История про тебя и сына маминой подруги

      Лорд всё же уснул, ибо усталость дала о себе знать.       Утром Боксмэн на удивление проснулся первым, и первое, что он почувствовал, так это объятия спящего Веномуса, руки которого были холоднее, чем его сердце. Видимо, он немного замёрз, пока спал, и во сне обнял Бокси, ведь он тёплый и мягкий. Несложно догадаться, что такое положение дел чертовски нравилось Боксмэну, и он уже хотел погладить Вена… Но побоялся разбудить, поэтому просто решил насладиться моментом.       Это продолжалось недолго, так как вскоре свершилось «пробуждение зла». Веномус медленно открыл глаза… И не поверил им. Он взглянул на лорда, который пялился на него с приоткрытым ртом, ведь он никогда не видел глаза профессора так близко. У П. В. глаза цвета космоса, прямой и холодный взгляд. Этим стоило наслаждаться. Но уже не получится, ведь он проснулся. Или нет? Вен смотрел на Боксмэна сонным, нежным и непонимающим взглядом. Кажется, он и не собирается покидать тёплую кроватку. В комнате уже несколько минут висело неловкое молчание, поэтому Бокс попытался его разбавить первой фразой, что пришла на ум: — Доброе утро… — Злое утро, потому что добрым утро бывает только у героев, — сострил профессор, нисколько не переменившись в лице. — Ха! Точно! — усмехнулся тот и, немного помявшись, спросил, — Принести Вам завтрак в постель?       Это звучало очень по-гейски. Ахтунг, Боксмэн, очень палимся! Даже невозмутимый Веномус немного, как бы это сказать, пофиолетовел*. Предложение заманчивое и чертовски милое, поэтому он не смог не среагировать. Но не очень было понятно, как на него реагировать. Звучит как проявление заботы, что было немного непривычным для П. В. Недолго бормоча что-то себе под нос, он выдал: — Нет, спасибо, не стоит, — и сам не понимает, как мог отказаться.       Хотя, если бы он согласился, ему нужно было бы добавить условие, что Боксмэн будет рядом, потому что завтракать одному совсем неинтересно. Еда кажется не такой вкусной, и никто не разговаривает с тобой, чей хрипловатый голос даже немного завораживает. Но задумайтесь, как это звучало бы. Как минимум, странно и ещё более по-гейски, поэтому самым разумным казалось отказаться.       Боксмэн тут же почувствовал себя неловко, ему показалось, что сейчас он сказал что-то ужасное, что никогда себе не простит и, прежде чем уснуть, восемь лет спустя будет думать «надо было восемь лет назад заткнуться и молчать».       Веномус даже внимания на это не обратил, ибо не видел в отказе ничего плохого. Поэтому вместо размышлений он решил попробовать встать, что далось ему с трудом. Вен перевернулся на живот… Так, по-моему, встают с постели не так. О-о-о, это потягушки! Потягушки — это хорошо. Ещё немного… О Боже, Веномус, тебя одеяло захватило в плен? Нет? А похоже на то. Ещё потупив пару минут в потолок, П. В. встал с постели и потянулся повторно. Это победа! Боксмэн скорее бы шмякнулся с кровати, ведь встать, пока рядом с тобой происходит милое пробуждение зла — почти нереально. Но когда зло пробудилось, Бокс как ошпаренный понёсся переодеваться, дабы быстрее приготовить завтрак. Нельзя заставить профессора ждать! Вторая причина, почему он просто вышмыгнул из комнаты — одежда профессора, ведь он только сейчас заметил, что Вен спал в мини-мини-мини-шортах, которые подчёркивали то, на что можно было посмотреть. Пришлось удалиться поскорее, чтобы кровь из носа не пошла прямо здесь. Понял ли Веномус, почему Боксмэн так резко ретировался? Нет. Но, наверное, оно и к лучшему.

