Часть 6.
30 июля 2018 г., 22:52
Вместе с тем, как октябрь стремительно приближался к своему логическому завершению, так же стремительно для Хёрин приближался день примерки свадебного платья, который она уже успела два раза перенести. В конечном итоге, день икс она назначила почти неделей позже ранее обговоренного дня. На незатейливую субботу, которая выдалась, на удивление всех окружающих, очень солнечной после недели беспрерывных дождей.
До помолвки оставалось чуть больше месяца, а число входящих на моем телефоне от невесты брата увеличивалось в геометрической прогрессии. Иногда мне казалось, что это свадьба не Чонгука с Хёрин, а моя с ней, потому что я была буквально в курсе всего. Начиная от названия камней в ее серьгах, а также их количества, и заканчивая моими знаниями о том, что на первом этаже банкетного зала главными из цветов будут розы, а на втором — эустомы.
Чонгук же всего этого максимально избегал, казалось, прячась на работе и нередко ночуя в своей собственной отдельной квартире в соседнем районе. Но понять его можно было, потому что, едва ли успев переступив порог дома, на него обрушивался шквал вопрос от госпожи Чон насчет цвета костюма, галстука и даже трусов. Иногда становилось по-настоящему страшно, ведь это даже еще не свадьба, а обычная помолвка.
Поэтому, в который раз за едва начавшееся утро вздохнув, я принялась дальше подделывать подпись брата.
— Почему Чонгук этим сам не занимается? — Возмутилась я госпоже Чон, на что она только рассмеялась.
— Ты разве его не знаешь?
Действительно. Но это не значит, что теперь мы с госпожой Чон должны подделывать его подпись, расписываясь на сотнях пригласительных, которые на днях любезно завезла Хёрин. Как у нее рука не отвалилась самой все подписывать?
— Во сколько вы договорились встретиться? — Спустя некоторое время скрупулёзной работы спросила женщина.
— В час дня, — устало ответила я.
— Тогда я попрошу Чонгука за тобой заехать, у него сегодня выходной.
Я чуть не испортила пригласительное, когда моя рука дрогнула. Я резко выпрямилась.
— Госпожа Чон, я доеду сама.
— Но почему? — Женщина удивленно взглянула на меня, но в отличие от меня, не отвлекаясь от пригласительных.
— Это потому что… мне нужно перед этим кое с кем встретится, — промямлила я, заламывая за спиной пальцы.
Было неприятно врать, глядя в лицо этой женщине, которая много для меня сделала, но от перспективы совместной поездки с братом бросало в крупную дрожь.
— Ох, что же, тогда не буду его просить об этом, — залепетала госпожа Чон, а затем с хитрецой во взгляде посмотрела на меня:
— Чжун-а, ты сейчас с кем-то встречаешься, да?
Я же, в то время отошедшая к холодильнику взять бутылку холодной воды, чуть не выронила ее из рук.
— Нет, что вы, — я начала часто моргать, не представляя, как такое могло прийти ей в голову, — я должна встретиться с Миен.
Женщина некоторое время выглядела разочарованной, но спустя несколько минут заговорила о том, как госпожа О, наша соседка по этажу, удачно слетала в отпуск на остров Чеджу.
Мы просидели так все утро, подделывая подпись брата в пригласительных, как вдруг, взглянув на часы, я поняла, что уже пора собираться. Тем более у меня была назначена якобы встреча с Миен, поэтому пришлось выйти из дома на полчаса раньше. Но эти полчаса я решила провести за чашечкой чая в каком-нибудь кафе на первом этаже здания, где должна была состоятся примерка.
Хёрин попросила меня разодеться в платье, что я, конечно же, не собиралась делать. Но госпожа Чон, увидев меня на пороге квартиры в черных джинсах, ботинках и плаще, буквально втащила меня в комнату, заставив переодеться в красное платье-футляр, длина которого достигала половины бедра. Волосы, собранные в пучок, она распустила, несмотря на то, что я устало закатила глаза – пусть делает, что хочет, лишь бы выпустила. Отвоевала я только черный плащ, который женщина уже готова была конфисковать, но после минутного раздумья решила, что к платью он подходит. Правда вручила совсем неудобные туфли на каблуке, высотой выше моего роста.
