История про тебя и сына маминой подруги

      Первое, что Боксмэн услышал с утра — это хриплый голос Вена. Профессор кажется что-то бормотал во сне, но было сложно что-то разобрать. Единственная фраза, которую удалось вычленить из него несвязных речей, звучала как-то так: — Открой окно, жарко…       Бокс осторожно прикоснулся к его лбу. А, у него жар! Лорд подскочил с постели, укрыл П. В. так, чтобы закрыть большую часть тела, и открыл окно. Телефонный звонок. Кому там неймётся?! Боксмэн взял трубку и вышел из комнаты. — Алло! Это кто там такой добрый, в 7 утра звонит?! Как уже 12? Всё равно! Чего тебе надо у меня на телефонной линии?! Что? Встреча выпускников? О, нет, пацаны, сегодня не приду, у меня тут жаркий мужчина в постели. В смысле, я не это имел в виду! Я хотел сказать… Ой, всё, давай, пока!       Сбросив этого [доброго человека], (в переносном смысле, но хотелось бы в прямом), Бокс пошёл готовить, ибо и самому кушать надо, и Веномус тоже есть хочет, есть у него такой недостаток. Раз — а в холодильнике и нет ничего! Кроме повесившейся мыши (не Финк с запиской «меня бросили»). О, чёрт. Боксмэн крадётся к Веномусу с неприятными новостями. Профессор уже не спал, но как бы не совсем, одна вторая Вена спала, а другая одна вторая была готова воспринимать информацию нетрезвым ото сна мозгом. — У меня неприятные новости, профессор Веномус! — нервно потея, сообщает Бокс. — К нам едет ревизор? — полусонным тоном мурлыкнул П. В. — Нет же! Нам совершенно нечего есть! — он относился к этому, как к концу света. — Спокойно. Меня воспитывала мама, я умею готовить, — расслабленно улыбнулся Вен, взяв резинку с тумбы и небрежно завязав волосы в хвост. — Да в том-то и дело, что не из чего! — Думаешь, нам было из чего? В период кризиса? Жрать нам тоже было нечего, но ничего, не жаловались. Сейчас что-нибудь придумаем, — конечно, когда Веномус встаёт с постели в таком состоянии, Боксмэна это травмирует, но сейчас у него чуть кровь из носа не пошла.       Веномус понял, что так смутило его коллегу, поэтому взял одеялко, обмотался в него, как горячая шаурма, и пошёл, куда глаза глядят, а голодные глаза Веномуса глядели именно в сторону кухни. — Подождите! — Бокс побежал вслед за ним.       Веномус начал убегать от него, что было весьма неожиданно. Тридцать лет человеку, а он с одеялком бегает. — Эй! Верните одеяло обратно, проходимец! — лорду было сложно преследовать профессора, потому что ситуация итак была слишком комичной, так П. В. ещё и оборачивался назад, загадочно улыбаясь, потому бежать, издавая гомерический хохот, было ещё сложнее. — Меняю одеяло на свои шорты! Они у меня в сумке. Не мог бы ты принести их? А я пока приготовлю что-нибудь, — Вен прекратил дурачится, пусть и всё ещё смеялся, однако, одеяло он не вернул.       Вы спросите, почему у Веномуса такие просьбы, ему что, лень самому за своей одеждой сходить? Ну вообще да, ему лень. А ещё я хочу рассказать, что лежит в его сумке, потому что иногда это хороший способ раскрыть персонажа, ха-ха-ха, нет, это, скорее всего это не тот случай. Когда я опишу тот бардак, что там происходит, вы поймёте, о чём я. Хотя, может быть, чуть-чуть и раскрою Веню. А может и нет.       