Часть 16.
29 марта 2022 г., 13:23
Если на свете и был человек, который максимально оттягивал неизбежное, то я явно бы побила его рекорд, каким бы он не был.
После нашего с госпожой Чон чаепития я все же напросилась к ним с отцом в отель, уверив, что, переночевав только одну ночь, перееду к брату. К Чонгуку. Даже звучит дико.
Завтрак стоял поперек горла, и меня даже не радовали отлично поджаренные толстенькие кусочки бекона, который я так любила есть по утрам вместе с глазуньей. Запив все апельсиновым соком, я немного причмокнула губами, понимая, что почти не ощутила вкус еды. Впрочем, это должно было волновать меньше всего – на меня надвигалась более серьезная проблема. И по сравнению с ней я себе казалась барахтающимся навозным жуком в стакане молока, участь которого уже была давно предопределена, но он все равно сопротивлялся, беспомощно гребя лапками.
Именно так я себя видела, когда утром поймала отца, собирающегося на работу, и попросила его об одолжении. Его хороший старый друг работал в министерстве иностранных дел, и, как по мне, ему не составило бы особого труда разобраться с визой, так как несколько лет назад отец, оказавшись в затруднительном положении, обратился к нему за помощью получить ее, на оформление которой требовалось по правилам два месяца. Дядя Джихун оформил ее за два часа.
Однако отец был непреклонен, сославшись на мою учебу и непереносимость смены часовых поясов. Я вновь поникла, смирившись с судьбой и плетясь обратно к себе в комнату, чтобы зарыться в груде одеял и жалеть себя. Но только до трех часов дня – в пять у госпожи Чон самолет, а так как я вызвалась ее проводить, в глубине души надеясь, что каким-то чудом вдруг меня заберут с собой, то к трем часам должна была быть готова для выезда в аэропорт.
Нацепив черную кожаную дубленку с мехом, которая осталась невредима благодаря тому, что я ее бросила в прихожей в вечер перед потопом, я уселась в такси вслед за госпожой Чон. Ехали мы около часа, попав в небольшую пробку при выезде из города, но в целом подоспев к регистрации.
— Чжун-а, — женщина, складывая документы в карман пальто, присела рядом со мной в зоне ожидания.
Я подняла на нее голову, отвлекаясь от фермы, в которую в последнее время все чаще играла в те моменты, когда не знала, чем себя занять. Коровы топали ножками, точнее копытами, ожидая, когда я их покормлю, а над их головами летели куриные яйца в корзинку. Пшеница на полях уже давно поспела, а один из моих помощников требовал, чтобы я немедленно приступила к выпеканию хлеба.
— Милая, не расстраивайся так сильно, я скоро вернусь, - госпожа Чон нежно погладила меня по голове, — вот увидишь, ты даже не заметишь.
Я вздохнула. Ладно, неделю я выдержу. И вообще я должна радоваться — ведь изначально даже предполагались две.
Отложив телефон в сторону, я поддалась в ее сторону, крепко обнимая.
***
*** Номер гостиницы в отсутствии отца и госпожи Чон казался немного пугающим в тот момент, когда я, приложив карточку к входной двери, проскочила вовнутрь. Тени играли на предметах мебели и интерьера, причудливо подскакивая, то с осторожностью замирая. Я поспешила к выключателю, сразу же за раз включая свет везде, даже в ванной комнате. Может, отец был и прав, что оставаться тут одной мне не стоило. Пройдя в свою комнату, я сразу отыскала глазами свой чемодан. С трудом мне удалось спасти небольшую часть своих вещей. Конечно, в скором времени стоит докупить еще необходимые некоторые вещи, но сейчас меня это волновало меньше всего. Пальцы непроизвольно сомкнулись вокруг ключа в кармане. Его мне перед самым последним прощанием отдала госпожа Чон, объяснив, что Чонгук снял копию для меня. По дороге в отель в полумраке такси я стала его разглядывать, отмечая про себя, что это самый обычный ключ. А чего я еще ожидала от ключа в квартиру моего брата? Ключа с шипами или рисунком черепа? Наверное, я бы даже не удивилась, если бы он так и выглядел. В последний раз взглянув на номер гостиницы, я стала пробираться вместе с чемоданом к лифтам. Добродушный таксист помог загрузить чемодан в багажное отделение машины, поэтому, когда я наконец уселась на заднее сидение, то позволила себе устало вздохнуть. За последние два дня я и правда очень устала. Консьерж на первом этаже, как и в тот день снова фальшиво улыбнулся, получив в ответ такую же фальшивую гримасу и от меня. Со стороны я практически хладнокровно пробиралась к квартире брата, но затем вся моя хладнокровность куда-то улетучилась, стоило встать напротив его двери. Кусая губы от напряжения, я достала телефон и взглянула на время. Без десяти минут восемь. Почему-то до этого мне в голову не приходила мысль, что брат может быть дома после тяжелого рабочего дня. Отдыхать и поедать свои сырные шарики. Немного отойдя в сторону, я прислонилась к стене и зажмурилась. Почему это происходит все именно со мной? Не то чтобы я кому-то другому желала своих неудач, но в последнее время их навалилось столько, что они все казались разом неподъемными. Может, разбирать их по одной? — Вам помочь? Я открыла глаза. Передо мной стоял молодой сотрудник жилого комплекса