***

      Завтрак проходил так же, как и вчера, правда, без лишних разговоров. Говорили только по делу, о самом важном. — Сегодня мне нужно пойти за деталями для Вашего проекта, — Боксмэн неловко пялился на профессора, стараясь выкинуть из головы всякие неприличные мысли. — О! Можно с тобой?       А нет, Боксу не удалось сдержать все мысли, что возникали при взгляде на этого величественного господина. «Господи, "можно ли мне с тобой"? Что за глупый вопрос?! Вы не должны спрашивать!» — именно так думал лорд, восторженный взгляд которого застыл на коллеге. Loading… Ошибка! Не удалось установить соединение с мозгом! Возможна тупая несвязная речь! — К-конечно! Я б-был рад Вашей компании! — пробормотал Боксмэн. — Просто мне нужно приобрести кое-что для экспериментов. Ты не будешь против, если мы зайдём в один магазинчик? Предупреждаю, он далековато. — Конечно, нет! Как я могу Вам отказать?!       Через некоторое время, Веномус уже стоял одетый около выхода и ждал это пухлое недоразумение. Боксмэн подошёл несильно позже, чем Вен, при чём он выглядел очень живо. — А вот и я! — торжественно объявил лорд, как бы презентуя то, что на нём надето.       Нечто среднее между курткой и пуховиком заставляли его выглядеть ещё более неповоротливым и неуклюжим. На нём были облегающие тёплые штаны, которые конечно создавали иллюзию, что ноги стройнее, чем обычно, но несильно. Сапожки с искусственным мехом создавали ощущение, что ноги к низу чуть шире, что выглядело довольно-таки привлекательно. Правда, язык не поворачивается в этом назвать его «злодеем» или «лордом», он выглядел так простодушно, как плюшевый мишка, у которого один глаз заменён пуговицей.       Минуту посмотрев на Бокси родительским взглядом, Веномус принёс шапку с помпоном и нацепил на него. — Эй! Зачем это?! — возмутился Бокс, снова надув губы. — Чтобы ветер в голове через уши не появлялся, — это вроде шутка, но Вен произнёс её с максимально флегматичным выражением лица. — Я выгляжу в ней, как идиот, — фыркнув, Боксмэн скрестил руки на груди и надулся, аки снегирь. — Без неё тоже. Минус тридцать градусов. Заболеешь — я тебя лечить не буду. Поэтому хватит выпендриваться. Пошли.       В плохом настроении он, что ли?! Или не с той ноги встал?! Очевидно, что вчера он был другим. Сейчас только при взгляде на него становится холодно даже в куртке. Веномус говорит либо безразличным, либо воспитательным тоном. А сколько раз родители говорили фразу «заболеешь — я тебя лечить не буду»? Но, как и родители, профессор не хотел сказать ничего плохого, даже наоборот — хотел выразить заботу. Боксмэн, совершенно забыв об этом, тут же насупился и всю дорогу шёл, отвернувшись от него. Постепенно, конечно, он переставал злиться, потому что как можно злиться на Веномуса долго? Нет, он ведь не хотел ничего плохого. И потом, какая разница, что на тебе надето, ты ведь единственный, кто не увидит эту дурацкую шапку, если поблизости не будет зеркал. Другие увидят эту шапку, но какая разница, что они там подумают? А Веномус? Ему не важно, как это выглядит, для него имеет значение лишь то, чтобы Бокса потом не пришлось лечить. Значит, его волнует, будет ли всё хорошо с его другом или нет? Да, это всего лишь забота, не нужно на это обижаться. Бокс окончательно перестал дуться на Вена и просто молча следовал за ним.

