишенные душ и пленок с воспоминаниями. Идеально отлаженная работа ангелов смерти то и дело давала сбои, люди не умирали в назначенное время, и это было неправильно. В Аду искренне недоумевали: кто это такой возмутительно дерзкий и неуловимый взялся истреблять жнецов, разыскивали виновника, но результатов это пока не давало. Опасаясь за жизнь Грелля, Гробовщик определил его себе в пару, и все обходы они неизменно совершали вместе, а в свободное от работы время, несмотря на тревожную обстановку, предавались романтике. Гробовщик вел себя, как истинный джентльмен — дарил Греллю розы, приглашал на свидания — на крышу библиотеки, на кладбище, в свою похоронную контору — чаю попить, вскрытие трупа продемонстрировать, что встречалось аловолосым на ура и всегда вызывало восторги. Наконец он встретил того, кто не считал его сумасшедшим, с кем он мог говорить обо всем, что его волновало и интересовало. Своего принца, который был очень понимающим и не обрывал его рассказов о том, как прекрасны тела самоубийц, бросившихся с высоты, и лежащих в лужах крови и алых брызг, а соглашавшимся, что алый цвет украшает этот серый мир, и что в гробу такой труп будет смотреться куда интереснее умерших обычной бескровной смертью. Они могли подолгу сидеть и любоваться закатами, звездами в далеких небесах, слушать пение ночных птиц на кладбище, рассказывать друг другу всякое или просто молчать в объятиях друг друга, в перерывах между поцелуями. О большем разговоров пока не заходило. Грелль доверял Гробовщику, но где-то в глубине души все еще сомневался, боялся поверить в то, что его мечта сбылась, сам же Гробовщик легко мог читать все эмоции Грелля на его лице, в его глазах, и не заводил нескромных разговоров, давая ему время привыкнуть к себе и понять, действительно ли он хочет того же, что и сам Гробовщик. Этот день они снова провели вместе, патрулируя улицы; Грелль параллельно скашивал души, согласно своей книге смертей. Их было немного, последнюю нужно было забрать как раз под конец рабочей смены, без четверти полночь. Трогательно держась за руки, жнецы неспешно брели по пустынным улицам ночного Лондона, внимательно всматриваясь в обгоревшие останки города. — Эх, поскорее бы найти этого демона или демонов… — выпустив пальцы Гробовщика из своих, Грелль потянулся, зевнул и доверчиво прижался щекой к его плечу. — Почему как только у меня наконец стала налаживаться личная жизнь, начались все эти убийства, и мы вместо того, чтобы заниматься чем-нибудь приятным, сутки напролет разыскиваем всякую рогатую нечисть? — Наверное это испытание для нас обоих, — предположил Гробовщик. Он снова был одет как жнец, и нес с собой свою большую косу. — А что, ты уже успел соскучиться по приятностям? — Ты же знаешь, что да, мне тебя все время не хватает… — остановившись, Грелль сексуально провел кончиком языка по нижней губе. Не сводя с Гробовщика полного обожания взгляда, он обхватил руками его шею и, оттеснив к стене полуразрушенного дома, начал жадно целовать. — Не хочу никаких испытаний, к чему они? Хочу просто быть с тобой, узнавать о тебе что-то новое, гулять по кладбищу и возиться с трупами — все, что угодно, только бы больше не разлучаться! — бормотал он, лихорадочно перемежая фразы поцелуями. — У нас для этого целая вечность впереди, — улыбался ему Гробовщик, — а что обо мне тебе бы хотелось узнать? — Да хоть что-нибудь! Ты весь такой загадочный, я ведь ничего о тебе не знаю, ни имени, ни возраста, даже то, что ты жнец, узнал совсем недавно! — У принцев свои секреты, — хихикнул тот, наслаждаясь волнующей близостью Грелля и его поцелуями, — разве тебе было бы интересно со мной встречаться, если бы я сразу о себе все рассказал? — Конечно! Мы познакомились не так давно, а мне кажется, что я знаю тебя целую вечность, что знал всегда, просто