с тенью подозрения разглядывая меня. — О, нет, не стоит, — я натянуто улыбнулась, а затем достала ключ из кармана, показывая его и вместе с тем давая понять, что я не попрошайка, как может выглядело со стороны. Чтобы не выглядеть еще более подозрительной, а вместе с тем и жалкой, я решила приступать к действиям, а не стоять под дверью брата и жалеть себя. Парень неловко поклонился и в следующий момент скрылся за поворотом, а я уже занесла руку над дверью. Звук стука был неуверенным и опасливым, поэтому, когда за ним не последовало звука шагов брата, я постучалась еще раз. Спустя уже довольно продолжительное время брат все еще мне не открывал. Наверное, еще не пришел домой. Осознание этого не могло не радовать, поэтому я уже боролась с замком, который поддался мне через несколько секунд. В его квартире было темно, а в воздухе летал едва уловимый запах корицы. Кажется, это его парфюм. Но с точностью утверждать было сложно, так как сколько я помню брата, от него всегда ей пахло. Такое странное сочетание. Его сложный характер и такой мягкий, обволакивающий запах корицы, который больше ассоциируется с зимним вечером, теплым чаем и свежими булочками из духовки, чем с Чон Чонгуком. Я с трудом затащила чемодан, закрыла дверь и теперь в темноте сидела в его тесном коридоре. В отличии от темноты номера в отеле, эта не пугала, словно я знала, что в любом случае нахожусь в безопасности. Отец был прав. Все еще не включая свет, я прошла вглубь квартиры, несколько секунд решаясь зайти в единственную жилую комнату. Хоть она и была единственной, но оказалась совсем не маленькой. Дальняя стена, граничащая с окружающим миром, была полностью остеклена, поэтому многочисленные огни вечернего города без труда проникали, освещая ее. Я словно завороженная уставилась на мир под тридцать вторым этажом – на снующих повсюду людей, на мечущиеся из стороны в сторону машины, на бесконечные мигающие огни. Неописуемая красота. Конечно, наша квартира с видом на реку Хан тоже отличалась прекрасными видами из окна, но квартира брата была действительно что-то с чем-то. Теперь мне казалось неудивительным, что люди отдают огромные деньги за подобные квартиры – они того стоили. Все еще потрясённая и заворожённая видом, я не сразу смогла отлипнуть от окна. И начать с любопытством оглядываться. Комната брата была обставлена на удивление скромно: небольшой письменный стол с креслом, две прикроватные тумбочки и сама кровать, собственно. Я подошла поближе к ней, отмечая, что она была довольно высокой, даже скорее непомерно высокой, что было странно. Наверное, чтобы мне на нее взобраться, предстояло бы для этого разогнаться с расстояния, а затем прыгнуть с трамплина. Я фыркнула. Брат открывался с другой стороны – тоже мне, принцесса на горошине. В целом, можно было сделать вывод, что Чонгук проводит здесь не большую часть своего времени, а лишь приходит ночевать. Я прошла дальше на кухню, с восторгом отмечая, что и здесь такие же окна от потолка до пола, как и в спальне. В прошлый мой визит мне этого не удалось заметить, так как окна кухни были зашторены. Непроизвольно я вспомнила утро, когда явилась к брату с мокрыми волосами и дрожащая от холода после потопа. Он дал мне полотенца и вещи переодеться, однако купаться я не стала и переодеваться в его вещи тоже. Лишь воспользовавшись феном, чтобы подсушить волосы, я стала ждать девяти утра, дабы встретится с госпожой Чон в кофейне. Брат же ушел почти сразу, сказав, что, когда буду уходить, захлопнула дверь – она сама собой заблокируется на замок. Кушать не особо хотелось, да и я была уверена, что у брата в холодильнике случайным образом не мог оказаться шведский стол. На столе стояла раскрытая пачка овсянки, которую я его заставила купить в тот день. Не будучи уверенная в том, понравилась она ему или нет, я все равно не сдержала улыбки.***
*** После принятого душа я рассчитывала, что голова станет лучше работать, но все оказалось наоборот – мысли стали еще больше путаться и превращаться в жижу. Утомленная, я хотела лишь того, чтобы моя голова коснулась подушки, и я забылась крепким сном. Но, с другой стороны, не смотря на поздний чай, брат еще не вернулся домой, и я не хотела ложится спать, не дождавшись его. Было бы немного неловко, если бы я уснула. Поэтому, соорудив мягкое облачко из одеял, которые я раздобыла в гардеробной, не решаясь притронуться к одеялам на кровати, я откинулась на такую же воздушную подушку, чувствуя, как тепло разливается по моей коже. Неужели сегодня ночью я смогу выспаться? Местом моего ночлега послужило пространство вдоль панорамного окна в комнате брата. Я перевернулась на бок, смотря на ночной город, темп которого постепенно замедлялся. Огни сменяли цвета, а я все такая же заворожённая как в первый раз, не отрываясь, смотрела за ними. Мысли постепенно становились очень далекими, такими, что я не могла за них ухватится и о чём-то конкретном подумать. Глаза медленно закрывались, в голове стало очень-очень тихо впервые за долгое время. Поэтому, когда спустя несколько минут в коридоре раздался щелчок входной двери, я уже спала.
