БЕДЛАМ

— Не называй меня матерью. Можешь звать меня тётей Эммой. Твоя мать Регина. — Но… Голос Эммы звучит холодно и жёстко: — Никаких но. Я не хотела тебя. Поэтому и отдала в «систему». Через которую прошла сама. Какая настоящая мать сделает подобное с собственным ребёнком? Ты был ЕГО сыном. Того, кто предал меня. Ты был частью моего прошлого, с которым я была намерена распрощаться. Я сразу решила, что отдам ребёнка, когда только узнала о беременности. В самом начале намеревалась избавиться от нежданного и нежеланного ребёнка да врачи отговорили — мол, если я в будущем вдруг захочу ещё детей, этот аборт может лишить меня такой возможности. И сокамернице удалось меня убедить оставить тебя — сказала, что я дура: режим смягчат и может даже выйду по УДО. Поэтому просто ждала — не интересовалась мальчик или девочка, не придумывала имён, не пела песенки животу, как героиня дебильной мелодрамы. Просто ждала, когда избавлюсь от тебя. Когда освобожусь от этой обузы. Генри выглядит огорошенным и расстроенным. Регина хмурится и сердито смотрит на Эмму. — А Регина тебя хотела. Она прошла через все бюрократические рогатки ради тебя. Растила тебя все эти годы. Она тебя любит и если ты думаешь, что сможешь снова вернуться в мою жизнь, то ошибаешься. Ты мне не нужен. Хорошо, что это Регина появилась на пороге моей квартиры — тебя бы я быстро отправила в полицию. Пусть с тобой ребята бы разбирались. — Ты злая! — в голосе Генри слышатся слёзы. Он разочарован, его надежды рушатся на глазах. — Да, — спокойно соглашается Эмма. — Будь я добренькой дурочкой, то не выжила бы. На улице не любят слабаков и нюнь. Жизнь меня не слабо била. Лучшая подруга предала и подставила, твой папаша тоже — он был последним человеком, которого я подпустила к себе так близко и потеряла контроль над собой. Любовь… Любовь лишает нас разума, превращает в законченных глупцов, делает слепыми, слабыми, беззащитными… Ты вытащил счастливый билет, пацан. Регина Злая Королева? Я видела по-настоящему злых и злобных людей, которым она и в подмётки не годится. Они не были королевских кровей и не владели тем, что твоя мать называет «магией», но натворили достаточно мерзостей. Регина любит тебя и ты из неё верёвки вьёшь. Сделал её слабой… У меня бы ты после первой же выходки неделю спал бы на животе. Регина во время этого холодного и злого монолога Эммы не издала и звука. Свон поворачивается к хозяйке дома и осекается — Регина сидит на стуле зажав себе рот, бледная, глаза полны слёз и кажется даже не дышит. Эмма кидается к ней, Генри слетает со стула: — Мама! — Регина, что с тобой?! Дыши! Минут через десять общими усилиями Регину удаётся привести в более-менее нормальное состояние. Эмма ставит перед мэром чашку с чаем. Регина тихо и сипло благодарит. Генри вроде тоже успокоился. Эмма опускается на свой стул и внимательно разглядывает Миллс: — Что с тобой такое? — Кора… Моя мать… Она любила повторять, что любовь это слабость… С таким же выражением лица. Она убила Дэниела… Моего возлюбленного… У меня на глазах. Вырвала ему сердце из груди и раздавила. А потом, со снисходительной улыбкой, взяла меня своими тонкими и ледяными пальцами за подбородок и, глядя мне в глаза, повторила эту сентенцию: «Любовь это слабость, девочка моя. Сейчас ты слегка обижена на меня, но потом будешь мне только благодарна за эту маленькую услугу. Что я не дала тебе совершить эту страшную глупость». Она разбила мне сердце, разрушила мою жизнь и я до сих пор жалею, что Кора не раздавила тогда и моё сердце заодно. — Твой возлюбленный… Кто он был? Регина нежно улыбается своим мыслям и Эмма словно видит прежнюю Регину — молоденькую девушку, скорее даже девочку — влюблённую и счастливую. — Простой конюх. Мне не нужно было это всё: власть, корона… Я хотела сбежать, но Белоснежка… Её длинный язык… Она рассказала Коре о нас. И всё рухнуло. Эмма пожимает плечами: — Принцесса и конюх… Мне кажется, что конюх не самая подходящая партия для особы королевских кровей. Регина насмешливо и зло ухмыляется: — Кора была дочерью простого, вечно пьяного мельника. Таскала мешки с мукой, разносила пиво в грязном кабаке и местные выпивохи щипали её за задницу. По материнской линии во мне нет и капли королевской крови — я обычная простолюдинка. И останься моя мать простой мельничихой, ей бы показалось, что брак с конюхом, который служит на королевской конюшне, это очень неплохая партия для её любимой дочки. Но… Гордыня у моей матушки была не по чину. И амбиции. Она связалась с Тёмным и её мечта, что перед ней все будут опускаться на колени, осуществилась. Она стала Королевой. И колдуньей. Холодной и злобной змеёй. А потом