upon your hips

- Срань Господня, Микки, - вырвалось у Йена. Милкович поднял брови, очевидно неуверенный, означало это согласие или отказ. Он снова приподнял в воздухе наручники, на этот раз несколько заигрывающе, хоть и с поднятыми бровями, и сказал: - Так что скажешь, Мистер Медные Яйца? Услышав прозвище, Йен фыркнул - шокированное выражение полностью исчезло с его лица. Микки не смутился и залез на кровать, подпихивая рыжика по ней все дальше, пока тот не ударился об изголовье и не потерял возможность сделать хоть что-то из-за вскарабкавшегося на него брюнета. Он уже практически уселся на него верхом, прежде чем остановиться. Балансируя над парнем, он снова вопросительно протянул вперед игрушку. Йен склонил голову набок, обдумывая предложение. Галлагер уже знал, каким будет его ответ, но ему нравилось заставлять Микки попотеть. Он провел подушечками пальцев по оголенному боку своего парня, пока руки еще были свободны. - Что я получу, если скажу «да»? – спросил он. Брови Микки изогнулись еще больше. - Ты получишь меня, жестко и горячо трахающего тебя, - прямо сказал он, и у рыжика сперло дыхание. Милкович мгновенно уловил этот звук и заулыбался, - Это значит «да»? Немного поломавшись, Йен медленно кивнул. Улыбка Микки переросла в поистине хищный оскал, и он схватил запястья парня, прерывая их путешествие по собственному торсу. Йен немного отстранился, услужливо сползая вниз по кровати, чтобы брюнет мог залезть на него и пристегнуть его руки к изголовью. Из этого положения ему открывался шикарный вид на задницу Микки, и он облизнул губы, надеясь, что тот использует эту позу, чтобы сесть ему на лицо или типа того. Но, когда Галлагер услышал щелчок закрывающихся наручников, Милкович перебрался по кровати ниже и устроился у него между ног – рыжик пытался не выглядеть слишком расстроенным. - Ну же, просто трахни меня, - заныл он, несильно пиная парня под зад, - Мы уже минут двадцать друг другу отсасывали. Ты растянут, у меня стоит. Погнали. Микки поднял на него взгляд. - Прошу прощения, кто сейчас правит бал? – спросил он, на что Йен закатил глаза. Милкович раздраженно фыркнул, но все же сел, проскальзывая ногами вокруг бедер рыжего и глядя на него сверху-вниз. Язычок брюнета скользнул между губ, чтобы увлажнить их, и Йена посетило непреодолимое желание поймать его, засунуть свой собственный язык парню в рот и заставить его задыхаться и стонать себе в губы. Блять. Одна эта идея уже так вымотала его, а Микки еще даже не принялся за дело. - Ну же, - повторил он с большим придыханием, чем прежде. Микки присел ниже, изучая рыжика взглядом, прежде чем решить, что он уже достаточно страдал. Он обхватил рукой ствол Йена и подарил ему несколько похабных движений, прежде чем направить к своему входу. Микки опустился на него: рот открыт, бедра напряжены. - О черт, - зашипел Галлагер, когда он опустился до конца, - Ох блять. Ладно. Это привлекло внимание Милковича, его глаза распахнулись, чтобы снова встретить взгляд рыжего. - Ты там в порядке? - Да, черт. Просто… Не осознавал, насколько сильно хочу к тебе прикоснуться. Микки ухмыльнулся. Он сжался вокруг Йена, вытягивая из него задушенный вздох, и, не дав и секунды на восстановление, приподнялся и начал растрахивать себя его членом. Совсем скоро пальцы рыжего уже царапали черный пушок на наручниках. Он не знал, куда смотреть: на руки Микки, оставляющие ярко-красные отметины у него на боках, на бедра парня, так тепло ощущающиеся вокруг его талии и напрягающиеся с каждым подъемом, или туда, где его собственный член исчезал в тугой, идеальной заднице Микки, что так хорошо окружала его. Он сконцентрировался на лице Милковича: рот открыт, и из него доносится тяжелое дыхание, язык вжимается в щеку, губы красные от укусов. Йен хотел эти губы. - Микки, пожалуйста, - заскулил Галлагер, пальцы его ног беспомощно скручивались на