Поэтому, после того, как я закончила распивать зеленый чай на первом этаже в незатейливом кафе, пришлось плестись к лифту, чтобы подняться, кажется, на четвертый этаж.
Круглая кнопка лифта загорелась, стоило мне нажать на нее, и женский голос оповестил меня, что лифт спускается с пятнадцатого этажа.
Но не успел лифт достичь десятого, моих плеч коснулись чужие руки.
— Чжун-а, — донеслось до моих ушей, а в следующую секунду меня крепко обняли.
— Хёрин, ты только что приняла душ, а вместо воды тек парфюм? — Буквально задыхаясь от ароматов, исходивших от нее, я с трудом отстранилась.
— Нет, не угадала, — рассмеялась она, — просто за последнюю неделю я увижу твоего брата впервые.
— Какое счастье, — закатила глаза я, — а кто-то совсем недавно боялся сидеть рядом с ним по соседству в кинозале.
— Но с того времени мы целых два раза были на свидании, и он даже подарил мне цветы, — счастливо зажмурилась девушка, а я непроизвольно улыбнулась.
Да, это чистая правда. Несмотря на то, что брат был также занят, он смог уделить время для целых двух свиданий. И это радовало не только невесту Чонгука, но и всю нашу семью.
Болтая о всякой ерунде, точнее, большую часть времени выслушивая болтовню Хёрин обо всякой ерунде, мы поднялись на нужный этаж, где нас у самого лифта встретили две девушки.
Полчаса прошли незаметно за поисками диадемы, которые по требованию Хёрин, конечно же, должны были сочетаться с серьгами. А еще с ожерельем. И не выбранным платьем.
Устав закатывать глаза и вздыхать, я отошла к широкому подоконнику, сплошь заставленному горшками с цветами. Я отсюда наблюдала за будущей невестой брата, как вдруг заметила его самого.
Чонгук, стремительно преодолевая по диагонали широкий зал, направлялся к Хёрин. Та его завидела, едва ли он переступил порог, а теперь же счастливо улыбалась ему. Подойдя к ней вплотную, брат что-то быстро произнес ей, и девушка закивала, а затем заговорила с персоналом, о чем-то договариваясь.
Наблюдая за всем этим и еще не замеченная братом, я непроизвольно сжала ладони. С того вечера в кино Чонгука я видела лишь пару раз мельком, когда мы пересекались в коридоре квартиры. Мы не смотрели и не разговаривали друг с другом, поэтому как себя сейчас с ним вести не знала. Но и проигрывать Чон Чонгуку я больше не собиралась.
Прошло девять ровно отсчитанных в уме секунд, прежде чем мы встретились взглядом. Он стоял в одиночестве на том месте, где его оставила Хёрин с девушками, исчезнув вместе с ними за плотными шторами примерочных.
Я видела, как его взгляд от моего лица спустился ниже, а рот немного скривился. Чонгуку не нравился красный цвет. Уголки моих губ слегка приподнялись, и когда брат вновь взглянул мне в глаза, я надеялась, что он не заметил этой моей ухмылки.
— Госпожа Бэк, господин Чон, прошу вас пройти в примерочные, — молодая рыжеволосая девушка, словно взявшаяся из ниоткуда, вежливо поклонилась, жестом приглашая заглянуть за шторы примерочных.
В последний раз взглянув на брата, я, выпрямив спину еще больше, прошагала в указанном направлении, не дожидаясь его.
За шторами нас ожидал круглый подиум и несколько удобных диванов, рассчитанных на двух-трех человек. А еще бесконечное множество зеркал не только на стенах по всему периметру, но и на потолке.