не мог найти, а еще ты… потрясающе целуешься, — Грелль снова приник к его губам, даже не подозревая, насколько был близок к истине. Гробовщик с нежностью прижал его к себе и еще долго не отпускал, целуя снова и снова того, по кому так истосковался, к кому не смел даже приблизиться целую сотню лет… — Ты прав, — согласился он, когда их казавшийся бесконечным поцелуй все же закончился. — Я стал слишком замкнутым с тех пор, как покинул ряды жнецов и начал вести затворнический образ жизни. Можешь спросить меня сейчас, о чем захочешь, и, может быть, я удовлетворю твое любопытство… — Может быть? — хмыкнул Грелль, обиженно надув губки. — Ну ладно, я все равно спрошу… — алый жнец на несколько секунд замолк, обдумывая свой вопрос, и Гробовщик, признаться честно, готов был услышать от него пожелание узнать его имя — об этом его постоянно спрашивали и люди, и жнецы, но вопрос Грелля его несколько озадачил. — Расскажи о том, как ты сделал меня жнецом. Золотисто-зеленые глаза упрямо смотрели на него в ожидании ответа, и Легендарный вздохнул. — Ты ведь понимаешь, что всех подробностей я тебе рассказать не могу — не имею права, — начал было он, но Грелль его перебил: — Значит, все-таки, не расскажешь? — в голосе алого жнеца звучала нескрываемая обида. — Ну почему же, кое-что поведаю… — в глазах его вспыхнули веселые искорки, а лицо приняло мечтательное выражение. — Однажды я явился к одному смертному юноше и представился его смертью, думал, он испугается, начнет спрашивать, сколько ему еще осталось дней, или часов… Но нет, он дерзко заявил, что я перепил дрянного вина и возомнил себя невесть кем, и удрал от меня, бросив на прощание, что поверит в то, что я смерть, только если я явлюсь к нему как положено — с косой и на белом коне. Грелль секунду растерянно смотрел в его смеющиеся глаза, потом и сам заулыбался. — Ты, наверное, подумал — «Какой наглец!». Если бы мне кто-то заявил подобное — ух я бы разозлился! На коне! Да когда такое было, чтобы жнецы на конях разъезжали? — Лет двести назад, наверное, — задумавшись, изрек Гробовщик. — Некоторые люди могли видеть жнецов на конях, так родилось множество легенд об образе смерти. А потом на совете высших жнецов было принято решение упразднить коней, чтобы наводить на смертных меньше ужаса в их последний час, так что, если бы твой конь не погиб при пожаре, я бы снова явился к тебе пешим, и ты снова бы посчитал, что я не в себе, — добродушно усмехнулся он, притягивая Грелля к себе. — Так ты что же, за мной на коне приехал? — ахнул Грелль. — Пошел на поводу у смертного? — Сам знаешь, как монотонны будни жнеца, — пожал плечами Гробовщик, — а тут хоть какое-то разнообразие. Тот конь, кстати, до сих пор у меня, можем как-нибудь прокатиться на нем, если захочешь… — Тот красивый, с белой гривой? — оживился Грелль. — Бледный, кажется? — Нет, другой, который серый, в яблоках. Себастьян. — Что, серьезно? Себастьян? — Грелль фыркнул, мысленно проведя ассоциацию с его тезкой-дворецким. — Ты сам его так назвал, в своей человеческой жизни. — Я ее совсем не помню, — вздохнул Грелль, уткнувшись лбом в его грудь.— Жнецам ведь стирают память, да? — Это необходимо для нашего же блага… — Гробовщик зарылся лицом в его алые волосы и прикрыл глаза, наслаждаясь едва ощутимым ароматом розы, исходящим от них. Яркий лучик света из прошлого, с которым он был разлучен на много лет, стал его настоящим, его Грелль снова был рядом, и осознание этого разливало тепло и покой в его истосковавшейся душе. — Сколько же тебе лет, если во времена жнецов-всадников ты уже был в седле? — спрошено это было как бы невзначай, но с явным умыслом получить побольше информации. — Это уже второй вопрос за сегодня, — не поддался на провокацию Гробовщик. — Да ладно, скажи, — не отставал Грелль, — четыреста? Четыреста