Точка невозврата из мечты

Когда-то давно на написание этой главы меня вдохновил трек Skillet — Whispers in the Dark, и его русская кавер версия от коллектива Panhead band, но… чего-то не хватало, и глава довольно долго пылилась в папке с черновиками. Пока не появился ОН — Everblack. Со своей русскоязычной версией вышеупомянутого хита. Творческий подход к переводу, вокал с надрывом, греллевской страстностью — всё это неслабо меня зацепило. И, наконец, появилась законченная версия этой главы. Спасибо моему светлому Музу за то, что дал сил продолжить эту работу, однажды он уже помог мне преодолеть кризис в первой части фанфа, предшествовавшего этому, о том, как все начиналось, теперь это случилось снова, после двухлетнего перерыва наконец настал тот самый продный четверг) Та самая вдохновляющая композиция https://www.youtube.com/watch?v=B58OBfM-8A4&ab_channel=Skillet — оригинал https://www.youtube.com/watch?v=j9ARzdSieLI&ab_channel=DanisMiryasov — первый кавер https://www.youtube.com/watch?v=gXJJmkATlfg&ab_channel=EverblackMelodies кавер от Everblack

Страх, что тебя окружает, Оставив шрам, исчезает Столкнувшись с тем чувством, Что дарит крылья… © Everblack, кавер версия Skillet — Whispers in the Dark.

Время шло, Хеллморт какое-то время не появлялся в мире людей и жнецов не трогал. Зато из Рая и Ада стали доходить вести о том, что теперь он истребляет ангелов и демонов. Та же схема — у убитых не было пленок воспоминаний. Руководство Департамента жнецов, казалось, вздохнуло свободно — рогатый начал совершать вылазки в Ад, вот пусть Люцифер со своими приближёнными им и займётся. В конце концов, демоны в адской тюрьме не досмотрели, и побег произошёл по их вине, значит, пусть теперь они сородича и отлавливают. Но, очевидно, коварный Хеллморт оказался не по зубам не только жнецам, но и ангелам с демонами, потому как изловить его ни те, ни другие не смогли. И он вернулся, на этот раз не в мир людей, а прямёхонько туда, где обитали ангелы смерти. И снова начал нападать — на этот раз избирательно, только на членов руководящего состава. Теперь тел жертв на месте преступления не оставалось, демон уносил их с собой. Куда — неведомо, возможно, туда, где скрывался сам, в неизведанное и опасное пространство между мирами, где так легко заблудиться. Гробовщик не понимал действий демона. Сначала рядовые диспетчеры, потом — ангелы и демоны, теперь вышестоящие жнецы, почему он вдруг сменил тактику? Искал его, жнеца из своего прошлого? Но зачем? Тогда, в Аду, Хеллморт забрал у него почти всё, что мог, оставив глубокие шрамы на его теле и в душе, чувство вины за вверенный под его командование отряд, который он не сумел защитить, чувство отвращения к себе после перенесённых пыток. Что ещё было нужно этому демону, зачем он появился сначала в мире живых, а затем и имел наглость являться в мир жнецов? После того, как пропал второй жнец из руководящего состава, совет решил срочно организовать вылазку в междумирье для поимки демона. Ибо терпеть его вольности и дальше уже было невозможно. Грелля на собрание не пригласили, но он настоял, чтобы пойти туда вместе с Гробовщиком и хотя бы просто подождать его рядом с залом заседаний. В конце концов, он смог уцелеть после стычки с демоном и считал, что имеет полное право принять участие в его поимке. Едва собрание закончилось, и Гробовщик вместе с другими жнецами вышел из зала — Смерть какой привлекательный в своей форме жнеца, с высоко зачёсанными и собранными в хвост волосами, Грелль немедленно оказался рядом и повис на его шее. — Ну что, они согласились? Ты ведь возьмёшь меня с собой? Да? Да?! Ты ведь сказал на собрании, что мне обязательно надо быть там, что я единственный, кто остался живым после встречи с ним, мы сражались, я смог его ранить! — тараторил он, не давая сделать Гробовщику ни шага. — Только не говори, что они отказали, я все равно пойду с тобой, какое бы наказание мне за это не светило! Гробовщик