БЕДЛАМ

— Говард был человек старых правил и не хотел, чтобы меня считали его любовницей. Лучше пусть судачат про седину в бороду и бесов в ребро. Были ещё некоторые соображения… — Какие? — Я смогу его убить… Регина чуть не поперхнулась кофе: — Я правильно тебя поняла? Эмма с грустной улыбкой качает головой: — Боюсь, что нет. Говард больше всего боялся, что последние месяцы, даже годы жизни пролежит беспомощной тушкой, овощем, а его друг и партнёр не захочет или не найдёт в себе сил отключить старого друга от аппаратов. Почему-то меня он посчитал более холодным и циничным человеком, у которого рука не дрогнет. Ещё и сентиментальные соображения — я напоминала Говарду его рано умершую дочь и он хотел мне помочь… Любви не было, тем более страсти — было взаимное уважение, что, мне кажется, много важнее. — Твоя биография на том самом сайте… — Аккуратно подчищена. Изменена. Говард не любил сплетен и шепотков за спиной. И пышной свадьбы не было. Почти тайно. Никакой шумихи. И он знал, как я ненавижу ложь, что мне просто физически плохо, когда человек, которому мы пытаемся помочь, лжёт нам прямо в лицо. Я сразу сказала, что после его ухода прекращаю адвокатскую практику. Просто устала уговаривать не лгать, не пытаться обмануть, что это выйдет боком… Честно — мне даже доставляет какое-то извращённое удовольствие разоблачать лжецов. Ставить их на место. Ловить на горячем. И больно, стыдно, когда меня пытается обмануть любимый человек или тот, кому я искренне хочу помочь. Регина грустно улыбнулась: — А ещё говоришь, что не хочешь быть Спасителем… Ты не можешь изменить свою суть. Ты всегда была Спасителем. Буквально с рождения. … — Какого чёрта?! — девушка с длинными, светлыми и волнистыми волосами подскочила к окну — это был определённо не её дом. Незнакомый город — маленькие домики и башня с часами. Но… В ванной комнате в стаканчике её зубная щётка, пара чемоданов у кровати. — Где я? … — Милая, проснулась? — Добродушная пожилая женщина у стойки регистрации улыбнулась Лилит. — Блинчики сегодня особенно удались. Поторопись, а то наш Ворчун всё слопает. — Простите, где я? — Лилит давно не чувствовала себя до такой степени растерянной. Вчера вечером она легла спать в своей комнате и совершенно определённо никуда не собиралась ехать, а старые, пыльные чемоданы лежали на шкафу. — И кто вы? — Сторибрук, штат Мэн, — ласково улыбнулась пожилая дама, старушкой назвать её язык не повернётся. — А я — бабуля Лукас. Можешь звать меня просто Бабулей. Меня так все зовут. — Простите, что не представилась. Лилит. Лилит Пейдж. Бабуля кивнула: — Я помню. Склерозом пока не страдаю. Ты была такой уставшей и сонной с дороги. За тебя расписался твой дедушка. — Кто?! — Лилит даже качнуло — сюрприз за сюрпризом. И вот так легко оказаться в городе, в который ты столько раз безуспешно пыталась попасть. — Я. Лилит обернулась: — Опять ты. Ученик Чародея только фыркнул в бороду: — Могла бы сказать спасибо. Ты бы не попала сюда без моей помощи. — Спасибо. А сейчас куда… дедушка? Ученик Чародея вздохнул: — Завтракать. Бабуля права, Ворчун ест за троих и если мы не поторопимся, то нам придётся долго ждать своих блинов. … — Где моя мама, Регина? Миллс удивлённо уставилась на высокую девушку, ровесницу Эммы: — Простите, вы, собственно, кто? Девушка развела руками: — Это вы меня простите. У меня просто голова кругом, заснула в своей спальне, а