БЕДЛАМ

— И что ты думаешь об этом, Свон? Эмма так погрузилась в свои невесёлые мысли, что даже вздрогнула. Она серьёзно посмотрела на Грэма и вздохнула: — Ты же знаешь, что я не всегда была законопослушной девочкой… Грэм ухмыльнулся: — Только не говори мне, что тебе стало у нас ужасно скучно и ты решила вспомнить старые деньки, освежить навыки и… Эмма отрицательно помотала головой: — Со мной столько всего происходит — при всём моём желании у меня не выйдет заскучать. Жизнь стала ОЧЕНЬ нескучной. Но лёгкий приступ ностальгии я почувствовала… Грэм погасил ехидную улыбку и насторожился: — Хочешь сказать, что тебе это знакомо, Свон? Эмма только кивнула. Она всё вертела в пальцах замок: — Взламывать замки меня не в колледже учили. Долго перечислять приметы, но мне знаком этот почерк. Моего наставника звали Нил. Нил Кэссиди. — Ну и где он может скрываться? Эмма задумчиво почесала подбородок: — Покажи мне ещё раз список похищенного, шеф. А лучше зачитай. Грэм развернул бумагу: — Тут всё по мелочи. Ни денег, ни ювелирки. Пара тёплых одеял, фонарики, батарейки, транзистор, консервы, хлеб… — Ты уже сам всё понял. В Сторибруке много заброшенных домов? — Хватает. Нам понадобится некоторое время, чтобы их все обыскать… Эмма достала мобильный: — Я могу немного ускорить процесс. Руби? Прости, что отрываю… …. — Это немного… невежливо, но не могла бы ты... - Эмме вдруг стало неудобно использовать подругу в таком качестве, но Руби всё поняла и похлопала помощника шерифа по плечу: — Не смущайся. Мы вроде как подруги. Точнее я подруга твоей матери. И стала твоей. Почему бы не помочь в таком простом деле? У Эммы была ещё одна причина для смущения. Мулан. Получается, что Эмма помешала свиданию… Руби принюхивается и удовлетворённо кивает: — Точно. Тот же самый запах. Руби говорит это, обращаясь к Мулан. Эмма смотрит на эту парочку вопросительно приподняв бровь. Мулан практически коллега — служит в полиции соседнего городка. Оборотень улыбается Эмме: — Ты нас не со свидания выдернула. Как ни забавно, но я помогала Мулан в одном деле. Примерно таким же способом — пыталась унюхать мелкого воришку. Представь себе — он вломился в аптеку только за тем, чтобы украсть костыли. Потом они уехали. И, судя по всему, продолжили свою Одиссею уже по Сторибруку. — Они? — Сам вор передвигался нормально. А вот его приятель… Очень странный запах. И чем-то мне знаком… Эмма смотрит на Грэма: — Я хорошо знаю Нила. Если мы его спугнём… — Что ты предлагаешь, Свон? Эмма снова достаёт мобильный: — Воздушное патрулирование. …. — Тебе это самой не кажется запредельной наглостью, подруга? Эмма кивает с самым покаянным видом: — Кажется. Но ты и так тренируешься по вечерам под присмотром матери, а так будет ещё и с пользой для города, а много я не вешу. И если ты думаешь, что я испытываю неземной восторг от мысли, что мне придётся, вцепившись в шею дракона, высматривать этого грёбанного воришку… — Не беспокойся. Мы что-нибудь придумаем. Не упадёшь. …. Снаряжала в полёт Эмму Малефисент. Не без содрогания помощник шерифа забралась в хрупкое креслице закреплённое на шее Лилит. И тихо взвизгнула, когда дракон, гремя огромными крылами, поднялся в воздух. Регина, которая стояла рядом с Малефисент, была тоже немного встревожена, хотя и не показывала виду. Обоняние у Эммы было не такое же острое, как у Руби, но она смогла почувствовать лёгкий