легко отцепил Грелля от себя, положил свою ладонь ему на плечо, прижав указательный палец другой руки к его губам, призывая прервать словесный поток. — Тише, тише, хе-хе-хе, всё в порядке. Конечно же, я привёл руководству весомые аргументы в пользу того, что твоё присутствие было бы весьма кстати в экспедиции по спасению похищенных жнецов и возможной поимке демона, и они не были против. Ты идёшь с группой и со мной, отправляемся завтра ночью. — Отлично! Мы обязательно схватим этого мерзавца! Радости Грелля не было предела. В последние несколько дней он только и говорил о том, как хочет встречи с Хеллмортом, чтобы покромсать того бензопилой, и умолял Гробовщика открыть ему портал между мирами, или пойти туда вместе, если уж одного его он отпускать категорически отказывался. — Спасибо, что попросил за меня, а то всё — ты не должен там появляться, это слишком опасно… — Одному — действительно опасно, с группой жнецов — совсем другое дело. Понимаю, как трудно тебе бездействовать, когда такое творится, ты жаждешь сражений, мой кровавый жнец… Гробовщик был вполне искренен. Хоть он и опасался всерьёз за жизнь Грелля, но понимал, что того не удержать, что он любыми путями будет искать встречи с Хеллмортом, и пусть уж лучше эта встреча между ними не произойдёт тет-а-тет. — Уильяма надо бы тоже взять с собой: если демон кого-то ищет — то логично было бы предположить, что меня или его, это ведь он огрел его по макушке своим секатором. Если мы вместе окажемся в междумирье, этот Хеллморт может на нас клюнуть, и тогда уж ему не поздоровится! — Грелль грозно поднял бензопилу и потряс ею в воздухе, словно угрожая невидимому врагу. — Не нравится мне, что ты хочешь быть наживкой, — сокрушенно вздохнул Гробовщик. — Не волнуйся на мой счет, уж я себя в обиду не дам! Не представляешь, как мне хочется вонзить бензопилочку прямо в его голову, и окрасить его блондинистые волосы в прекрасный красный цвет! — Грелль был полон энтузиазма. — А если он окажется сильнее? — остудил его пыл седовласый. — Не забывай, этот демон силён и хитёр, его так просто не одолеть. А я… — он взял пальцы Грелля в свои, легко поцеловал их кончики и, немного помедлив, прижал к своей груди, — я очень боюсь тебя потерять… — Не потеряешь, — Грелль игриво потёрся кончиком носа о его нос и быстро поцеловал. — Я готов сразиться с ним, он должен ответить за всё, что сотворил — за каждого убитого им жнеца, а уж за то, что он сделал с тобой, — глаза Грелля грозно сверкнули. — Он ответит по полной! — И всё равно я беспокоюсь, не будь безрассудным, когда встретишься с ним снова, — Гробовщик крепко обнял любимого, зарывшись лицом в его волосы, и замер. Он понимал, что Грелль вряд ли станет вести себя благоразумно, встретившись с Хеллмортом лицом к лицу, и даже если пообещает это ему сейчас — сразу же забудет, едва увидев демона. Потому что одержим местью и жаждой демонической крови. И нет такой силы, какая могла бы его удержать от неверного шага, такой уж характер был у его любимого жнеца. — Ты в меня не веришь? — Грелль положил голову ему на плечо и вздохнул. — Я знаю, как сильно ты меня любишь, как боишься потерять, и поверь, я не стану очертя голову бросаться на его клинок. Ты видел меня в бою, знаешь, на что я способен, и что просто так меня не взять. — Знаю, — Гробовщик переплел его пальцы со своими и поцеловал в висок. — Я тоже был сильным и отважным, когда встретился с Хеллмортом. И, тем не менее, ничем хорошим это для меня не закончилось. Поэтому меня пугает то, что он может причинить тебе зло, именно сейчас, когда я наконец нашел тебя, и мы снова вместе… — Снова? — Грелль непонимающе уставился на Гробовщика. Тот очень серьёзно посмотрел на него и крепче сжал его руку. — Я должен рассказать тебе кое-что, идём. Грелль послушно проследовал за ним в портал, соединяющий мир людей и жнецов, и вот они уже оказались в их спальне. — Присядь, — Гробовщик кивнул на их двуспальное