Итак, чувствую себя так, будто сейчас буду снимать видео на Youtube, по типу «Что в моей сумочке»?, но останавливает ли это меня? Absolutly not. Итак. Помимо средств личной гигиены, типа полотенец, зубной щётки и бритвы, в сумке профессора можно найти реальную жуть. Ну, по меркам Бокса. Ибо он явно не ожидал, что в этой сумке найдёт презервативы. Так много вопросов, и так мало ответов. Зачем они ему? Почему он взял их для этого пари? Он ожидал, что ему с Боксом перепадёт? Или он уже встречается с кем-то? Чтобы вы, читатели, всеми этими вопросами не задавались, я сам поясню, потому что в диалоге наши дорогие злодеи это вряд ли будут обсуждать. Так вот. Как и утюг в сумке девушки, презерватив у П. В. в сумке лежит на всякий пожарный. Мало ли что. Вен очень серьёзно относится ко всяким болячкам, которые передаются половым путём, и точно уверен, что как бы он не доверял своему партнёру, всё равно есть риск подцепить какую-нибудь хрень, особенно если всё произойдёт как-то спонтанно, и он подцепит разве что на обочине шлюху… шлюхана… шлюха… как это вообще должно звучать? Если существуют феминитивы, то должны быть и мэнитивы! Как вам нянь и прач? Короче, назовём шлюху мужского пола проститутом и не будем париться. Не важно, основной принцип в отношении половой жизни у Веномуса таков — [паркет лучше линолеума, ай, блин не то] даже если Вам кажется, что скорее рак на горе свистнет, чем Вам кто-то даст, всё равно, у Вас всегда должен быть с собой контрацептив. Потому что лучше уж один раз предохраниться, чем потом бегать по врачам.       Итак, о неловком поговорили, к чему теперь перейдём? Ах да, книги. Ещё никогда Штирлиц не был так близок к провалу [2]. Любовные романы вперемешку с русской классикой. Так вот кто все эти люди… Так или иначе, это как бы сигнализирует о тонкой душевной организации этого величайшего злодея, которую он пытается прикрыть. Цепляет. Таблетки?! Какого чёрта?! А, это успокоительные. Стоп! Если профессор такой спокойный, зачем ему ещё успокоительные? Или он только из-за таблеток такой спокойный? Если да, почему за всё это время он их не принимал? Или у него иногда бывают нервные срывы, поэтому он пьёт их тогда, когда ситуация выходит из-под контроля? Хм. Узнаем как-нибудь в будущем или… Фотоальбом. Интересно! Бокс открывал его на рандомных страницах. Немного мыльное качество фото, но чего удивительного? Это были девяностые. Этот веснушчатый растрёпанный мальчонка, который сидел на качелях, в шортиках, белой футболочке, чёрных ботиночках и в белых носочках — и есть Веномус? Бокс скорее бы поверил, что это какой-то его дальний родственник, но нет, дата 27.08.1994 подтверждала, что это Вен. На этом фото ему семь лет. Очаровашка. А здесь он с мамой. Ого, а его мама выглядит очень молодо на этих фото. Она широко улыбается, у неё пышные чёрные волосы, платье в стиле 30-х годов и недорогое прелестное колье. В свои 31 выглядит не старше 25. Её взгляд внушает доверие, по нему можно догадаться, что это очень добрая милая женщина. Кажется, фото из их квартиры, оно сделано на фоне легендарного советского ковра на стенке. Навевает какую-то ностальгию, даже если учитывать, что культура в разных странах в 90-е слегка отличалась. Да и сейчас отличается. А вот Веномус с… Кто это вообще? Какой-то сверстник. Это фото уже сделано в 2001-ом, значит, Вену на этом фото 14 лет. Кажется, этот сверстник — его друг. Этот друг выглядит, как антропоморфная рыба с аквариумом на башке, ей-богу. Да и подстрижен он как-то нелепо, как под горшок. И глаза какие-то узкие, член группы K-pop на минималках. Стоп, что это? Боксмэн выискивает недостатки в пиздюке, который 16 лет назад просто был его другом? Это нездорово. Когда ревновать не к кому, начинает ревновать к прошлому. Даже если они встречались, всё равно это необоснованно, ведь судя по всему это всё равно ни во что не вылилось. Если так задуматься, зачем Веномус вообще взял эти фото с собой? Фото мамы утешают его в тяжёлые минуты, а ностальгия помогает забыть о проблемах. Когда кажется, что уже всё пропало, он смотрит на фото мамы и понимает, что в жизни ещё не всё потеряно. Ахтунг, слишком тонкая душевная организация! Вовсе нет, просто любит мамочку. Тонкая душевная организация, но не слишком.       