запах гари и заметила почти незаметный дымок из трубы одного из заброшенных домов. Лилит тоже почуяла запашок и коротко рыкнула. — Снижаемся. Эмма достала рацию: — Нашли. Мы у дома. Поняла. Жду. Пикап. Тёмная фигура — мужчина, поднятый воротник куртки, помогает выйти даме, галантно предложив руку. Глаза у Эммы расширяются от удивления — эту даму она хорошо знает. А с недавних пор… — Подъехал. Ты не представляешь кто с ним! — Кто? Только не лезь на рожон, Свон. — Наша учительница танцев. Грэм коротко ругнулся себе под нос. Эмму с Лилит теперь точно не удержишь. — Я поехал. … Полы в доме были старые, рассохшиеся и Эмма сразу поняла, что красться смысла нет — её так и так услышат, а Голубая успеет приготовить какой-нибудь малоприятный сюрприз для незваных гостей. Поэтому помощник шерифа буквально влетает в помещение — окна завешены шторами, свечи. Незнакомый парень в кожанке лежит на древнем диване, Голубая фея рядом, Нил. — Помощник шерифа города Сторибрук. Привет, Голубая. И что у вас тут происходит, господа? — улыбка Эммы грозится вылезти за пределы лица. — Далеко собрался, Нил? Не хочешь даже поздороваться со старой подругой? Лилит с интересом разглядывает парня: — Это он и есть? — Ага. Мой бывший. Любовник, напарник, сообщник и подлец, кинувший меня. Оставил одну и даже не навестил в тюрьме. Эмма подносит палец к губам: «Молчи!» Лилит кивает. — Это я… попросил его… оставить тебя… — парень в кожанке с трудом выдавливает слово за словом. — А вы, простите, кто? — Август… — Пиноккио, — приходит на выручку к старому знакомому Нил. — А… тот, кто первый бросил меня. Сразу после родителей. Беспомощного младенца. И сделал ноги в неизвестном направлении. Голубая фея довольно сердито смотрит на Эмму: — Сейчас не время выяснять отношения. Я пытаюсь помочь Пиноккио. — Что с ним? Август стонет и тянет за штанину. У Эммы отвисает челюсть. В который раз — живая плоть плавно переходящая в дерево. Пиноккио видит как вытянулось лицо у Лилит и круглые глаза Эммы: — Я был ОЧЕНЬ неразумным мальчиком, Эмма… Эмма поворачивается к бывшему напарнику и соучастнику: — Ты тоже был неразумным мальчиком, Нил. За тобой несколько мелких краж. И, кстати, как ты смог попасть в город? Он не всякого пропустит. — Да, — кивает в подтверждение сказанному Эммой, Лилит. — Я попала сюда только при содействии старого приятеля. — Лилит — Нил, Нил — Лилит, — запоздало решает проявить вежливость Эмма. — Моя помощница. Без неё мне бы пришлось долго тебя искать. С воздуха оказалось легче всего. — С воздуха? — Нил пытается припомнить слышал ли он вертолёт. — Я дочь Малефисент, — поясняет Лилит. — Так что ради тебя наша трусишка взгромоздилась на дракона этой ночью. — Расскажи ей, — приподнимает голову Август. Голубая фея дала ему выпить какого-то странно светящегося зелья: «Это не остановит, но замедлит процесс», - и сейчас Пиноккио выглядит поживей. — Я родной сын Тёмного. Потому и был вынужден прятаться. Очень не хотелось, чтобы отец узнал где я. — Едрит твою налево! — вырывается у Эммы. — Нам надо будет побеседовать, Нил. Или как тебя? Бэйлфаер? — Грэм стоит в дверях и серьёзно смотрит на Нила. — В участке. Помощник, зачитайте ему права. …. — Только не говори моему отцу… — Эмма повторила для Нила про право на адвоката и собиралась вернуться к письменному столу, но Нил окликнул бывшую подругу. — Боишься, что он узнает о том, что