***

— Долго ещё? — устало пыхнул лорд, который старался не отставать от профессора, идущего быстрым шагом. — Мы почти у цели. Я же говорил, что это далеко. Дать тебе передохнуть? Можем идти помедленнее, если хочешь, — Веномус сбавил шаг, начав идти медленно, неспешно. — Нет, не хочу останавливаться, — тот тоже замедлился, продолжая смотреть то вниз, то вперёд, не замечая ничего.       П. В. же стал смотреть по сторонам, как только у него появилась возможность идти медленнее, ведь столько интересных мелких деталей можно заметить, а уж тем более, когда вокруг такая красота. Кругом белым-бело, с неба сыплются крупные снежинки. Ветви деревьев вдоль аллеи вздрагивали каждый раз, как воробьи перелетали с одной ветки на другую, заставив снег сползти вниз и упасть в крупный сугроб. Неподалёку дети играют в снежки и лепят снеговиков. Мимо проходят разные люди, одетые в дурацкие шапки и неуклюжие пуховики. Подальше, в снежной пустыне, росла одинокая рябинка, с которой маленькая девочка собирала ягоды. Все куда-то торопятся, спешат, только двое мужчин неспешно прогуливаются по аллее.       Воспользовавшись тем, что Веномус смотрит куда угодно, только не на него, Боксмэн стал наблюдать за ним. Профессор был одет в нечто похожее на шинель, советскую офицерскую шапку с козырьком, серый шарф и чёрные кожаные перчатки. Чёрные брюки были заправлены в высокие армейские сапоги. Видимо, после того случая, Вен решил временно забыть о каблуках. Хотя, может, это и к лучшему. В новом прикиде он выглядел ничуть не хуже, однако, как-то сурово и серьёзно. И острые черты лица, что раньше придавали элегантность, теперь придают холодность и будто какую-то скрытую печаль или тревогу. Это заставило лорда забеспокоиться: может, что-то не так? А вдруг, это из-за него что-то не так?       Только он хотел открыть рот и спросить, всё ли хорошо, они тут же зашли в магазин. Это был цветочный магазин! Цветов было очень много, от маргариток до гладиолусов, все они яркие и красивые. Было на что поглазеть, пока профессор ищет нужные. Правда, смущало немного, что биоинженеру нужно от несчастных цветов? Морозоустойчивость? В общем, пошатавшись около разнообразных букетов, П. В. взял букет «пушистых» жёлтых пижм и пошёл к кассе. Кассирша — молодая легкомысленная девушка, которая моложе самого Веномуса лет на 7-9, любит совать свой нос в чужие дела и сплетничать. У неё в буквальном смысле кукольная внешность. Если быть точнее, она — фарфоровая кукла, расписанная гжелью. — Ох, а для кого это Вы? Вы же вроде один! — девушка рассмеялась. — Мне для дела, — холодно отрезал тот. — Для какого такого дела? — она сразу захлопала ресничками, строя из себя невинного ангела. — Вы обратились в Министерство Не Ваших Собачьих Дел. Просто делайте свою работу и не суйтесь, куда не надо.       Та тут же обиженно опустила взгляд, но когда ей дали денюжку, уже не так обиженно. Веномус поспешил поскорее удалиться, потащив Бокси за руку. Только повёл он его отнюдь не домой, а в абсолютно в противоположную сторону, что несомненно заставило лорда беспокоиться. — Профессор? Куда мы идём? — вопросил он. — Не бойся. Я просто хочу поговорить с тобой о кое-чём, что посторонние уши не должны услышать.       У Боксмэна не было причин ему не верить, так как он носится с Веном, как дурень с писаной торбой, у него завышенное мнение о нём. В прочем, не у него одного, многие в обществе считают его примером для подражания. Вряд ли он что-то плохое сделает со своим коллегой. Ну, смотря что считать плохим. Если это будет изнасилование, то жертва будет даже не против. Тогда какое же это изнасилование? А-а-а, что за извращенские мысли! Я должен что-то написать, чтобы разрядить обстановку. Арбуз. Всё, а теперь сосредоточьтесь на том, как Веномус провёл Боксмэна в беседку, где они присели и долго напряжённо молчали. Просто представьте, как весь из себя серьёзный профессор сверлит взглядом пол, румянец ползёт по его лицу, не то от смущения, не то от мороза. Взгляд его бегает туда-сюда. Вен держит в руках букет цветов. Он снял перчатки и спрятал их в карман. Не поднимая головы, П. В. протягивает букетик коллеге и заявляет сиплым голосом: — Это тебе. — Ч-чего?! — от такой предъявы Бокс сильно покраснел, уставившись на профессора. — Прими. Это подарок, — Веномус поднял взгляд на него и слегка улыбнулся. — Но Вы же хотели использовать их для эксперимента… — лорд до последнего отказывался верить в реальность происходящего. — Для социального, — добавил профессор, ничуть не скрывая искренней улыбки.       