Наверное, пока мы тут с вами копались, Веномус успел на месяц вперёд наготовить. Круто, покопаемся ещё, ведь еды много не бывает. Ладно-ладно, больше не буду. Да кого я обманываю, на самом деле? Короче, найдя чёртовы шорты, Боксмэн скачет к Веномусу, спеша порадовать его данной вестью. Тот же, в свою очередь, уже приготовил макарошки с сыром, а когда ему вручили шорты, отошёл одеться, стыдливо прикрываясь одеялом. Лорд решил пока попробовать кулинарное творение. — Тарантелла-Неполетана! Это самое дешёвое и вкусное блюдо, что я пробовал, не считая лапши быстрого приготовления! — воскликнул Бокс; наверное, Веномус его из другого конца фабрики мог услышать и точно не из-за картонных стен.       Вен скоро вернулся, он зашёл в кухню, судорожно поправляя одежду, и быстро обратил внимание на хомячка-Боксмэна, который, собственно, хомячил. Профессор улыбнулся и сел за стол напротив него, тоже принявшись завтракать. — Что ж, товарищ, — Веномус между тем закинул ногу на ногу. — Я чувствую себя намного лучше, можем приступить к проекту. — Ага. Вижу, котик подействовал, — сверля взглядом тарелку и перемешивая макароны, улыбнулся лорд. — Во-первых, она кошечка, а во-вторых, о чём ты? — тот недоумённо покосился на него. — Разве Вы не знали, что кошки обладают целебными свойствами? — Это полнейшая чушь. Скажи ещё, что микроволновки рак вызывают, и должность лжеучёного тебе обеспечена. И да, если кошки ложатся на больное место, то скорее всего они лежат на твоём критическом мышлении. — Ч-что?! Н-но Вам же стало лучше! — Потому что я принимаю лекарства, а ещё у меня значительно поднялось настроение, из-за чего снизился уровень кортизола и усилился иммунитет. — Оу… Но это всё равно означает… — Нет, не из-за кошки. Настроение может подняться и от времяпрепровождения с друзьями, и от просмотра комедий. — Но ведь… — Послушай, ты же не собираешься со мной спорить из-за этого, я же вижу, что в этом вопросе ты разбираешься не лучше, чем я в робототехнике. — А как же мурлыкание? — Учёные ещё не доказали, что это способствует регенерации тканей, а особенно чужих. — А как же, но ведь, ну… — Хватит! — шикнул на него Вен, уже явно накаляясь. — Воу-воу, успокойтесь, я же не спорю! — Боксмэн даже испугался немного; Веномус в гневе страшен. — Ох, да. Извини, в последнее время мне сложнее совладать с собой, — П. В. выдохнул и сделал небольшой глоток чая. — А как же те успокоительные, что лежат у Вас в сумке? Зачем они Вам, кстати? Вы же итак довольно спокойный человек.       Веномус сконфуженно поморщился, стыдливо отводя взгляд, и неловко провёл рукой по своим в меру растрёпанным волосам, стянув резинку и надев её себе на запястье. — Как бы сказать… — начал мямлить профессор. — Это результат долгого и усердного труда. Сейчас я достиг душевного равновесия, пусть и иногда могу сорваться. Раньше всё было иначе. — Иначе? Как именно? И почему? — Боксмэн подпёр щёчки рукой и лапкой. — У меня была очень нестабильная психика, скажем так. Закрыли тему. — Но почему? Мне очень интересно узнать о Вас побольше! — Детская травма. — Ох! — лорд не на шутку забеспокоился. — Извините, не хотел напоминать Вам об этом! — Отставить. Это уже в прошлом, чего пилить опилки? — Вен снова улыбнулся в своей обычной манере. — И правда! — Бокс тоже невольно расплылся в улыбке. — Что насчёт проекта, мы обязательно займёмся им сегодня! Мне уже не терпится разрушить Плазу! — А чего ждать-то как манны небесной? Разъебём её итак и дело с концом. В смысле… — Веномус закашлял в кулак.       