ты куришь? — ухмыляется Эмма. — Ты не представляешь, какой он страшный человек! — Да? Так поверь — я ещё страшнее. И если я сейчас не выпью кофе и не займусь оформлением бумаг… Последствия могут быть катастрофическими. Для всего города. — Ты изменилась. — Твоими молитвами, в том числе. Давай, отдыхай. И думай как тебе уговорить ограбленных тобой торговцев не давать делу ход, — Эмма расплывается в ехидной улыбке. — Твой папочка, он как раз, мог бы тебе сильно помочь в этом. Он почти весь город держит в кулаке и если их лавки не принадлежат, на самом деле, ему, то их владельцы могли задолжать мистеру Голду или заключить когда-то с ним сделку… … Эмма успела всё оформить, когда в участке появилась Регина: — Это он? Эмма кивнула и перешла на шёпот: — Он ещё не знает про Генри… Что будем делать? Регина покосилась на камеру, в которой спал Нил: — В начале поговорим с нашим сыном. Ну как воздушная прогулка? Эмма поморщилась: — Всю задницу отбила… И кто бы мне сказал тогда, при первом нашем знакомстве, что однажды я буду сидеть у своей подруги на шее… Регина только хмыкнула и обняла Эмму. Они разорвали поцелуй, когда со стороны камеры Нила раздалось какое-то шевеление. Эмма встретилась своими глазами с выпученными Нила и ехидно улыбнулась: — Познакомься с моей невестой, дорогой. Приглашение на свадьбу ты получишь. … Утром Эмму сменил Грэм, и Свон отправилась домой. Попала как раз к завтраку. — У меня для тебя новости, пацан. Твой блудный папашка нашёлся. Хочешь заглянем в участок — полюбуешься? Генри отреагировал неожиданно почти равнодушно: — Успеется. Ты главное не нервничай, мам. И ты, мама. Эмма ухмыльнулась: — Постараюсь… Свон так выразительно посмотрела на Регину, потом на Генри, что тот только вздохнул: — Если вы хотите о чём-то посекретничать, скажите. Я пойму. Эмма подождала пока Генри выйдет и уселась сама, пристально уставилась Регине в лицо: — То, что Нил, отец Генри, нашёлся - ты знаешь, а кто он сам, чей сынок, тебе не сообщили? — Лилит сказала, что это не её тайна и ты сама обо всём расскажешь. — Тогда держись за стул. Нил оказался вовсе не Нилом. Как я и думала. Он пропавший чёрт знает когда сынок нашего Голда. — Твою мать! — Миллс! — Свон! Эмма разводит руками: — Сама знаешь — ссориться с Тёмным… Чревато. А Нил хочет смыться — его совсем не радует встреча с папочкой. Не в восторге, мягко говоря. Регина выглядит растерянной: — Я не знаю, что делать… — Это меня и пугает больше всего… А может сдадим Нила Голду? Не съест же Тёмный собственного сына. Тем более, что сам Нил меня подставил… Регина поднимает глаза на Эмму: — Проводим сына и ты отправляешься спать. Всё равно ничего умного сейчас не придумаешь. … Эмма поднялась почти вечером. Голова гудела. В особняке было необычно тихо и Свон отправилась в кафе — кофе у Бабули было чуть хуже, чем у Миллс — попробуй скажи, что вдова Лукас лучше варит кофе и ты станешь заклятым врагом Регины до конца дней своих. — Привет, мама! — Генри энергично замахал рукой со своего места. Эмма направилась к столику и буквально споткнулась о пристальный взгляд — Нила уже выпустили. Ему как-то удалось договориться с владельцами магазинчиков, которые он подломил. Ущерб был минимальный. Эмма только успела сесть и сделать заказ, когда Нил подошёл к их столику: — Мама? — Это НАШ, мой и Регины, сын. Генри. Генри Миллс. Нил пристально вглядывался в лицо