ложе любви в виде гроба, зажёг несколько свечей и прошёл к одному из шкафов с колбами, что стояли вдоль стены. Вытащив с самой верхней полки пыльную чёрную шкатулку, он вернулся к Греллю и сел рядом с ним. — Хочешь раскрыть мне какую-то тайну? — Грелль несмело покосился на шкатулку, покрытую толстым слоем пыли. — Её давно не открывали… — Почти сто лет, — согласно кивнул Гробовщик, бесцельно водя пальцем по одной из её граней. — Так может и не стоит открывать? — выразил сомнение Грелль. — Если ты так долго хранил эту тайну — к чему раскрывать её сейчас? — Потому что время пришло. Я хочу, чтобы ты увидел то, что там, внутри, — с этими словами он протянул шкатулку Греллю. — Открой её. Грелль медлил. Узнать тайну Гробовщика, конечно, было очень интересно, но это одновременно и пугало, что там могло быть такого, что он так долго скрывал? — Ну же, ты ведь хотел узнать моё имя, не так ли? — подбросил интриги седовласый. — Да не так уж и хотел… я уже привык называть тебя Гробовщиком. — Знаешь, не нравится мне эта штука, лучше убери, я не хочу её открывать. Грелль заметно нервничал, с неприязнью поглядывая на чёрный ящичек. — Не бойся, тут нет ничего страшного. Лишь память о том, кем я был когда-то, о том, кого полюбил больше смерти и нарушил правила Устава, совершив то, что жнецам делать строго запрещено… — он задумчиво рассматривал подстёршиеся узоры на запылённой крышке. — Твоя смертная любовь? Ты хранишь какие-то его вещи? — встрепенулся Грелль. — Да, — просто ответил Гробовщик. — Ни один смертный не вызывал во мне столь сильных чувств, он был первым. И для захоронения его тела я смастерил свой первый гроб… — он прикрыл веки, погрузившись в воспоминания. На суде ему помимо всего прочего припомнили и ту задержку во времени, что потребовалась для того, чтобы устроить похороны физической оболочки Грелля. М-да, тогда ему здорово досталось за нарушение дисциплины и правил Устава, но он не жалел ни о чём. — Ты до сих пор его любишь? — Грелль пытливо посмотрел на Гробовщика. — Наверное, часто навещаешь его могилу? — Она находится в Париже, так что — нет. Да и ни к чему это, в могиле лишь прах и тлен, а любовь — нетленна, и даже Смерть порою перед нею бессильна. С этими словами он решительно открыл крышку и придвинул шкатулку к Греллю. Тот несмело опустил глаза. Внутри лежало несколько исписанных листов бумаги, на них — очки жнеца, рядом — локон каштановых волос, перевязанных чёрной бархатной лентой, да портрет молодого мужчины в форме мушкетёра, нарисованный, очевидно, очень давно, судя по затёртости бумаги. Что-то знакомое угадывалось в чертах его лица, высокой, худощавой фигуре, но что — Грелль никак не мог понять. Руки его сами потянулись к бумагам. Очень старым, пожелтевшим от времени. Грелль начал читать. И чем дольше читал, тем чаще становилось его дыхание, и шире глаза. Он снял перчатки, некоторое время беспокойно теребил шейную ленту, в конце концов, развязал её и отбросил в сторону, спешно расстегнул ворот рубашки. Сейчас ему нестерпимо хотелось дышать полной грудью, хотя в этом для жнеца не было никакой необходимости. Но горло сжимало от содержания прописанных чернилами строк: «Дэниэл Грейв совершил ряд проступков… недопустимые действия в отношении смертного Грелля Сатклиффа… вмешательство в естественный ход его жизненных событий… Далее следовали подробные описания действий подсудимого. … И за это вышеназванный жнец приговаривается к ста годам военных действий без права видеться с тем, в отношении кого им были произведены противоправные действия… По истечении сего срока наказание может считаться исполненным, и все ограничения — снятыми». Далее следовало много подписей членов судебной комиссии, печати, дата составления документа. Грелль не мог поверить тому, о чём сейчас узнал. Нет, он догадывался, что в прошлом каким-то образом пересекался с седовласым жнецом, уж очень сильно его влекло к Гробовщику. Но внезапно оказаться