БЕДЛАМ

— Скажи ради чего мы всё это делаем? — Ради Генри, — сразу отзывается Эмма. — И? — Ради того, чтобы от тебя отвязалось твоё начальство в Огасте. Потому что мы и так уже семья. В магическом смысле, но это ведь не объяснить этим болванам в Огасте и социальным службам, которые тоже вдруг заинтересовались происходящим у нас. — То есть ты меня не любишь? — уточняет Регина. Эмма закатывает глаза: — Если ты про то, собираюсь ли я силой тащить тебя в постель, пользуясь своим новым статусом… Есть много любящих друг друга пар, которые не занимаются сексом. Я не асексуальна, но… — Ты меня боишься? Эмма удивлённо смотрит на Регину: — Я тебя уважаю! И если тебе так противны мои прикосновения, я не буду тебя ни к чему принуждать. Я доверяю тебе. И готова прикрывать тебе спину. Всегда. И Генри тебя любит, а я верю нашему сыну. Он тот, кто делает нас семьёй. Мы обе ему нужны. Можно сказать, что в этом заключается представление Генри о мировой гармонии. И он также чуток ко лжи, как и я. Регина внимательно смотрит на свою невесту: — И если ты меня уважаешь и тебе так важно моё мнение… Эмма с подозрением косится на Миллс: — То…? — Помирись с родителями. Других у тебя не будет. Да, они наломали дров, наделали глупостей, как оказалось, Снежка не светлей меня (что я и так давно подозревала), оба моложе тебя, но… Это единственные в мире люди, которые готовы простить тебе почти всё и прикроют в случае чего. Эмма обречённо вздыхает: — Ладно. Ты ведь всё равно не отстанешь. Ещё и лишишь пирогов на завтрак… Регина ехидно улыбается: — Я Злая, но не до такой степени жестокая. — Я помирюсь с ними, если только они не будут пытаться стать мне «хорошими родителями», восполнить потерянные годы. Изображать из себя моих любящих папочку и мамочку — я давно уже не подросток. Не нужно бегать вокруг меня и устраивать танцы с бубном. Регина ехидно улыбается: — Кстати, насчёт танцев. Белоснежка хочет настоящий бал… Эмма даже подпрыгивает на месте: — Нет! Только не это! Регина вздёргивает бровь: — Что это так страшно, Свон? В конце концов Белоснежка у нас сказочная принцесса и ты ещё не успела родиться, а она уже представляла тебя на балу, а Дэвид — как ведёт тебя к алтарю… Эмма придвигается ближе и шепчет Регине прямо в ухо, стыдливо краснея: — Я не умею… Регина целует невесту в переносицу: — Ну этому горю легко помочь… И, кстати, я не против увидеть нашего Генри разодетого как полагается маленькому принцу и танцующим на своём первом балу… Эмма целует невесту в ответ: — Ты знаешь чем меня соблазнить… Я тоже хочу увидеть Генри в камзоле с девочкой в пышном платье… — Тогда начинаем подготовку… Только не рассчитывай на многое, Свон, городской бюджет… Мэра прерывают нежным поцелуем. Эмма шепчет: — У меня есть немного сбережений… — Сколько? — Миллиона три… — Тогда полный порядок… Их диалог прерывает осторожный стук в дверь. Эмма подскакивает и начинает торопливо выбираться из-под одеяла. Регина наблюдает за суженой с насмешливой улыбкой: — Ты куда, Свон? Хочешь тоже поломать мне кусты под окном? Входите! Эмма вынуждена как можно быстрее запрыгнуть под одеяло, которое теперь натянула до самого подбородка: — Мы тут… завтракаем, сынок… Генри вздыхает и пожимает плечами: — Ага. Я так и поверил. — Но я действительно решила принести Регине кофе в постель! Генри говорит с интонациями Великого Сыщика из телесериала и разглядывает расставленное на подносе — ему только большой лупы у глаза не хватает и знаменитого охотничьего картуза и клетчатого пальто: — Кофе уже остыл, гренки подгорели и подсохли… Мне уже не пять лет и я знаю откуда берутся дети. И не только про это. ОБЖ. У Эммы горят уши и Регина решает вмешаться: — Ладно, милый. Ты нас поймал, а теперь выйди. Нам надо привести себя в порядок и потом я тебя накормлю. Генри выходит и аккуратно прикрывает дверь за собой. ……………………………………………………………………. Нил осторожно заводит своего незваного гостя в квартиру, практически затаскивает — Август с трудом двигается, волочит ногу. — Что с тобой такое? — Я был очень неразумным мальчиком, Нил. — Что я могу сделать? — Ничего. Помоги мне попасть в Сторибрук. Джеппетто. И Голубая Фея там. Она придумает что-нибудь… Нил мрачнеет. Он кусает губы от досады — но Август не притворяется. Его дела плохи и он почти беспомощен. Нил с тоской смотрит куда-то в пространство: — Там мой отец. — Знаю. И не только он. Она тоже там. Ты же получил моё послание? — Да. Не думаю, что она будет рада меня видеть. После всего… Август утомлённо прикрывает глаза: — Ты сможешь ей объяснить… Она поймёт… Нил укрывает старого приятеля пледом: — Надеюсь…