матрасе. - Я сейчас немного занят, - сказал Микки, в очередной раз с силой опускаясь на бедра Йена, - Ох блять. Бедра рыжика заходили ходуном, неспособные что-либо сделать, пока брюнет скакал на его члене. Рука Милковича остановилась на его груди, и ногти впились в кожу. - Микки, - предпринял очередную попытку парень, - Ты нужен мне, блять, мне нужно, чтобы руки… Мне нужно… Он не смог договорить из-за скрипящего стона, что вырвался из него, когда Микки наклонился и взял в рот его сосок, обводя горошину языком и проходясь зубами по ареоле. Из этого положения Милкович мог только покачиваться на Йене, не садясь на член полностью, а ему хотелось обратного. Поэтому рыжик уперся в матрас ступнями, пытаясь войти в него самостоятельно, но без рук, способных удержать парня в нужном положении, и из такого невыгодного положения это было просто невозможно осуществить. Запястья Галлагера начинали гореть из-за столь тесного контакта с дешевым пластиком, хоть наручники и были покрыты пушком. Следующий скулеж Йена был прерван ртом Микки, наконец-то. Он отчаянно вгрызся в его губу и засосал язык, требуя большего. Брюнет простонал, низко, гортанно, и слишком поспешно отстранился, чтобы укусить его в шею, прежде чем снова сесть прямо, ускоряя темп. Йену не хватало воздуха. Его глаза зацепились за капельку пота, лениво стекающую по шее Микки, и он обнаружил, что не может отвернуться; он вжал язык в зубы, чтобы успокоиться, но желание покрыть своим ртом каждый миллиметр его кожи было слишком велико. - Мик, - прошептал рыжик. Он с силой впивался ногтями в собственное запястье, желая ухватиться за что-нибудь, что угодно, желая вместо своей кожи почувствовать кожу Микки. В ответ брюнет царапнул ногтями по груди Йена, засасывая собственную нижнюю губу. Затем не задержавшаяся на месте рука пропутешествовала до ног рыжика, пихнула, от чего те повалились обратно на кровать, и сжала бедро, надавливая чем дольше, тем сильнее, однако Йен этого совершенно не замечал. В таком положении он, по сути, и бедрами по-человечески двигать не мог, поэтому вынужден был лежать и принимать все, что ему давали, что казалось крайне возбуждающей идеей, пока Микки не сел на него верхом, ибо сейчас он был в брюнете, брюнет был вокруг него и на нем, но этого все равно не было достаточно, этих прикосновений не было достаточно, отчего зуд распространился по всему его телу. Тот самый зуд, унять который можно только давлением кожи Микки на его собственную. - Йен, я близко. Голос Милковича отвлек Йена от отчаянных поисков способа подобраться ближе, и тот попытался успокоиться, чтобы удостовериться, что его партнер разваливается на части. Теперь рыжик уже откровенно пялился – он всегда любил наблюдать за тем, как Микки теряет контроль. Брюнет уже не насаживался на его член как прежде, глубоко приняв в себя орган и совершая короткие вращательные движения – круглая задница больше не отрывалась от бедер Галлагера. - Микки, - взмолился Йен, ибо, блять, он и сам был близко. Микки обрушился на его губы, одновременно сжимаясь внутри, и рыжик кончил с приглушенным криком. Милкович продолжал целовать и объезжать его до тех пор, пока все не закончилось. Но даже тогда он не прервал поцелуя, лишь привстав, чтобы слезть с члена. Микки все еще был твердым и судорожно трахал бедрами живот Йена, но, казалось, твердо вознамерился дать рыжику отдохнуть, прежде чем требовать честного обмена. Когда Йен почувствовал, что уже может быть полезен, он прикусил губу брюнета, заставляя того отстраниться. - Все хорошо? – спросил Микки, он чудовищно прекрасно выглядел с губами, красными от поцелуев, и щеками, разрумянившимися от секса. Йен все еще нуждался в нем, отчаянно. Он не утруждал себя, ответив просто: - Я хочу ласкать тебя ртом, - громко сказал Йен тоном, не терпящим отлагательств – правда, не то чтобы Микки и самому захотелось бы