БЕДЛАМ

— Регина порвала с Грэмом, — первым делом сообщил малыш. — У них что-то было?! — Эмма была искренне удивлена. Если это правда, то Грэм по этому поводу не сильно переживал — иначе Эмма бы заметила. Шериф был сама невозмутимость. Такого флегматика ещё поискать. — Он помял кусты возле дома, когда однажды не удержался и сорвался в тот момент, когда вылазил из окна. — Понятно… — Эмма не удержалась от улыбки. ... — Что у тебя с моей мамой, тётя Эмма? — строго спрашивает Генри. Эмма улыбается: «Ну вот — Регина уже мама! Прогресс. Как оказалось, я ещё злей самой Злой Королевы. Вы делаете успехи, мисс Свон». — Ничего. Мы просто друзья. На мордашке у Генри большими буквами написано: «Не заливай!» — Можешь мне не верить, но это так. Генри хмурится, но они уже у самых дверей особняка и малыш вырывает руку и бежит к вышедшей им навстречу Регине. Она попросила Эмму забрать НАШЕГО Генри из школы и Эмма чувствовала спиной липкие взгляды зевак. И в кафе… Если расписания обеих женщин позволяли, они встречались за ланчем и взгляд Лероя чуть ли не дыру прожигал между лопаток. И Руби постоянно сверлила их взглядом. Одна бабуля оставалась равнодушной к происходящему — покрикивала на внучку, если та забывала о работе и всё оглядывалась на самую странную пару Сторибрука — помощник шерифа и мэр. И хотя они вели себя на людях очень церемонно и предельно вежливо, Эмма замечала как при её появлении разговоры смолкали и известные городские сплетники вдруг переходили на животрепещущие темы: погода и виды на урожай. …. — Я должна переехать, — объявила Эмма Регине, дождавшись когда Генри уйдёт к себе. Королева мыла посуду и, удивлённо приподняв бровь, посмотрела на Свон, через плечо: — Что вдруг? — О нас сплетничают… Регина только плечами пожала: — Это тебя так волнует, Свон? — Ты рассталась со своим бойфрендом… — Откуда узнала? — Генри… Регина кивнула, припоминая: — А, конечно… Увидел Хамберта, когда наш шериф вывалился из окна, как бревно, и поломал мне кусты… Наблюдательный парень — углядел, что зубной щётки Хамберта больше нет в стаканчике. — Потом я, биологическая мать Генри, поселилась тут… ... Забавно, но после того, как Эмма продемонстрировала Генри, что она совсем не ангел и в чём-то способна дать фору Злой Королеве, малыш сблизился с матерью. Эмма иногда даже чувствовала себя лишней — Регина и Генри это была настоящая семья. Свон не верила в ауру и прочую фигню, но вокруг Генри и Регины создавалась такая тёплая и светлая атмосфера… Они были словно связаны невидимыми нитями. У Генри было то, чего никогда не было и не будет у Эммы. Любви матери. И того, от чего она сама когда-то отказалась. От своего ребёнка. От любви сына. У неё никогда не будет таких отношений с Генри, он всегда будет помнить, что она, Эмма, отказалась от него, предала. Эмма встряхнулась — поздно локти кусать. Она сама выбрала этот путь. Одиночество. Одинокий волк. Полагается только на себя. Ей так спокойней и удобней. ... Регина уже закончила с посудой, сняла фартук и вытирала полотенцем руки: — Не поможет, Свон. Они начнут сплетничать какая чёрная кошка между нами пробежала и почему мы расстались. Ты дашь только больше пищи для сплетников. — Но… — Эмма замялась и не знала как объяснить. — Ты меня кормишь, поишь, а я… — Ты мой гость. Но если хочешь… — Регина ухмыльнулась. — Распределим хозяйственные обязанности. Будешь мне помогать в саду. И будем вместе посещать супермаркет. Но… Мы будем ещё чаще появляться на людях вдвоём. И разговоров о нас станет только больше. — Я могу вносить плату за комнату. Вполне официально. Я же теперь работаю. А то чувствую себя не совсем удобно — села тебе на шею… Регина только фыркнула: — У меня крепкая шея, Свон. Выдержит.