Мат — это нехорошо. Но Боксмэну показалось, что данная реплика должна высекаться в граните, что этот смачный русский мат придаёт какое-то необъяснимое очарование этому фиолетовому красавцу. А Веномусу нецензурные выражения не нравились, но это было его привычкой, от которой он уже почти избавился. Всяк лучше, чем курение или алкоголь, но об этом мы чуть позже поговорим. (Ага. Чу-у-уть позже.) — Мне нравятся Ваши слова, профессор Веномус! — вдохновлённо прошептал Бокс, у которого глаза светились энтузиазмом. — Да? Ладно, тогда подорвём её к чёртовой матери, чтоб его! — профессор подскочил со стула, азартный и энергичный. — Да! — лорд последовал его примеру; божечки-кошечки, Вен слишком хорош сейчас.       Наши герои злодеи направились навстречу приключениям, в кабинет. Хотя, к чёрту это, это же 30-летний и 40-летний мужики, думаете им не в падлу самим сражаться с героями? На самом деле это только Боксмэну в падлу, он считает, что слишком стар для этого. Ещё бы, он супер-star, у него много фанатов и фанаток в фэндоме! Закадровый смех. А вот Веномус в свои 30 остановился в развитии лет в 20, и всё ещё пытается быть на одной волне с молодёжью, потому что не чувствует себя старым, а не потому что пытается казаться своим в доску. Итак, в то время, как Вен усиленно игнорирует тот факт, что ему тридцатник, Бокс удерживает его, мол, Вы болеете, куда Вам с героями сражаться, что вы им сделаете, чихнёте на них? Вместо того, чтобы самостоятельно разрушить Плазу, Боксмэн посылает роботов сделать это, чем чертовки разочаровывает профессора. — Взгляните на это, Веномус! Глядите, как они искусно справляются! — восторженно лепетал лорд, уставившись в стекло. — Скучнее этого может быть только творчество Михаила Михайловича Пришвина, ей-богу! — недовольно пробурчал Веномус, покачиваясь из стороны в сторону на офисном стуле коллеги. — Да бросьте Вы, наблюдать за сражением захватывающе! А! Чёрт, нет! Они проигрывают! Как же так?!       Со стороны профессора послышался злорадный смех. И это был смех ни ради злодейства, это была насмешка. — Действительно, это было захватывающе! — П. В. аж за живот хватался.       Представьте, как было обидно Боксмэну видеть единственного человека, который видел в нём что-то достойное, прямо сейчас угорающего над ним же. Он чуть не расплакался, это было так обидно. Веномус заметил это, прекратил смеяться и искренне удивился, потому что для него это было такой мелочью. Проиграли и проиграли, хрен с ним! Подумаешь, драма! Но Бокса это реально волновало, потому что он терпел поражение так много раз. — Я неудачник… — лорд печально провёл ладонью по стеклу. — Вот не начинай, — рыкнул профессор, встал со стула и подошёл ближе к коллеге. — Видеть не могу твою кислую морду. Ведь сама удача — это просто случайность, то, что от тебя не зависит. Если ты бросаешь монету, всё время выпадает орёл, а ты хотел бы, чтобы выпала… — Чего? — Ах да, точно, у вас же на монетах нарисовано что-то другое, не двуглавый орёл… Другой пример! Если ты бросаешь кубик, и тебе всегда выпадает не то число, которое хотелось бы, виноват ли ты в этом? Сомневаюсь. — Да я не об этом! Я имею ввиду, что я создал роботов, чтобы они могли разрушать, но они даже этого не могут! — А какими способами они это делали? — Ну, с применением своего стандартного оружия, ещё была увеличенная версия, во-о-от… Это ещё не всё! — Я бы попробовал что-то более нестандартное, а то сотый раз заваривать лапшу в надежде, что получится борщ — крайне иррационально. — Вы правы, — Бокс грустно вздохнул и пошёл прочь из кабинета, ждать возвращения оболтусов, чтобы всыпать им по первое число.       