проснулась в гостинице. И мне говорят, что я так и приехала — почти не просыпаясь. Лилит. Лилит Пейдж. — Пейдж? Не припомню никого с таким именем… А ваша матушка? Лилит широко улыбнулась, предчувствуя, какую реакцию может вызвать это имя: — Малефисент. — Ой, бля… — Привет, Эмма. Регина растерянно разводит руками: — Тьфу ты. Совсем про неё забыли. Эмма сердито смотрит на невесту: — А мы же ей обещали, что вернём человеческий облик после того, как Голд вернёт в Сторибрук магию… Кто нас обеих сглазил? Регине только остаётся опять руками развести — с нами, злыми волшебницами, и не такое бывает. Может быть и принц столько в виде лягушки в колодце просидел из-за рассеянности ведьмы — радикулит, склероз, старость не радость… Забыла, короче, про парня. Эмма вглядывается в лицо утренней гостьи: — Лили?! Лилит просто сияет ехидной улыбкой: — Давно не виделись, подруга! Регина удивлённо смотрит на обеих: — Вы что, знакомы? Лилит кивает: — Ага. Эмма трёт себе лоб: — Так, получается, что моя подруга детства — дочь Малефисент? — Ну да. Я узнала обо всём сразу после нашей последней ссоры. От Ученика Чародея. Как я и моя матушка расстались. Не по нашей доброй воле. — А по чьей? Лилит улыбается и даже как-то хищно: — А вот встретимся с Малефисент и ещё с кое с кем и поговорим о делах наших скорбных. Подробно. Зачем ОНИ сделали ЭТО. Эмма только вздыхает, ну кто бы сомневался! Она уже догадывается о ком речь пойдёт: — Мои… Белоснежка с Принцем что-то натворили. Как дети малые. Нельзя без присмотра оставить. Регина с иронией смотрит на Эмму: — Они действительно дети малые. Младше тебя. Несмотря на всё, с ними произошедшее, не выросли. Эмма раздражённо фыркает: — Я теперь думаю, что все эти сказочные «положительные» герои просто дети, которые не хотят взрослеть и сражаются за это право со взрослыми «злодеями». Накосячат по незнанию и глупости, а потом все расхлёбывают последствия их «детских» игр. Взрослые же такие негодяи — всё время в чём-то ограничивают, что-то запрещают. Жрать мороженое тоннами, есть одни конфеты на завтрак, обед и ужин и в кровать отправляться за полночь. Вся власть у них — отобрать её и будет деткам счастье. Регина ехидно улыбается: — Кстати, о детках. Нам нашего сына пора забирать из школы. Лилит удивлённо смотрит на обеих женщин: — НАШЕГО сына? Эмма отмахивается: — Долгая история. Потом расскажу. Пойдёшь с нами? Прости, забыла спросить — ты уже обедала? Можем заглянуть в кафе. Лилит улыбается во все тридцать два: — У Бабули только попробуй. Не дала мне уйти голодной. Так что не беспокойся. — Тогда пошли. Кстати, Регина моя невеста. Поможешь подготовиться к свадьбе? Лилит выглядит слегка ушибленной новостями, но встряхивается и решительно кивает: — Конечно. … Генри с любопытством уставился на Лилит. Та поспешила представиться: — Лилит Пейдж. Дочь Малефисент, старой подруги одной твоей матери, а сама я бывшая подруга Эммы — другой твоей матери. У мальчика глаза загорелись: — Ты дракон?! Лилит пожала плечами: — Ну… Я ещё ни разу… Генри уже подпрыгивает на месте от возбуждения: — Покатаешь?! Ни Эмма, ни Регина не успевают одёрнуть сына — Лилит от смеха сгибается в пополам: — Какой ты смешной! Мне бы самой вначале летать научиться… А уже потом — подумаю. Обещаю. Так что назад они идут вчетвером, а Генри всю дорогу разглядывает Лилит. Мальчика они решают оставить под присмотром бабули. — У