пятьдесят? — Ты мне льстишь, — усмехнулся тот. — На самом деле уже восемьсот лет как двадцать семь… — О! Всегда мечтал встречаться с мужчиной старше себя, а получалось лишь со студентами да недавними выпускниками… — В сияющем взгляде Грелля, устремленном на объект его симпатий, читались восторг и восхищение. Затем опустил взгляд и молвил, смущаясь: — Я хотел тебе кое-что сказать… — И я хотел, но если уж ты начал — то договаривай. — Нет, давай ты первый. — Ну хорошо. — Гробовщик приподнял его лицо за подбородок, мимолетно приласкав пальцами щеку, и долго смотрел в его глаза изучающим взглядом, словно сомневаясь, стоит ли начинать разговор. — Ну? — поторопил его Грелль. — Может... останешься сегодня у меня? - осторожно предложил тот. — В департаменте нас уже любовниками считают, а мы даже ни разу не ночевали под одной крышей. — Или крышкой, — хихикнул Грелль. — Я ведь помню, как ты однажды обещал мне показать один интересный гробик… Наверное, пора уже… — он бросил на Гробовщика многозначительный взгляд. — Так это значит- «да?» — Я подумаю, — пообещал Грелль, дразняще скользнув пальцем по его губам. Вывернувшись из его объятий, он отошел на несколько шагов и подхватил стоявшую неподалеку бензопилу. — Сейчас вот душу скошу, вернусь и скажу свое решение. Я быстро, душа совсем рядом, на соседней улице, — подмигнув, он послал Гробовщику воздушный поцелуй и в несколько прыжков исчез из виду. — Возвращайся скорее… — прошептал вслед ему Гробовщик. Начинали сбываться и его самые сокровенные мечты. Жертва сегодня была неинтересной — пожилой мужчина, сердечный приступ. Грелль привычным движением завел бензопилу и уже занес ее для смертельного удара, как вдруг ощутил какое-то движение за спиной, а в следующую же секунду шею пронзила резкая боль, и прядь алых волос, срезанная чем-то очень острым, упала к его ногам. Молниеносно развернувшись, он машинально выставил работающую бензопилу перед собой, и она с визгом и скрежетом, высекая искры, встретилась со сталью длинного клинка, который сжимало в руке существо в черном балахоне, скрывавшем лицо. Судя по двум красным уголькам глаз, мерцавших из темноты капюшона — демон. — Ах ты адское отродье, да как ты посмел мне прическу испортить? — разозлившись не на шутку, Грелль принялся размахивать своей устрашающей косой смерти, пытаясь достать ею противника, но тот ловко отбивал все его атаки и даже сумел полоснуть его кинжалом по ключице, чем вызвал в алом жнеце новую вспышку ярости. Демон был силен и изворотлив, ловко отбивался, не давая к себе приблизиться, и все время норовил ранить соперника, делая неожиданные выпады. Несколько раз смертоносное острие проходило в миллиметре от лица Грелля, но тот не сдавался, нападая и выкрикивая в адрес демона всяческие ругательства. — Что, хочешь убить меня, душу мою заполучить, нечисть поганая, а вот выкуси, не на того напал! Грелль Сатклифф сумеет за себя постоять, уж поверь, и когда моя бензопилочка доберется до тебя, твоя кровь окрасит эту серую мостовую в прекрасный алый цвет! Получай! Выпад — снова мимо. Демон злорадно ухмылялся, отражая удары Грелля и нападая, тот яростно защищался и тоже нападал, хотя уже понял, что демон очень силен, и перевес силы явно не в его пользу. Но не сдавался, подогреваемый жаждой мести и за убитых жнецов, и — еще больше — за прядь волос, самым возмутительным образом срезанную с его головы. Когда она теперь отрастет снова, волосы-то не регенерируют, как ткани. Подоспевший на шум сражения Гробовщик и прибывшие на место не скошенной души жнецы во главе с Уильямом Ти Спирсом уже с минуту молча наблюдали за бившимися не на жизнь, а на смерть демоном и алой смертью, которые были столь увлечены друг другом, что не заметили их появления. Гробовщик несколько раз порывался вступить в бой и помочь Греллю, но Уильям