тем самым, который пожелал, чтобы за его душой жнец прибыл на коне и ради которого потом понёс столь суровое наказание — такого Грелль и предположить не мог. Дрожащими руками он вернул бумаги на место, взял из шкатулки прядь волос, подержал в пальцах несколько секунд и снял с неё бархатную ленту. Подойдя к висевшему на стене зеркалу, Грелль достал свою расчёску, провел по всей длине волос раз, другой… Алые пряди с каждой секундой темнели, пока полностью не поменяли свой цвет на темно-каштановый. Такой же, какого цвета была сохранённая прядь. Сняв алый плащ и жилет, оставшись в одной рубашке, Грелль подвязал волосы лентой, собрав их в хвост, как у мушкетёра с портрета. И повернулся к Гробовщику. На лице того читалось величайшее волнение, он порывисто встал, сделал несколько шагов к Греллю, с силой сжал его руки, в глазах его стояли слезы. Прошлое и настоящее, сон и явь сливались воедино, становясь реальностью, Грелль-человек и жнец Грелль Сатклифф сейчас представляли собой одно целое, объединившись в единый любимый образ. — Я что же, все это время ревновал к самому себе? А ты всё знал, и ничего не рассказал мне о нашем общем прошлом, даже тогда, когда срок наказания уже истёк? — Грелль растерянно смотрел на Гробовщика. — Я хотел, чтобы ты полюбил меня по велению сердца, а не потому, что узнал, что когда-то мы были вместе и обещали встретиться по другую сторону бытия. — А мы такое обещали? Прости, я… Это ведь было до моей смерти? Гробовщик молча кивнул. — Сейчас ты сам всё увидишь. Смахнув слезинки со щёк, он снял со своей руки кольцо, что носил все время, надел его на палец Грелля и нажал на крышку-камень. Фрагмент плёнки светящейся зеленоватой змейкой взвился ввысь. Зачарованно смотрел Грелль на мелькающие кадры своей прошлой жизни — а это были именно они, это он понял сразу, как пропустил её сквозь пальцы. Он снова проживал те последние минуты Грелля-человека, влюблённого и любимого, ощущал, как умирает: тот сковывающий тело смертельный холод, и невесомое кружево снежинок, падавших на его лицо — и не таявших. И такое желанное присутствие любимого жнеца рядом, и тоску, разрывающую сердце. Тогда он прощался со свой человеческой жизнью, и со Смертью — Дэниэлом Грейвом, которого полюбил, и с которым ему предстояла долгая разлука. Слова прощания, обещание встретиться там, за чертой, слова любви, что жнец шепнул ему на ухо за секунду до того, как вонзить в него свою косу смерти — всё, запечатлённое на плёнке, вихрем пронеслось перед его взором, после чего она с шелестом скрылась под зелёным камнем кольца. Грелль не замечал слёз, текущих по щекам. Он неотрывно смотрел в золотисто-зелёные глаза напротив, глядевшие на него с тоской и нежностью, и невыразимой любовью, которую Гробовщик пронёс сквозь годы, и не мог найти слов, чтобы выразить всё, что сейчас чувствовал. На плёнке Грелль видел светловолосого жнеца, с гладкой бледной кожей; тот же, что сейчас стоял перед ним, был полностью седым. Шрамы покрывали его лицо и тело, а на ресницах белым инеем застыли слёзы, пролитые им в тот день, когда снегопад заметал холодеющее тело его возлюбленного. И этот иней не растаял до сих пор, оставшись немым напоминанием о прошлом. — Разве это того стоило? — наконец негромко промолвил Грелль, привлекая Гробовщика к себе, трепетно прижимая к своей груди. — Из-за какого-то смертного лишиться всего, оказаться в отряде штрафников… — Стоило! — ни тени сомнения не прозвучало в ответе Гробовщика. Резким движением он поднял голову и с вызовом взглянул на Грелля. Лицо его всё ещё было влажным от слёз, но во взгляде читалась твёрдая решимость. — Ты не хуже меня знаешь, как однообразна бытность жнеца, каждый новый день мы разделяем тела и души людей, снова и снова. Идут годы, века, но ничего не меняется, никогда. И вдруг появляется тот, кто привносит в твоё существование смысл, яркие цвета и любовь… Так почему я должен был отказаться от неё, отказаться от