мальчика: — Сколько тебе лет, малыш? — Я уже не малыш. Одиннадцать. — Так это… В кафе стало подозрительно тихо. Лерой так просто застыл зайчиком — Эмме показалось, что уши у гнома стали больше и теперь поворачиваются, как антенны радара. Лерой не хотел пропустить такое событие. Генри презрительно фыркнул: — Ну да, мама Эмма родила меня в тюрьме, в которую угодила из-за тебя, дорогуша. Отдала на усыновление и я попал к Регине. А потом МЫ нашли маму Эмму. Вот такие дела, папочка. Генри развёл руками. В этот момент он так походил на собственного тёмного дедушку, что Эмму передёрнуло. — Ты мой сын?! Генри помотал головой: — Нет. Я сын мамы Эммы и мамы Регины, а ты был просто донором спермы, дорогуша. Регина чуть не подавилась кофе. Нил сердито нахмурился: — Когда ты собиралась мне сказать?! — А когда ты собираешься сказать ЕМУ? И не дёргайся ты так — он сюда редко заходит. Ты поставил меня в очень неудобное положение, Нил. С кем я меньше всего хотела бы испортить отношения, так с ним. Нил засунул руки в карманы и пробурчал: — Я уеду. Эмма только пожала плечами: — Правда всё равно всплывёт. И получится, что ты меня опять подставил под удар. А сам сбежишь в очередной раз? … — Молодой человек, вы далеко собрались? — голос Голда сочится просто таки мёдом, но холодные пальцы сжимают плечо. И глаза — как два сверла. — Простите, мистер Голд… Голд присаживается на корточки и теперь его глаза смотрят снизу вверх в глаза мальчика: — Выкладывай. — Что? Улыбка растягивает тонкие губы Тёмного и её не назовёшь приятной: — То, что стащил, малыш. Не ты первый. Генри вытягивает из кармана шкатулку и открывает её. У Голда глаза немного расширяются от удивления: — Забавно… Аккуратней, молодой человек. В этой лавке практически нет безобидных вещиц. Голд закрывает шкатулку и прячет её в ящик: — А теперь прогуляемся до кафе… — Может не надо, мистер Голд? — Генри не хотел, чтобы его голос звучал так жалобно, но что вышло, то вышло… — Надо. Мне просто необходимо задать твоей матери один вопрос и он не связан с тобой. То есть связан, но не в связи с твоей сегодняшней выходкой. … — Мы уже собирались отправить ваш заказ к вам в лавку с курьером, мистер Голд, — вдова Лукас хмурится, но Голд отмахивается от неё. — Я сам заберу его, а сейчас… Голд опираясь на ненужную ему, и давно, трость, подходит к столику Эммы и Регины, в другой руке сжимает потную ладошку Генри: — Вы не видели сегодня моего сына, мисс Свон? Эмма растерянно таращится на Тёмного. Регина понимает всё и сразу: — Как? — Генри открыл шкатулку, которую я запечатал при помощи Кровного заклятья. Вышеупомянутый садится поближе к Эмме и таращится на Тёмного. Эмма виновато разводит руками: — Понятно… Мы не знали, как вам сказать, мистер Голд. Звучит немного высокопарно и Эмма думает, что сейчас Голд особенно похож на Скруджа — но только Тёмного не пронять и армией призраков: — Сама Судьба сделала это за вас! — Сияющая улыбка рассекает лицо Голда напополам. — Здравствуй, сынок. Генри смотрит на довольного Голда и бледного Нила открыв рот. Эмма теперь уверена — не показалось. Лерой действительно двигает ушами, как локаторами. Сейчас в кафе повисла почти гробовая тишина и Эмма отчётливо слышит потрескивания хрящей. — Присаживайся, Бэйл, — Голд отворачивается от сына и теперь обращается к Генри, который всё хлопает глазами. — Отныне можешь звать меня дедушкой, малыш.