удерживал его за руку, качая головой. — Если вы обнаружите себя, Грелль отвлечется от противника и пропустит удар, а это может стоить ему жизни, посмотрите — демон сильный, ни секунды передышки ему не дает, — склонившись к уху Гробовщика, едва слышно прошептал Ти Спирс. — Пожалуй, ты прав, надо действовать внезапно для демона, обезопасив при этом Грелля. — также тихо ответил тот, напряженно всматриваясь в сражающихся. — Сможешь отсюда дотянуться до него своим секатором и ранить? — Постараюсь… — бесшумно достав из-за спины свою косу, Уильям долго прицеливался в постоянно перемещающуюся в воздухе черную мишень, у него была только одна попытка, любой промах мог оказаться фатальным для аловолосого диспетчера, что мелькал рядом, принеся ему смерть от клинка демона. Или от косы его собственного начальника, попавшей не по адресу. Но надо было решаться, Уильям это понимал, каждая секунда промедления могла оказаться роковой. И он сделал то, на чём за много лет уже набил руку — удлиннив ручку секатора, он с размаху опустил его прямо на черный капюшон демона. Немного промахнулся, попав вместо головы по плечу, но это отвлекло того на долю секунды. Чем и воспользоваться Грелль, изо всех сил вонзив бензопилу на полном ходу в его грудь. Кровавые ошметки плоти полетели во все стороны, облепив торжествующе хохочущего жнеца липкой буро-алой массой. Демон сдавленно вскрикнул от боли, на какие-то доли секунды замер, казалось, в большом удивлении, но тут же создал портал и провалился в него. Грелль заглушил бензопилу и опустился на забрызганную кровью мостовую, светясь от гордости. — Вы видели, как я его, а? Получил по заслугам, подлый демонишка, будет знать, как со жнецами связываться! — ликующе потрясая над головой своей окровавленной косой, Грелль бросился на шею обалдевшего Уильяма и принялся целовать его куда придется, щедро пачкая при этом его идеально чистый костюм демоническими жидкостями. — Спасибо, Уилли, твой секатор сегодня оказался очень кстати, он мне, можно сказать, жизнь спас! — Не за что, диспетчер… — Ти Спирс отцепил от себя алого жнеца и отряхнулся, подумав, что химчистки теперь никак не избежать. — Рад, что вам удалось остаться живым в этой стычке несмотря на то, что перевес силы был явно на стороне демона… — Да уж, он казался просто неубиваемым, и совсем не пах как демон, я даже не заметил, как он появился и попытался меня убить… — Грелль вдруг резко посерьезнел, провел рукой по порезу на шее и поморщился, рана оказалась довольно глубокой и сочилась кровью. — Ты ранен? — обеспокоенный Гробовщик порывисто обнял его, бегло осматривая раны. Та, что на шее, ему совсем не понравилась.  — Да… Этот нахал хотел мне горло перерезать, но не сумел… Только ранил, да волосы испортил… — Грелль, словно загипнотизированный, разглядывал руку, по которой текла его же собственная кровь. — Тебя спасли длина волос и цепочка очков, лезвие прошло вскользь, не будь их — даже не знаю, что бы сейчас с тобой было… — лицо Гробовщика выражало крайнюю степень волнения. — И зачем я только отпустил тебя одного… Ты что же, совсем ничего не почувствовал, когда этот демон объявился? Грелль лишь покачал головой и развел руками. Легендарный крепко прижал его к себе, словно боясь, что тот может исчезнуть, алый жнец уткнулся носом в его шею, обняв в ответ; весь мир сейчас сконцентрировался в этом таком важном для обоих объятии. — Кхм, я конечно все понимаю, — кашлянул Уильям, разрушив эту идиллию, — но смертный, который должен был умереть, до сих пор жив… Грелль, Уильям и Гробовщик одновременно посмотрели на хрипящего мужчину, который в ужасе наблюдал за всем происходившим, его часы были сочтены, и он мог видеть и жнецов, и демона, и кровавое сражение, случившееся прямо на его глазах. А вот умереть не мог, потому что его смерти сейчас было