Веномус тем временем посмотрел в окно, положив руку на стекло. Фу, эти слащавые герои. Отвратительно. — «Если честно, нет, мне вообще на них как-то фиолетово», — произнёс про себя Вен; тонкая шутка, не так ли? — «Они меня не трогают, а я не трогаю их. Они мне не нравятся, как люди, но я не сказал бы, что ненавижу их. Просто дети, что с них взять? Не понимаю, почему Боксу по приколу бомбить из-за этих личинок. Но есть в этом что-то очаровательное, хм».       Ассоциативная связь привела к не самым лучшим воспоминаниям. Родители Веномуса не были злодеями. Это заставило Вена случайно на секунду вспомнить, как он докатился до такой жизни. В голове на секунду мелькнул мерзкий голос мальчишки: «Всем будет лучше, если тебя не станет, плакса!» — Неправда… — с комком в горле тихо прошептал Веномус, не заметивший, что произнёс это вслух.       Так, ладно. Это всё в прошлом. Не стоит вспоминать этот ужас. Но забыть то, через что пришлось пройти ещё подростком было сложно, особенно если это так кардинально поменяло личность профессора, оставило глубокую травму. Вену было трудно вспомнить наедине, ибо попытки приводили к неизбежной боли от ран прошлого, а рассказать кому-то другому об этом вообще было не представлялось для него возможным. Не только из-за того, что это вызывает отвратительные чувства, но также из-за того, что нет кого-то, перед кем будет не стыдно расплакаться, ведь когда говоришь о том, как тебе было больно, страшно и обидно, слёзы сами наворачиваются на глаза. В этот раз Веномус смог сдержаться, но неприятный осадок всё же остался. Он решил выпить таблетку успокоительного, дабы больше не возникало такого всплеска.       По пути к своим апартаментам Вен услышал, как Боксмэн отчитывает своих детей-роботов. В состоянии повышенного чувства справедливости, П. В. просто не мог закрыть глаза на это. — Бесполезные куски металла! Для чего я Вас создал, а?! — разгневанно орал Бокс. — Кхм. Я, конечно, не педагог, но, по-моему, детей надо воспитывать, а не орать на них, — вмешался профессор. — Эм! Профессор Веномус?! Ох, ну… — сначала он растерялся, а потом тут же опомнился. —Не хвалить же их! Они уже в который раз проигрывают! И вообще, в воспитательных целях на ребёнка нужно поднимать голос, руку, розги, стулья… — Тьфу, как архаично! У тебя мозг в XIX-ом веке застрял или что? Это вообще-то насилие над детьми, статья 116 УК РФ там, и всё такое… — Я Вас умоляю, это просто роботы! — Боксмэн аж глаза закатил. — Ой, да ладно, а если это просто роботы, то какого хрена ты сделал их такими человечными?! К тому же, у Дарелла наблюдается нервная система, которая, блин, прямо как у человека! И ведут они все себя в точности, как люди! Испытывают вину, гнев, радость грусть и обиду. Кроме некоторых… — Я Джетро! — послышалось снизу.       