тебя?.. Ради бездушных правил Устава? Боясь наказания руководства? Я устал жить в подчинении, по расписанию, я встретил тебя, и хотел быть рядом с тобой, вопреки всему. И неважно, чего мне это стоило! Грелль невольно залюбовался Гробовщиком. Такой уверенный, такой смелый, и такой влюблённый в него… Ради такого мужчины он бы спустился в Ад без малейших колебаний, если бы знал в то время, что Гробовщик там, в плену. Но тогда он не знал, и даже не мог представить. — Ты самый невероятный жнец, какого я когда-либо знал, — улыбнулся он, отводя с его лица вновь упавшую на глаза чёлку. — Может, поэтому я и влюбился в тебя снова? Не зря ведь мне всегда казалось, что мы уже где-то встречались. Жаль, что я не помню всего, что было… — Тогда ты тоже предположил, что я не совсем в ладах с головой, что я просто нетрезвый могильщик, а вовсе никакая не Смерть, — улыбнулся и Гробовщик. — Я называл тебя гробовщиком? — И ещё мсье Смертью, когда наконец поверил в мою жнецовую природу. Но прозвище Гробовщик мне понравилось больше. И я стал так называть себя, когда вышел из госпиталя и ушёл в мир людей. Там я мог хоть недолго, но видеть тебя, да и Уильям иногда заходил, рассказывал о том, как ты. — И Уилли всё знал?! — хмыкнул Грелль. — М-да, все всё про меня знали, кроме меня самого. — Да, он видел фрагмент твоей плёнки, который я не сдал в архив вместе с основной её частью, а оставил себе. Я не мог быть рядом, поэтому попросил его за тобой приглядывать. — А я-то думал, чего это он замалчивает некоторые мои проступки перед руководством, не испытывая при этом особой ко мне симпатии… — Я строго соблюдал все условия моего наказания, не показывался тебе все те сто лет, которые оно длилось, не давал о себе знать. Ты должен был сам найти меня, и полюбить, только так мы снова могли быть вместе. — И это случилось! Смерть милостива к своим подданным и, порою, исполняет их желания, — на губах Грелля играла счастливая улыбка. Ему вдруг стало спокойно и легко, теперь он знал, почему их с Гробовщиком отношения завязались так легко и развивались так стремительно, почему оба сходили друг по другу с ума. Их общее прошлое. Две души, предназначенные друг для друга — как там говорил Гробовщик во время их последнего разговора. Грелль как-то видел у Уилла на столе книгу с похожим названием, о душах, и решил, что надо бы её одолжить и прочесть. — Вот поэтому я не хочу, чтобы ты безрассудно погиб от рук демона, — печально молвил Гробовщик. — Я люблю тебя, ты — самое дорогое, что у меня есть, и я очень не хочу, чтобы у нас всё закончилось, едва начавшись. — И я тебя люблю. Дэниэл… Так непривычно называть тебя по имени, — Грелль смотрел на него с немым обожанием. Подарив любимому один из своих самых нежных поцелуев, он озорно улыбнулся. — Поэтому я уже очень хочу, чтобы поскорее настало завтра, и мы пошли ловить этого психа Хеллморта! Моя коса смерти жаждет его крови! — Опять ты за своё, — покачал головой Гробовщик. — Основная цель нашей экспедиции — найти пропавших жнецов и вернуться с ними обратно. А уж поймаем ли мы такого сильного демона, не зная точно, что нам это удастся без потерь — это ещё неизвестно. Пообещай мне, что не будешь безрассудным и не кинешься его убивать сразу, как только увидишь. — Мне будет очень сложно сдержаться, — помедлив, таки признался Грелль. — Когда я вижу твои шрамы — хочу порезать его в лоскутки, а ты желаешь, чтобы я сдерживался. — Понимаю, но надо узнать о нём побольше и разработать тактику. В одиночку с ним никому не справиться. Он безжалостен, непредсказуем, что у него на уме — не знает никто. — Себастьянчик обещал разузнать, — напомнил Грелль. — Странно, что он до сих пор не прислал обещанного голубя. Гробовщик, казалось, о чём-то задумался, глядя в одну точку, рассеянно почесывая ногтями шрам, что опоясывал его шею. Нахлынувшие воспоминания о демоне были для него не самыми приятными. Грелль наблюдал за ним с минуту, потом решительно