и я стала ученицей Тёмного… — Почему? — Эмма верит каждому слову Регины — глаза. Тот самый взгляд — Регина тоже потерянная девочка. Хотя она и выросла в королевском дворце — холодная и бессердечная мать, тряпка-отец, подкаблучник и мямля. Эмме приходилось видеть подобное в одной из приёмных семей. Там она тоже надолго не задержалась и покинула стены этого роскошного дома с огромным облегчением. Это было много хуже тюрьмы. Даже в самые солнечные летние дни в доме было темно и сыро, как в погребе, стены давили на плечи и заставляли горбиться. Позже, в тюрьме, Эмме было намного легче дышать и было заметно светлее. — Это был единственный шанс на то, чтобы выйти из тени матери… — Генри прижимается к Регине, а та рассеяно поглаживает мальчика по спине. — Чтобы противостоять ей. Не дать ей и дальше разрушать мою жизнь. — Помогло? — спрашивает Эмма, отмечая про себя, что Генри забыл о ней и сейчас не отходит от Регины, - «Видно мне удалось так хорошо себя продемонстрировать — что я и кто, что даже на фоне Злой Королевы, я та ещё холодная и злобная сучка». — Коры нет в городе, — Регина нежно целует сына в лоб и Генри, окончательно успокоенный, садится на своё место. — Кстати, моя матушка долгое время была Королевой Червей в Стране Чудес. Той самой, что орала: «Голову ему долой!!!» Так что, мисс Свон, можете представить, что это за человек… — Страна Чудес существует в реальности?! — Эмма смотрит на Регину круглыми глазами и та прикрывает рот — насмешливо и тихо хихикает. Генри никак не реагирует — он весь в пироге и он верит. Верит безусловно, что его мама — Злая Королева и Страна Чудес, описанная застенчивым оксфордским математиком-заикой Чарльзом Лютвиджем Доджсоном, существует и в неё можно попасть — только следуй за Белым Кроликом. И все её странные обитатели тоже. — Ага. Мне было бы много сложнее отправить матушку в несуществующую страну. Регина отправляет сына спать. Уходя, Генри с подозрением всё поглядывает на Эмму. — Не беспокойся, пацан. Я не съем твою маму. Кто меня ещё накормит такими вкусными пирогами кроме неё? Регина возвращается через пятнадцать минут, усаживается на своё место и, склонив голову набок, с любопытством разглядывает Эмму. Как в первый раз увидела. — Что? — Всё, что ты сказала Генри… — Правда. У меня есть своя суперспособность — я безошибочно чувствую ложь. Очень помогает в работе. И очень мешает в личной жизни: многие начинают лгать ещё даже не успев раскрыть рта, сразу. Поэтому мои романы не длились дольше недели. — А я? — с любопытством спрашивает Регина. — Ты честная. Ты способна на обман, но я вижу, когда ты не лжёшь. — Отец Генри… — Вор. Мы «работали» вместе. Десять лет назад это было громкое дело. Полиция арестовывает девчонку-побродяжку — разбитые кеды и грязные джинсы, а на руке у неё коллекционная модель швейцарских часов, стоимостью в «Порше». Таких несколько штук в мире. Ручная работа. — И? — Я повторяла одно и тоже — часы нашла. Даже место показала. Оказалось, что оно недалеко от недавно ограбленного дома. Я ушла в несознанку. И ограбленный тоже. Мол, ничего не знаю. Не моё. Сейф обчистили: деньги, брюлики жены; а про остальное ни сном, ни духом. Выяснилось, что Нил украл когда-то украденное. Но я порядком наследила в паре мест раньше — за это и привлекли. Одиннадцать месяцев общего. Семечки. — Нил? — Да. Нил Кэссиди. Но это, конечно, не его настоящее имя. Меня защищал хороший адвокат. Ему я честно всё, как на духу, рассказала. Без имён. Что мой напарник тиснул часы и явно по заказу. Где он не знаю. Кому их загнал, тоже. Наверняка какому-то сумасшедшему коллекционеру. Мне с этой сделки ни цента не обломилось. Потом я у этого адвоката работала. До самой его смерти. — То есть…? — Я у нас «блондинка в законе», мисс Миллс. Но моя нынешняя работа мне нравится больше. А завтра у меня собеседование у Грэма… — Думаю, что эту работу вы получите без проблем. — Надеюсь… И я, к собственной досаде, не могу даже позвонить, чтобы не раскрыть своего местоположения. И не навлечь на себя ещё большие проблемы. Регина хмурится и с подозрением интересуется: — Ничего криминального, надеюсь? Эмма улыбается: — Помогла ребятам из смежного ведомства. А у них нашёлся «крот», который среди прочего, «слил» информацию и обо мне. — ФБР? — АНБ. Кое-кого нашла для них. Но я этого вам не говорила. — То есть за вами, мисс Свон, могут охотиться очень серьёзные люди? Эмма небрежно отмахивается: — Маленький город. Каждое новое лицо — событие. Им не удастся подобраться близко незамеченными и я предупрежу Грэма. Регина ухмыляется: — Этот город зачарованный и посторонних не пропустит. Вам очень повезло, Эмма. — Надеюсь…