Веномус бросил взгляд на миниатюрного робота, который едва-едва был по колено, (но автор не уверен), посмотрел влево-вправо. — Наверное…? — максимально неуверенно скрипнул Веномус голосом. — При всём уважении, профессор! Это мои дети, имею право воспитывать так, как я этого хочу! — фыркнул Бокс. — Пф. А ты и сам как маленький ребёнок, — профессор нежно улыбнулся. — Тебе прочитать лекцию о том, к чему приводит эмоциональное насилие над детьми? Они легко могут тебя возненавидеть. — Не могут, у них программа! — Бокс гордо поднял голову. — Уверен? Мне кажется, что они не высказали своё отношение ко всему этому только из страха или потому что просто не осознают, что такое отношение к ним неприемлимо. Не так ли? — П. В. посмотрел в сторону роботов. — Ну, может быть, да, — Дарелл пожал плечами. — Мы стараемся вообще-то. — Да, а потом приходим домой и нас тут возят по полу рожей! — добавила Шеннон. — Немного неприятно, соглашусь, — поддержал Рэймонд. — Мы осознаём, что нас ругают за дело, но некоторые высказывания могут быть очень обидными. — Вот вам, пожалуйста, — Веномусу оставалось лишь развести руками и обратиться к коллеге вновь. — Я не призываю их жалеть или хвалить за провалы, но я прошу хотя бы не обращаться с ними так, как ты бы не хотел, чтобы обращались с тобой. Уверен, тебе будет очень неприятно услышать, что ты бесполезный кусок мяса, например, от меня. — Но… Я же небесполезный, да? — Бокс начал строить ему глазки, чувствуя, что Вен цепляет за живое. — Как минимум, тебя можно использовать в качестве плохого примера, — на милое личико Веномус не повёлся. — Пойдём, хватит им болты намывать, давай лучше делом займёмся. — Есть, сэр! — послушно мямлил лорд, следуя за этим величественным господином, чувствуя, что вновь попался на удочку к этому коварному кукловоду, который манипулировал им не просто ради собственной корысти, а ради его же блага и блага его детишек. Хорошее дело делает, пусть и немного грязными методами пользуется, но на войне все средства хороши.       Когда они пришли в мастерскую и приступили к работе, Веномус начал весьма интересный разговор. — Давно хотел тебя спросить, Боксмэн. Как злодей злодея. Вот представь себя ребёнком или подростком. Представил? Молодец. А теперь скажи, что скажет твоя мама, если ты разобьёшь тарелку, к примеру. — Ну… — лорд недолго думал над ответом. — Что-то типа «криворукий урод, зачем я тебя только рожала, рукожоп». — Ага. А папа что скажет? — Папа? А папа ничего не скажет, сразу отпиздит. — Ох. Тяжёлый случай. Теперь мне понятно, откуда всё пошло. Эдакий круговорот плохих родителей в природе, — немного грустно вздохнул Вен, понимая, через что прошёл Боксмэн, и что ему, скорее всего, уже не удастся помочь, ведь он всю свою сознательную жизнь подвергался насилию со стороны родителей, что и могло привести к формированию именно такой личности: вспыльчивой и озлобленной на весь мир. — А? Разве у Вас была не аналогичная ситуация? Хотя, судя по тому, как Вы относитесь к Финк, Вас баловали и прощали любые ошибки. — Надо же. Ты даже не в курсе, что детей можно воспитывать как-то ещё кроме этих двух крайностей, которые ты представляешь? Нет, конечно, меня не били и не заставляли чувствовать себя мусором, но меня иногда ругали. Иногда, потому что я в основном был послушным ребёнком. Помню, как меня ругали, когда я обманывал. Но обманывал я нарочно, а разбить тарелку — это ведь случайность. Если бы я разбил тарелку, мама бы сказала, мол, на счастье. — А папа? — А папа ничего не скажет, — смотря в пол, ответил П. В., — Его ж чёрт знает где уже сколько лет носит. — Ох! Простите меня, профессор! — задрожал Бокс, искренне беспокоясь. — Не хотел Вам напоминать об этом. — Ты ни в чём не виноват. И потом, мне нечего вспоминать, ведь я своего отца не помню. Он ушёл от