нас возникло небольшое дело, бабуля Лукас, — Эмма говорит это так церемонно, что Лилит тихо фыркает от смеха. — Вы не могли бы присмотреть за мальчиком? — Конечно, — улыбается вдова Лукас. — Мне не трудно. Регина тебе не рассказывала? — О чём? — Бабуля была моей нянькой, — поясняет Регина. — Но я была много меньше в то время и бабуле было со мной легче — обоняние у неё было тогда острее. А я находила такие неприметные уголки и забиралась в такие щели, что только клыками за шкирку, как волчонка… Лилит недоумённо хмурится, и Регина поясняет специально для неё: — Бабуля была оборотнем. — Волком-оборотнем, — подтверждает бабуля. — Давно уже не оборачиваюсь, но в полнолуние настроение портится… А хорошее обоняние очень помогает на кухне. А Генри не два года. И он послушный мальчик. Они уже вышли из кафе, и Эмма решается задать вопрос, который давно её мучит. От чего и может безвременно скончаться Свон, так это лопнув от любопытства: — Так сколько бабуле лет? — Много, — отвечает ей Регина. — Она уже лет триста не оборачивалась. Оборотни живут много дольше обычных людей. Старше нашей бабули только Тёмный и Голубая Фея. — Волнуешься? — Эмма внимательно смотрит на Регину. — Ну, наши отношения с Малефисент не назовёшь… ровными… … Никакого дракона в пещере уже нет. Малефисент они застают сидящей у костерка. Ведьма сердито смотрит на Регину: — Ты не торопилась, дорогая. Регина виновато пожимает плечами: — Прости. Было много дел. Эмма с сияющей улыбкой подводит к Малефисент немного смущённую Лилит: — Это моя старая подруга. Лилит Пейдж. Лилит с робкой улыбкой поднимает руку, на запястье памятная Эмме звёздочка: — Привет, мама… У Малефисент расширяются глаза и… Эмма оказывается самой проворной: — Знала бы, что у драконов такие слабые нервы, прихватила бы нашатырь… Но Малефисент приходит в себя без всякого нашатыря. Слёзы потоком, ощупывает Лилит, вертит её: — Дочь… Как выросла… Какая ты большая… Лилит пламенела ушками от смущения, а Эмма не знала, что делать — промокать шёлковым платочком проступившие от умиления слёзы или хихикать. Малефисент вытерла нос и решительно заявила: — Давайте на воздух? А то у меня живот уже подводит от голода. Кстати, кто вы, юная леди? Вопрос был обращён, естественно, к Эмме, но ответила на него Регина: — Моя невеста. — Кто?! — Невеста, — улыбнулась Эмма. — У нас общий сын. — Вот как? — Малефисент приподняла бровь в лучших традициях самой Регины. — Угу. А ещё наша Эмма родная дочь Белоснежки и Прекрасного. Эмма недовольно поморщилась: — Я сирота. И ею останусь. Лучше уж сиротой, чем с такими родителями… Регина руками развела: — А в кого упрямством пошла, кто бы знал. Малефисент только покачала головой. В кафе она даже не ела, пожирала блинчики, а Генри буквально ел ведьму глазами. Лилит сидела вроде спокойно, но явно ждала чего-то и в конце трапезы (при всём при том у Малефисент ни крошки мимо, ни капли масла на губах и почти бесшумно — Эмма тихо умирала от зависти) не выдержала: — Мы пойдём к ним? Малефисент вздохнула, аккуратно промокнула в уголке губы у дочери: — Я хотела с тобой поговорить, дочь. Узнать как ты, что ты… — Ещё наговоримся. — Тогда пошли. Их определённо ждали. Мэл не успела даже постучать, дверь распахнулась сразу. Мэри Маргарет и Дэвид оба бледные, навытяжку… — Прости… Малефисент оглядела Мэри Маргарет с ног до головы: — А тебе идёт. Это лучше той копны, что