перехватил его запястье, выведя тем самым из транса. — Ты слишком много думаешь об этом демоне, — констатировал он, — это делает тебя уязвимым перед ним. И боязнь потерять меня — тоже. Так не пойдёт, ты должен изменить отношение к сложившейся ситуации. Гробовщик удивлённо посмотрел на него, не совсем понимая, к чему тот клонит. — Он всего лишь демон, вернее, полу-демон, пусть и сильный, и опасный, но не бессмертный, потому что даже Смерть смертна, — терпеливо начал объяснять Грелль. — Он один. Жнецов, что отправятся по его душу, много. Мы будем сражаться, найдём его слабые стороны и сумеем победить это сумасбродное существо. Просто поверь в это. Тебе сложно, я понимаю, после всего, через что ты прошёл, но тогда он был в Аду, в своей родной стихии, у него были помощники, а сейчас он совсем один. И, заметь, он всегда нападал на одиночек. Если его окружит целая группа жнецов, со всеми он не сможет справиться! — И сейчас прячется между мирами, где совсем не так просто находиться, особенно длительное время. Это место сводит с ума, лишает бдительности и мешает сосредоточиться… И почему я сам об этом не подумал? — Гробовщик с нежностью посмотрел на Грелля. Тот выглядел очень довольным, и, похоже, был настроен весьма игриво. — Знаешь… — Грелль долго и задумчиво рассматривал пуговицы его форменного пиджака, поглаживая их пальцами, потом начал неспешно их расстёгивать, одну за другой. — Не думаю, что так будет, но всякое же может случиться… — покончив с пиджаком, он начал также неторопливо заигрывать с каждой пуговицей его жилета и рубашки. Форма жнеца — это, конечно, красиво, но как же долго её снимать… — Ты о чём? — охотно включившись в игру, Гробовщик принялся синхронно расстегивать рубашку на Грелле, также медленно и эротично, постепенно обнажая всё большие участки его утонченно-бледной кожи. — Ну, например, что-то пойдёт не так, и мы не сможем вернуться… — С пуговицами было покончено, и губы Грелля влажно сомкнулись на соске Гробовщика, заставив того сдавленно вскрикнуть от неожиданности. — Возможно и такое, — порывисто прошептал тот, прижимая любовника к себе и одаривая его соски ответной лаской, чуть прикусывая их и заводясь всё сильнее. Эта зеркальная игра начинала ему очень нравиться. — Поэтому я хочу… — пальцы Грелля скользнули вверх под рубашку Гробовщика и плавным скользящим движением стянули и её, и пиджак с жилетом на пол. И вот уже нетерпеливо пробирались к поясу его брюк. — Хочу, чтобы эта ночь стала для нас незабываемой. Приподняв лицо Дэниэла двумя пальцами, Грелль приник к его губам своими, попутно стягивая брюки и бельё вниз. Короткими быстрыми поцелуями покрывал он его шрамы — тот, что пересекал лицо, проходил вокруг шеи, наконец, тот, что был прямо над сердцем. — Хочу, чтобы ты запомнил эту ночь, мои поцелуи, ласки, чтобы их ты вспоминал раньше, чем то, что было с тобой в Аду. А я уж постараюсь, чтобы так всё и было, поверь. Гробовщик верил. Горячие поцелуи Грелля были весьма убедительным доводом, не оставляющим сомнений в искренности его намерений. Избавившись от своих высоких сапог, мешавших процессу раздевания, Гробовщик уже вовсю ласкал пальцами обнажившиеся бедра Грелля, отвечая на его поцелуи, прижимаясь к нему в порыве страсти, с трепетом ощущая его упругую твёрдость. Ему тоже стало легко и радостно. Будь, что будет, а сейчас есть только он, и его любимый мужчина, и их взаимная всепоглощающая любовь, которой оказались не страшны ни время, ни обстоятельства, ни даже сама Смерть. Когда одежды на обоих совсем не осталось, Грелль развязал ленту в волосах Гробовщика, как финальный штрих, завершающий картину его невозможно притягательной красоты. Длинные пепельные волосы жнеца, что были собраны в высокий хвост, мягко рассыпались по его плечам и спине. Увидев восторг, отразившийся на лице Грелля, Гробовщик соблазнительно улыбнулся, взял его чудесную расчёску, что до сих пор лежала на кровати, и принялся