нас ещё до того, как я достиг сознательного возраста. — Всё равно! Наверное, без отца Вам было тяжело. — Думаю, нам и с отцом было тяжело. Были тяжёлые времена для страны. Людям не платили зарплату, а на прилавках почти ничего не было. Ещё и бандитизм процветал. Кризис, одним словом. — Хм. Понимаю. Давайте лучше не будем о грустном. Сейчас-то у Вас всё хорошо, ведь так? — У меня-то хорошо. Но моя страна в полной заднице. И я даже ничем не могу помочь ей сейчас, ведь я не на Родине. Я даже не могу туда вернуться, много по каким причинам, одна из которых — запрет на выезд, выплыв, вылет, выполз, телепортация и прочие способы передвижения из страны. — Скучаете по Родине, да? — На самом деле, да.       Они замолчали. Боксмэн понимал, что Веномусу грустно из-за этих воспоминаний о прошлом, а помочь ему ничем не получится. И тогда он вспомнил про кое-что. Он достал свёрнутый листик и вложил профессору в руку. Вен развернул листик, на котором им же был нарисован тот самый леблядь. П. В. всё же не удержался и улыбнулся, даже немного посмеялся, но после вернул коллеге. — Этот рисунок тебе нужнее, думаю, тебе чаще бывает грустно, — Вен сверкнул клыками в дружелюбной улыбке. — Тогда давайте я Вам тоже что-нибудь нарисую! — и Боксмэну тоже захотелось улыбнуться; на рефлекторном уровне. — Только вот что? — Нарисуй мне барашка, — оскал пропал, но улыбка всё не сходила с его лица. — Что? Но я не умею рисовать барашков. Хотя, я попробую ради Вас! Погодите! — лорд взял какой-то старый смятый чертёж и на обратной стороне абы как нарисовал барашка в довольно упрощённом стиле, после чего протянул его профессору. — Это… Очень мило, — Вен свернул рисунок и положил в карман, чтобы вложить его в какую-нибудь любимую книгу позже; он был очарован.       Казалось бы. Боксмэн — злодей, но стоит ему заговорить с Веномусом, он становится милым пухлым ангелочком. На самом деле, нет, не всегда. Он может спорить с профессором, но это продолжается недолго, потому что в конечном итоге Бокс признаёт, что он неправ, даже если он, чёрт возьми, прав, как, например, в случае, когда Вен пошёл в душ с температурой. Пусть и отчасти, но прав. Пока что это пари доказало только то, что это Боксмэн офигеть какой неидеальный. Он не чурается общаться со своими отпрысками, как с неодушевлёнными предметами, хоть и пообещал себе, что будет относиться к ним более человечно, но тут его можно понять, ибо его самого так воспитывали, и он считал это нормой. Бокс может быть упрямым, капризным, как дитя, иногда он поступает глупо, с критическим мышлением у него так себе… Спрашивается, что Веномус в нём нашёл? Того, что лорд иногда бывает милым, и того, что у него огромный потенциал достаточно, судя по всему. Или всё не просто так? На самом деле, чёрт его знает.       Вечером наши злодеи-работяги легли спать одновременно, даже перед этим разговаривая о работе, о коллегах, подшучивали над чем-то жизненным и смеялись. Как будто они дружат чуть ли не с детства. Удивительно, как этот день сблизил их настолько сильно? Спустя 7 дней, когда Веномус ложился с Боксмэном рядом, это уже начало казаться какой-то обыденностью, лорд привык к этому, даже к тому, что тот всё время жмётся к нему во сне от холода. В этот раз всё было точно так же. Только Бокс поначалу не мог уснуть. Он попробовал тоже обнять Вена и, так как не почувствовал отторжения с его стороны, закрыл глаза и тоже уснул. Сколько дней ему понадобилось для реализации ответных объятий? Семь? Какая очаровательная неуверенность. Есть в этом что-то.