возражать против этого конкретного предложения. Микки моргнул. - Ладно, - он сел, проводя ладонью по груди Галлагера и глядя на него с нечитаемым выражением, пока рыжик не подпихнул его коленками в спину. Микки встряхнулся и начал на коленях подниматься выше по кровати, и именно в этот момент Йен осознал, что Милкович неправильно его понял. - Я имею в виду, - сказал он, и Микки замер, - Я хочу, чтобы ты сел мне на лицо. Брюнет выдержал паузу, после чего пожал плечами и поменял позу, располагаясь над головой Йена, но как только он собирался опуститься, парень снова прервал его. Изо всех сил стараясь сдерживать жалобный тон, он произнес: - Сначала сними наручники! Он услышал, как Микки от нетерпения забормотал какие-то ругательства, но оставил это без внимания, дожидаясь характерного щелчка расстегивающихся наручников. Почувствовав свободу, Йен тут же стряхнул их с себя и отправил куда-то за кровать, торопясь покрепче ухватить Микки за бедра и задницу. - Ну теперь вы готовы, Ваше Высочество? Галлагер закатил глаза, но решил не отвечать, зная, что последующий ряд саркастичных высказываний лишь отдалит тот момент, когда он снова сможет ощутить вкус Микки. Вместо этого он охотно закивал, глубже впиваясь пальцами в мягкую, упругую кожу его задницы. - Мхм… Микки едва уловимо хмыкнул, и Йен запустил в его плоть еще и ногти. Когда и это не заставило брюнета пошевелиться, он пустил в ход свой лучший угрожающий голос. - Микки, ты собираешься, блять-мффххх, – конец предложения был отрезан резким движением бедер опустившегося Йену на лицо Милковича, и тот с удовольствием прервал свои недовольные возгласы, чтобы облизать его дырочку одним долгим движением. Микки застонал и наклонился вперед, вероятно, чтобы покрепче взяться за изголовье, но Йен решил не проверять, ведь сейчас у него был куда больший доступ к брюнету, а соответственно, и занимать себя он планировал совершенно другими вещами. Он вовсю пользовался преимуществами нового положения, делая языком лакательные движения, и о Боже… Он почувствовал собственный вкус, погрузив язык в Микки, и делал это снова и снова, заставляя брюнета стонать и содрогаться всем существом. Йен чувствовал это своим языком и просто не мог мыслить здраво, да и не хотел, отдавая предпочтение вылизыванию его отверстия и изучению его внутреннего вкуса. Он хотел бы вечность пролежать здесь с сидящим на нем верхом Микки, чьи стоны становились все громче и громче. Галлагер отстранился, слизывая слюну и сперму с собственных губ, и сказал: - Подрочи себе, Микки, давай. Не могу же я все делать. - Ебаная твоя рожа, - проворчал брюнет, но до ушей Йена все же донесся мокрый звук, с которым тот начал трахать свой кулак. - А это идея, - беспечно ответил рыжик, и прежде чем Микки смог бы сказать еще хоть что-то, поднял подбородок, возвращая язык на прежнее место, заменяя ехидный ответ Милковича на глубокие гортанные стоны. Йен стал лизать еще глубже, желая услышать больше подобных звуков, желая услышать еще более громкие. Через пару минут Галлагер почувствовал, как дрожат бедра Микки. Он начал даже еще усерднее работать языком, чтобы ощутить, как парень рассыпается на мелкие кусочки. Кончая, брюнет опустился еще ниже, содрогаясь вокруг языка Йена, не останавливающегося до самой последней его конвульсии. Им надо было подниматься и отправляться на ранний ужин с семьей, но, как только Микки лег рядом, рыжик зарылся ему в плечо, надеясь по-быстрому вздремнуть, пока тот будет восстанавливать силы. Милкович обнял Йена, и тот потерся о парня носом, закидывая одну руку ему на талию и переплетая их ноги. Он оставил поцелуй на плече брюнета и устроился поудобнее. - Мне надо почаще тебя вылизывать, - прошептал Йен, - Ты такой охуительно вкусный. Он имел возможность лицезреть максимальную степень покраснения лица Микки, прежде чем закрыл глаза и провалился в сон.