совсем не до жатвы. — Лучше мне им заняться, — резонно заметил Гробовщик. Нехотя отпустив Грелля, он улыбнулся, включив все свое обаяние, пропустил челку сквозь пальцы, заведя ее назад, и направился к умирающему, чтобы даровать ему, наконец, вечный покой. — Верное решение, — заметил Уильям, протягивая Греллю свой белоснежный, идеально выглаженный носовой платок, — этому мужчине и так досталось лицезреть то, что ему никак не полагалось видеть, пусть хоть смерть явится к нему в благопристойном виде. Грелль лишь хмыкнул в ответ, но платок принял и зажал им рану. Он был в долгу перед своим начальником, поэтому даже не стал язвить и пререкаться. Уильям разрешил двум сопровождавшим его жнецам вернуться в департамент и подошел к уже закончившему просмотр пленки Гробовщику. — Демон сбежал, это нехорошо. Думаете, он посмеет вернуться? — Судя по силе этот демон из высших, значит, оправится от ранения косой жнеца и вернется. Мстить. Тебе и Греллю. Тревожное выражение вновь вернулось на его лицо, беспокойство о Грелле, вина за то, что он не пошел с ним сразу, бередили его душу. — Значит, надо быть начеку, — Ти Спирс привычным движением поправил секатором очки. — Как Грелль? Его рана опасна? — Нет, в этот раз его не по уставу длинные волосы и цепочка, украшающая очки, спасли ему жизнь, но рану следует зашить, так регенерация пойдет быстрее, и он потеряет меньше крови. Уильям кивнул, соглашаясь со всем сказанным, призадумавшись над словами Гробовщика. «Волосы, конечно, всем жнецам департамента так скоро отрастить невозможно, но может хотя бы цепочки для очков раздать? Да нет же, что за глупая идея!» — раздраженно оборвал он свои мысли и устало потер пальцами переносицу. Греллю, конечно, повезло, но он был сильным и бесстрашным жнецом, не растерявшимся и с легкостью вступившим в бой с демоном, который был гораздо его сильнее. Другой бы на его месте не справился. Уильям и сам сомневался, выстоял ли бы он сам против такого соперника, скорости реакции и движениям которого можно было только позавидовать. — Я составлю отчет о произошедшем и отправлю его в совет руководящего состава, — очнувшись от раздумий, молвил он. — И закрою Сатклиффу выдачу заданий, ему ведь потребуется время, чтобы залечить раны? — Отдых ему не помешает, — кивнул Легендарный. — Я займусь раной Грелля и его косой, заодно проверю, что же за кровь у этого странного демона. Гробовщик уже собрался уходить, и даже сделал несколько шагов, но вдруг обернулся. — Спасибо, Уильям,  — тихо молвил он, — спасибо за всё. Начальник третьего лондонского департамента молча наблюдал, с какой теплотой Гробовщик обнял Грелля, как бережно проводил его до телепорта, где они оба скрылись и исчезли из виду. Любовь… Как редко случается она между жнецами, призванными исполнять свой долг и нести смерть, не отвлекаясь на чувства и переживания, и как счастливы те, кому выпадает шанс полюбить и оказаться любимым… Раньше Уильям изредка, но позволял себе мечтать о Легендарном жнеце, надеяться, что он изменит свое к нему отношение, но после того, как состоялось их с Греллем знакомство, надежда покинула его сердце. Потому что эти двое были созданы друг для друга, нуждались друг в друге, и спорить с этим было бессмысленно; их взгляды и та нежность, что сквозила в каждом прикосновении, в каждом объятии, говорили об их чувствах красноречивее всех слов. Уильям вернулся в департамент, где его уже ждали бумаги и отчеты. И книга, которую ему удалось разыскать в парижской библиотеке, когда он был там в командировке. Очень старая, в потрепанном кожаном переплете, с выцветшими страницами, текст на которых местами был едва читаем. На обложке ее поблекшей позолотой витиеватым почерком было выведено название: «Учение о душах человеческих и их предназначении. Избранные души и их распознавание».