Зачарованная всей этой атмосферой, я не сразу прошла к одному из диванчиков. Едва один из них прогнулся под моим весом, пришлось прогибаться и под весом еще одного человека.
Я смотрела на Чонгука несколько несомненно долгих секунд, прежде чем отодвинуться к самому краю.
Боковым зрением я увидела, как он откинулся на подушки, вальяжно развалившись. Можно было ему для своей пятой точки найти пристанище и на других диванах.
Мы просидели так молча некоторое время, прежде чем к нам вышел молодой улыбчивый парень.
— Добрый день, — улыбнулся он, однако, никто ему не собирался улыбаться в ответ – не в характере Чонгука и не в моем настроении.
Тем не менее, он оказался человеком, открывающим шторы, до этого скрывающие подиум с невестой в платье.
Хёрин была счастлива. Пожалуй, этих двух слов хватит, чтобы описать все ее состояние на тот момент. Даже несмотря на то, что брат успел заметно помрачнеть. Но, зная его, никто не придал этому значения.
Мне понравилось второе платье, в меру облегающее и очень подходящее Хёрин. Чонгук, на ее вопрос о том, какое из них смотрится лучше, равнодушно ответил, что третье, только я недовольно поджала губы, подозревая, что озвучил он случайную цифру.
Когда Хёрин ушла примерять шестое платье, махнув нам рукой и улыбнувшись, я почувствовала, что брат одним стремительным движением оказался вплотную ко мне.
— Что ты… — я не успела договорить, как вдруг он, схватив за подбородок, приблизил свое лицо к моему и злобно зашипел:
— Какого черта ты вырядилась подобным образом? — Его глаза буквально сверлили мои, а у меня просто не нашлось слов.
Точнее, в первые секунды я даже не поняла, что он произнес. Осознание пришло только потом, когда в горле застрял ком, а глаза были настолько широко распахнуты, что казалось, шире некуда.
— Ты в своем уме? Что ты несешь? — Встряхнув подбородком, я сбросила его руку, стрельнув в ответ презрительным взглядом.
Мое платье хоть и доходило до середины бедра, но было полностью закрытым в районе груди и плеч.
Чонгук только мрачно хмыкнул.
— Тогда тебя устраивает, что этот занавесочный придурок тебе между ног заглядывает? Или тебе это даже нравится?
Звук пощечины был слышен, кажется, даже на первом этаже. Брат не ожидал такого, но еще больше не ожидала этой пощечины я. Ладонь горела так, словно я до этого коснулась раскаленного металла. Губы мои приоткрылись то ли от осознания того, что я натворила, то ли от удовлетворения чего-то внутри – на лице моего идеального брата красовалось красное пятно. Да, мы дрались раньше, но брат не позволял доходить нашим дракам до такого. Максимум – пара пинков друг другу по ногам и непрекращающиеся перепалки.
Правда раздумывать об этом дальше мне не дали. Чонгук, вскочив и больно схватив за запястье, потащил меня в сторону одной из примерочных. Я не успела издать и звука, как он запихнул меня в самую дальнюю из них, и я чуть не свалилась на пол, зацепившись каблуком за длинную штору. Впечатав меня в стену, отчего я издала протяжный стон боли, он навис надо мной, не сводя своего взгляда.
— Значит, нравится, да? — Без тени прежней ухмылки спросил он, — совсем забыла из какой семьи ты теперь? Еще раз хочешь опозорить нас?
Я невидящим взглядом уставилась на пол, спина после столкновения со стеной ужасно болела. Я знала, о чем он говорит, но как ему совесть позволяет намекать мне, что если моя мать легко стала любовницей его отца, то и я превращусь в нечто подобное. Один раз я их уже опозорила, появившись на пороге их квартиры, поэтому Чонгук, видимо, опасался еще одного раза.