была у тебя на голове тогда. У Эммы отвисла челюсть. Лилит аккуратно, кончиком пальца вернула её обратно. Эмма с трудом просипела: — Спасибо… Малефисент покосилась на Эмму и фыркнула от смеха: — То, что они сделали, было в порядке вещей. Лилит сглотнула: — Поясни. — Я Королева Зла, ведьма, умеющая превращаться в дракона, злодейка. А они у нас герои, спасители человечества. … — Они сделали… что?! Малефисент развела руками: — Похитили мою дочь. Чтобы сделать вместилищем для твоей Тьмы. Мэри Маргарет поднимает голову и смотрит красными глазами на Эмму: — Ты могла стать величайшим злодеем в истории… Мы пытались… Прости… Эмма пожимает плечами с ироничной ухмылкой на лице: — Не вышло. Тёмная Свон всё ещё тут. Малефисент внимательно смотрит на Эмму и задумчиво кивает: — Вижу. Да и наша Белоснежка не такая уж Светлая. Разреши посмотреть? У Эммы опять рот нараспашку. На этот раз и у Лилит. Рука Малефисент погрузилась в грудную клетку Мэри Маргарет чуть ли не по локоть. Рубиновое сердце мерцает на ладони ведьмы. Но оно словно опутано угольно-чёрной паутиной. Малефисент качает головой: — Ты не такая чистая и светлая, Снежка, на самом деле. Мэри Маргарет реагирует неожиданно спокойно, даже равнодушно: — Лесная разбойница, а после — Гражданская война… Я не была хорошей девочкой, Мэл. Лилит отмирает первой, даже Регина в лёгком ахуе: — Мы будем мстить? Отвечает подруге Эмма: — Это не вернёт нам потерянное, по вине этой парочки идиотов, время. Годы нашего сиротства. Но мне придётся приглядывать за этими неразумными детишками. Чтобы до спичек не добрались. Малефисент строго смотрит на Мэри Маргарет: — Ты сможешь немного исправить совершённое тобой, Снежка. Белоснежка хлюпает носом: — Каким образом? — Поможешь мне с одеждой. В этом платье… На меня все оглядывались! Белоснежка улыбается: — Конечно. Только верни на место… — Ах да, — Малефисент погружает руку с сердцем Мэри Маргарет в грудь. — Сделано. … Когда они подходят к кафе, Эмма, кое-что припомнив, начинает хихикать. Регина удивлённо косится на невесту: — Что такое? — Дэвид с таким подозрением смотрел на Мэри Маргарет и Малефисент… Регина пожимает плечами. Лилит отправилась к себе в номер. Малефисент с Мэри Маргарет по магазинам. А будущие молодожёны за сыном. Генри встретил матерей сияющей улыбкой под сметанными гусарскими усами. Судя по всему, он неплохо проводил время с бабулей. Посетителей было мало. Руби о чём-то трепалась с Мулан и так смотрела на неё, что Эмма мысленно простонала: «Да поцелуйтесь уже наконец!» Её безмолвная мольба была услышана. … — Мэри Маргарет, что у тебя с Малефисент? — Ничего… — но Снежка так пламенеет ушками, что Эмма с ехидной улыбкой только укоризненно качает головой. — Это было до твоего… Дэвида. Я сбывала ей часть добычи. Среди всего попадались и магические артефакты — я ничего в этом не смыслю, но Мэл, однажды, за какой-то древний горшок с жёлто-зелёной мазью отвалила столько золота, что стало ясно, почему его покойный владелец был готов душу продать за содержимое. Так что я тащила ей всё непонятное и то, что могло иметь отношение к магии. Ну, а потом... Однажды, по пьяни, она обратила в дракона меня саму… Эмма напряглась и с подозрением уставилась на Снежку: — Что ты хочешь сказать? Мэри Маргарет пожимает плечами: — Только не падай, но, возможно, что твоя подружка и дочь Мэл, тебе сестра… По мне. — Бля-я-я-я… — Вот именно.