медленно, прядь за прядью, возвращать яркий алый цвет волосам жнеца. — Пусть прошлое останется в прошлом, — шепнул он ему в губы, когда последняя каштановая прядь стала кроваво-красной, и отложил расчёску. — Вот, так гораздо лучше. — Да… — Грелль согласно кивнул и поцеловал его — страстно, волнующе; неприкрытое желание читалось в этом поцелуе. — Хочу помочь тебе расслабиться, хочу, чтобы сегодня, сейчас ты думал только о нас, и наслаждался нашей близостью, — губы Грелля нежно касались шеи, ключиц Гробовщика, пальцы его настойчиво скользили ниже, вдоль позвоночника, и ещё ниже… Гробовщик издал сдавленный стон и легко откинулся на спину, назад, на кровать, притянув Грелля к себе. Любовь переполняла всё его существо, сладко дурманила сознание. Прошлое вместе со всеми тревогами и невзгодами отступило куда-то далеко, в тень, уступив место настоящему. Где любимый был рядом, где уже не нужно было прятаться и чего-либо скрывать. Тем более, свои чувства и желания. И Гробовщик позволил себе — просто ни о чём не думать, просто получать удовольствие от того волшебства, что сейчас вершилось между ним и Греллем. Алый жнец, охваченный страстью, ласкал его так изысканно и уверенно, что вся тревожность от предстоящего быстро сошла на нет. В последний раз Гробовщик позволял мужчине быть сверху очень давно, ещё в студенческие времена, предпочитая активную позицию, а после унижений и насилия вообще избегал соитий. До встречи с Греллем, близость с которым вернула ему радость чувственной стороны любви. Смена ролей вызвала некоторую неловкость, но Грелль быстро взял всё под контроль, поцелуями и ласками рассеяв сомнения и сняв возникшее было между ними напряжение. Наскоро приготовленное им самим любовное средство оказалось прохладным и расслабляющим, сделавшим проникновение легкими и приятным, и необычайно ярким по спектру эмоций. Гробовщик прикрыл глаза, полностью отдавшись во власть ощущений. Больше не было ни Ада, ни демонов, ни даже любимой похоронной конторы с гробами. Всё отступило на второй план и не мешало наслаждаться близостью с любимым. Алый шёлк волос Грелля, державшего его в своих объятиях, ниспадал на его лицо, грудь, укрывая ото всего мира, не всегда доброго и дружелюбного. И Дэниэл чувствовал себя защищённым, любимым и оберегаемым, как никогда ранее. Похоже, зря он за него волновался. Греллю можно было доверять, и доверяться, он не подведёт. Вот и сейчас он очень тонко чувствовал своего партнёра, не позволяя себе ничего, что могло бы нарушить хрупкий покой и расслабленность доверившегося ему Гробовщика. Грелль был нежен и деликатен, понимая, как это сейчас было важно для его любимого. Легкие дразнящие поцелуи, плавные касания и поглаживания самых чувствительных местечек тела уносили Дэниэла куда-то за горизонт, в бескрайние просторы ночных небес, и он тихо стонал от наслаждения, которое всё более разрасталось, превращаясь в огромный сверкающий шар. Ритмичные и влажные движения Грелля становились всё резче, всё быстрее, приближая неизбежное, и вот уже оба они достигли края звёздной пропасти, и сорвались вниз, погрузившись в манящую негу Млечного пути. А после головокружительного космического путешествия молча отдыхали в объятиях друг друга, бесконечно счастливые и умиротворенные. Их взгляды, обращённые друг к другу, были полны любви и тепла, и всей той невыразимой нежности, что переполняла сердца обоих, и слова тут были излишни. Теперь Грелль знал об их общем прошлом, и принял его. Им удалось встретиться по другую сторону бытия, возродить свою любовь, разве это было не прекрасно? Разве не об этом мечтал седовласый жнец, коротая долгие дни в своей похоронной конторе? Мечты сбываются, если в них верить. С этими мыслями Гробовщик и заснул, уютно прижавшись к Греллю. Тот же и не думал засыпать. Алый жнец долго и задумчиво смотрел на своего любимого, всегда такого сильного — но сейчас, в своём сне, такого уязвимого, и твердо решил действовать. Сделать