Боксмэн застыл в немом восхищении. Он пялился на П. В. сияющими глазами, с приоткрытым ртом, и чувствовал, как его всего трясёт, как внутри что-то вспыхнуло. Бокс, конечно, слышал про бабочек в животе, но считал, что это всё ванильная чепуха, и не думал, что это когда-нибудь настигнет его. Эти чувства были для него в новинку, поэтому он совершенно не знал, как себя вести, и чувствовал себя беспомощно. Боксмэн всё же решился что-то сделать и ненарочно коснулся руки Веномуса, когда забирал букет. Этот момент хотелось продлить вечно, у профессора такие приятные холодные руки, нежные, но крепкие. Эти руки, держа скальпель, с меньшей долей вероятности сделают ошибку при операции,наверное. Бокс уже открыто провёл по его руке, но после просто молча забрал букет и прикрыл ими своё покрасневшее лицо. — В-в честь чего это, п-профессор? — чёрт, он даже чувствовал, как дрожит. — Просто я хотел видеть, как ты отреагируешь. Не то, чтобы ты значишь для меня нечто больше, чем друг… Признаться, я ожидал немного другой реакции… Я думал, ты будешь счастлив… — пробормотал Веномус, смущённо потупив взор. — Что Вы?! Я счастлив! — слова коллеги заставили Бокси расплыться в такой улыбке, что стали видны ямочки на его щеках, и он, не сдержав эмоций, крепко обхватил Веномуса за талию.       Вен рефлекторно чуть приподнял руки. Такой расклад его устраивал, но как в этой ситуации действовать, что говорить и что делать было непонятно. Знаете, в стрессовой ситуации включается реакция «бей или беги», но есть ещё третья — «замри». Так вот, Веномус выбрал третью. Точнее, не он выбрал, а эволюция так распорядилась. Тем не менее, П. В. замер, но через какое-то время положил руки на спину Бокси и немного… погладил? Ах, Веномус, ты всё делаешь не так. Но Боксмэна это не беспокоит, он просто жмётся к нему и счастливо молчит, чувствуя, что им двоим просто хорошо вместе.       Всё ещё тихо шёл снег. Ничто не нарушало тёплой приятной тишины между двумя людьми среди холодного злого мира.

***

      После покупки необходимых деталей Веномус и Боксмэн принялись вместе за создание устройства, чертёж которого предлагал Вен. Они приятно беседовали и смеялись над историями друг друга. Правда, Бокс смеялся не совсем так, как обычно. Вен не интересовался насчёт этого, потому что его умение взаимодействовать с людьми такое же, как у меня умение писать длинные красивые описания на семь страниц. Именно поэтому он иногда не мог определить, что с собеседником что-то не так. Он чувствовал, что есть что-то в этом смехе подозрительное, но не знал, что, поэтому ощущал себя немного не комфортно. На самом деле, Боксмэн беспокоился о том, что сказал профессор. «Не то, чтобы ты значишь для меня больше, чем друг». — «Он прав, у тебя просто нет шансов», — вздохнул Бокси про себя, чувствуя, как будто его кинули.       Это только второй день, а он уже чувствовал, что проиграл этот спор. А в чём вообще была суть спора?! Ах да, идеальный ли профессор. Как здорово, что его так легко взять на «слабо». Стоп! Если его легко втянуть в какой-то спор, он уже не совсем идеальный! Представьте, стоит кому-то крикнуть «Земля плоская!», как тут же внезапно прибежит Веномус и опять будет пытаться что-то кому-то доказать, как будто он не может позволить людям заблуждаться, иногда даже не учитывая то, что он сам может быть неправ. Не касательно плоской Земли, а насчёт каких-то других вопросов. Но Боксмэн, конечно, считал, что П. В. по-прежнему идеален и то, что он пытается всем «поведать правду» делает его умнее. Веномус не был не уверен в себе, поэтому в этом пари он хотел доказать не то, что он плохой, а то, что он именно не идеальный.       