Он был в ярости, и я не знаю, правда ли эта ситуация послужила этому поводом, или же это как последняя капля среди всего остального, но одно я знала точно – нужно исчезнуть с его глаз. В наших странных отношениях брата и сестры это помогало нам обоим. Заглушало немую ненависть и бесконечное презрение.
— Чонгук, прошу тебя, мне надо идти, — устало произнесла я, все еще не заглядывая ему в глаза.
— Я тебе задал вопрос, — в его голосе уже не было той степени ярости, однако она все же присутствовала.
— Ты ведь знаешь ответ.
Он молчал, его руки все также крепко удерживали мои плечи, и почему-то только в этот момент я поняла, насколько он сильнее меня.
Вдруг он произнес то, от чего я замерла:
— А если он меня не устраивает?
Сначала я подумала, что ослышалась. Глупо хлопая глазами, я глядела на него во все глаза и уже начала подозревать не пьян ли он. Но запаха алкоголя не чувствовалось, только едва уловимый запах сигарет. Это несколько удивляло, потому что до этого я знала, что брат не курил. Видимо, давало знать осознание от ответственности, ведь ни для кого не было секретом, что отец устал заниматься делами компании и через несколько лет планировал управление передать в руки Чонгука.
И почему-то я была уверена, что его ладони, сжимающие мои плечи, также пропитались запахом сигарет, но и я не знала кривить нос на это или улыбаться.
— Что ты имеешь в виду? — Наконец спросила я осипшим голосом.
— Что тебе это нравится, — не сводя глаз, ответил он, — скажи честно, сколько у тебя было мужчин?
Если бы я могла еще раз дать пощечину своему брату, несмотря на весь риск, я бы сделала это. Мое лицо горело от возмущения, но я не могла связать и двух слов.
— Да как ты…
— Тебе ведь нравится, когда они смотрят на тебя пожирающими глазами? Тебе нравится, когда они делают вот так? — Продолжая злобно шипеть, Чонгук еще сильнее прижался ко мне, а его руки начали приподнимать края платья.
— Что ты делаешь?! — Завопила я, однако была резко заткнута.
Чонгук очень больно целовался. Точнее, он не целовался. Он доказывал нам обоим, что я стану такой же дешевой как моя мать, таким же пятном позора на репутации его семьи, репутации Чонгука лично.
Мне не хватало воздуха, а губы, казалось, были полностью истерзаны в кровь. Но брат с завидным упорством не отстранялся, словно сделай он это и взгляни мне в глаза, тут же рассыпится на мелкие осколки чего-то по-настоящему позорного. Намного позорнее факта моего существования.
Его руки, которые секундой до этого блуждали по моей талии, упали на мои плечи, и он наконец отстранился.
У меня не было слов, чтобы хоть что-то произнести – вместо этого я сильно закашлялась. Он отошел на два шага назад, кажется, все еще не веря, что натворил. А, может, и наслаждаясь этим – кто знал, ведь смотреть на него, чтобы понять так это или нет, у меня не было никаких сил.
На едва удерживающих меня ногах я покинула примерочную и только у самых дверей услышала, что Хёрин в своем шестом платье готова предстать на подиуме. Не зная, как смотреть ей в глаза после всего этого, я скинула эти ужасные туфли и босиком побежала к лифту, лихорадочно нажимая на кнопку вызова.
Я не хотела больше думать о том, что произошло между нами с братом несколькими минутами ранее. Я просто решила, что у него это все накопилось, а последней каплей во всем этом стало мое вызывающее красное платье и мимолетная, ничего не значащая улыбка тому парню из примерочной, когда он подмигнул мне, ведь долго сидеть с каменным выражением лица я не могла. А то, что произошло между Чонгуком и мной – неконтролируемый всплеск его усталости, раздраженности и чего-то еще нечитаемого на дне его глаз. По крайне мере, мне так хотелось думать.
Но, когда двери лифта распахнулись на первом этаже, перед женщиной средних лет предстала разрыдавшаяся девушка. И это была я.