всё, чтобы сегодняшняя ночь не стала для них последней. Для начала следовало навестить одного очень полезного демона. Пробежавшись со старым ящиком по лондонским подворотням, Грелль нашел в них то, что искал, и вскоре предстал перед алыми очами Себастьянчика, весь сияя и протягивая ему свой подарок. — Это… мне? — растерялся тот, увидев жнеца, внезапно возникшего прямо перед его носом в графском саду. — Тебе, тебе, забирай скорее, — Грелль весь дрожал от нетерпения, и когда демон-дворецкий с восторгом принял из его рук ящик, полный пищащих и копошащихся котят — с силой вонзил в него свой мини-вариант косы смерти в виде ножниц. — Ах ты… за что? … — недоумевающий Себастьян упал на спину, разноцветные пушистые комочки рассыпались по траве вокруг, некоторые запутались в его волосах, но он в эти секунды о них совсем не думал, пребывая в величайшем замешательстве. — За то, что голубя долго не присылал, или забыл уже, что обещал? И, к тому же, разве ты бы добровольно позволил заглянуть в твою плёнку? — Грелль с самым серьезным видом просматривал воспоминания демона. — Успокойся, твоя личная жизнь меня не интересует, только лишь те дни, что ты служил Хеллморту в Аду, я должен узнать о нём как можно больше. Для нас с Дэниэлом это очень важно. — Он назвал тебе своё имя? И обо всем остальном рассказал? — поняв, чего от него хочет жнец, демон подуспокоился и терпеливо ожидал, когда тот перестанет копаться в его воспоминаниях. — Конечно, между нами больше нет никаких секретов. Кадры мелькали перед глазами Грелля, он мог видеть Хеллморта во всей красе — в сражениях, перед зеркалом, делающего комплименты своему отражению, убивающего жнецов из отряда Дэниэла, подвергающего его пыткам… Эти кадры он просмотрел особо внимательно, подавляя все более растущую в нем ярость. Посмотрел и на то, как позже он взялся за демонов. Потом — уже свежие кадры из адской тюрьмы, куда ходил Себастьян, к слову, выполнивший просьбу Гробовщика и проведший расследование. — Полукровка, значит, плод похоти демона и ангела… Вот откуда такая необычная внешность. Надо же, я думал, что вы, нечистые, не можете размножаться. Впрочем, ты это уже рассказывал, никакой новой информации. А вот это уже что-то новое… — Грелль с интересом начал слушать рассказы тюремных стражей о сбежавшем пленнике. — Не можем, — согласился с ним Себастьян, — демонами становятся особо тёмные души людей, но иногда происходит сбой, и демон может зачать от демона… или от ангела. Может даже от жнеца, вы же ангелы смерти. — Ах, Себастьянчик, так у нас с тобой могли быть дети… — с напускным сожалением вздохнул Грелль. — Я так и знал, так и знал. — Может, тебе уже пора в гробик к другому кандидату в отцы? — съязвил демон, которому уже поднадоело лежать в мокрой траве и не иметь возможности потискать резвящихся котят. — Я честно выполнил обещание, побывал в тюрьме, все записал и послал голубя, ещё вчера, хотя, вам он уже не нужен. И книгу в адской библиотеке достал, о нефилимах, полукровках и всем, что с ними связано, может, найдёте что-то полезное? Она в моей спальне, отпусти меня, и я её принесу. — Сам заберу, — хмыкнул Грелль, возвращая плёнку ее владельцу. — Думаешь, не знаю, где окна твоей спальни? Взметнувшись вверх, уже через пару секунд он стоял на земле с книгой в руках. — Спасибо за книгу, Себастьячик, — он послал ему воздушный поцелуй. — Как прочту — верну! — и, отсалютовав, растворился в предрассветной дымке. — Спасибо за котят… — пробормотал тот ему вслед, и, чувствуя, что Грелль его морально поимел, начал успокаивать себя, тиская котят и нажимая на их мягонькие-премягонькие подушечки лапок. Грелль меж тем решил навестить еще одного «мужчину своей мечты», душку Уилли, сразу поняв, кто мог перехватить голубя с корреспонденцией. Которая уже не имела особой ценности, но проверить все же стоило, мало ли чего там написал Себастьянчик. А заодно и поговорить по душам с бывшим однокурсником.