Вен смотрел на Бокси и не понимал, что не так. Спросить не вариант, потому что профессор не знал, как. К тому же, Веномус понимал, что с ним самим происходит что-то странное. Нет, он не глупый, он знает, что существует чувство привязанности к другому человеку, но он уже не помнил до конца, как оно ощущается. Может, это что-то другое? Да и не может он привязаться так быстро (по его меркам). Профессор хотел видеть своего коллегу счастливым, это то, что он знал наверняка. Веномус считал, что массивная, толстая фигура Боксмэна может быть в зависимости от обстоятельств то неуклюжей и милой, то сильной и грубой. Было что-то, что притягивало к нему. Несмотря на то, что другие злодеи не воспринимали всерьёз Боксмэна. Возможно, именно Веномус видел в нём то, чего другие не видели. Скорее всего, потенциал.       Сейчас Вен тоже об этом подумал. Эта мысль натолкнула его на то, чтобы высказать коллеге что-то хорошее, дабы заставить его улыбнуться и разрядить обстановку. Веномус, конечно, не мастер социальных взаимодействий, но он определённо знает, что людям следует иногда говорить очевидные вещи, чтобы делать их счастливее. — Знаешь… — прервал долгое молчание П. В., — Мне ещё никогда не было с кем-то так же приятно общаться, как с тобой. — А? Правда? — Бокси взглянул на него слегка удивлённо, даже немного покраснев. — Какой глупый вопрос. Зачем бы мне врать об этом? — П. В. уже слышал этот бессмысленный вопрос, но не задавал встречный, хоть его и интересовало, почему люди спрашивают о правдивости какого-либо утверждения. — И неужели ты думаешь, что если бы у меня была цель, чтобы соврать, я бы тут же сказал тебе, что вру? Ты такой наивный, — без капли злобы добавил он.       Веномус не считал то, что он сказал, оскорбительным. Это было просто констатацией факта. Больше скажу, профессору нравилась реакция лорда. Она казалось небезынтересной и симпатичной.       Но, кажется, это зацепило Боксмэна. «Наивный» для него чуть ли не приравнивалось к оскорблению. Но если бы его так назвал кто-то другой, он бы просто разозлился, а в данной ситуации он молча старается скрыть обиду, пусть и его мимика дала понять, что ему неприятно. Да, на этот раз злиться и кричать на Веномуса не хотелось, иначе можно только испортить отношения с ним. — М? Тебе не нравится это? — Веномус не очень разбирался в эмоциях, но он точно запомнил, что надутые губки и сморщенный носик означают одно. — Прости, я не хотел обижать тебя. Я наоборот хотел выразить, что ты душка.       Реакция последовала незамедлительная. — Ч-чего?! — краснея, как маленькая кругленькая помидорка, Бокси смущённо попытался прикрыть лицо руками, но так, чтобы не закрывать глаза и держать с П. В. зрительный контакт. — Вау… Ну… Да, — он немного улыбнулся. — Спасибо, п-профессор… — мямлил лорд, чуть оттягивая воротник своей рубашки; кажется, здесь стало жарче; Веномус ещё красивее, когда улыбается.       Боксмэн правда перестал беспокоиться. У него появилась крошечная надежда на то, что его не отвергнут, что Веномус — единственный, кто не отказался от него, как от злодея и как от друга, хотя, возможно, понимал, что Бокси глупенький и неуклюжий, но так же он понимал, что у того есть потенциал, и помогал ему раскрыть этот самый потенциал. Несомненно, это укрепляло их дружбу, и, возможно, создавало что-то новое. Терпение и понимание — это то, что нужно, для хороших отношений, для любых. Терпение у Веномуса точно есть. Да, иногда Бокс его выводит, но Вен прощает. Но иногда он его не понимает, хоть и очень старается. Однако, это не мешает ему с ним ладить, попутно изучая его натуру. Терпение и понимание очень важны, но это не единственное, что важно. Осталось найти недостающие детали пазла, и тогда-то всё наладится. Ведь так?