Похорони нас заживо

      В понедельник после тренировки Кенма сразу же направился на станцию Отэмати, с которой он сможет отправиться в Тиёду прямиком по линии Мита.       К Японии на полном ходу приближалась зима, и к своей поездке Козуме подготовился основательно, прихватив с собой в дорогу шарф, перчатки и тёплые наушники, которые служили ему вместо шапки. Ему было лень даже куртку носить в период зимних холодов – обычно это Куроо надевал на него крутку, что стало даже некой привычкой – но это было первое столь длительное путешествие Кенмы в одиночку, и по правде говоря, ему было до чёртиков страшно. Быть на станции метро – означает маневрировать среди огромного нескончаемого потока людей, и ни для кого не секрет, что в таких местах Кенма с лёгкостью может затеряться, не имея чёткого ориентира.       Он снова сам себе напомнил, какой он беспомощный на самом деле без своего лучшего друга, но тут же отмахнулся от собственных мыслей, потому что началась посадка.       Кенма так же прихватил с собой несколько игр на случай, если ему до смерти будет скучно в поезде и отвлечься не будет на что. А отвлечься надо было и от толп людей вокруг, и от мыслей о поездки в одиночку и от беспокойства о Куроо.       Заняв своё место в вагоне поезда, Кенма сразу же достал свои наушники и включил музыку на айподе, дабы себя занять, но даже сквозь толщу битов он слышал колкости пары студентов в свой адрес из-за цвета его окрашенных волос. Он зарылся головой в плечи и скрыл с их виду свою белокурую макушку.       Осталось 45 минут… 30 минут… 15 минут… Поезд ехал невероятно медленно – одни мучения просто, сил сидеть у паренька уже не было, он то и делал, что ёрзал на месте. Когда поезд, наконец, прибыл на станцию, при выходе из вагона образовалась пробка из пассажиров. Кенма оказался окружен людьми со всех сторон – в нём это сеяло панику, а потная подмышка какого-то высокого мужчины у самого лица Кенмы и вовсе морально убивала. Выскочив на платформу и, оказавшись на свежем воздухе, он жадно хватал его ртом, словно рыба, которая не видела воды сотни лет, снова очутилась в океане. Козуме сразу же подумал о том, что оставит в храме табличку, только бы обратная поездка была менее ужасной.       Полагаясь лишь на «Google» карты и прокладывая в них маршрут к университету Мэйдзи, Кенма покинул станцию и на шатких ногах и с дрожащими руками от холода и нервов отправился в нужном направлении. Он шёл и думал, а хорошая ли это вообще идея. Куроо о своём приезде он не оповестил. Что если Куроо разозлится на него из-за этого? Кенма и представить себе не мог, что случилось с его лучшим другом за последний месяц, и чего от него ожидать теперь – тем более. Его разум подкидывал ему один сценарий развития событий хуже другого.       Самым страшным было то, что Куроо действительно разозлится на него и вышвырнет из студенческого кампуса, и Кенме больше ничего не останется, как полностью опустошённым тащиться домой в этом страшном вагоне.       Лишь представление о том, что такое вполне возможно, подталкивало Кенму сдаться, словно напуганному котёнку развернуться и удрать куда подальше, но игнорирующий его Куроо – мысль-червь, пожирающая его с каждым днём всё больше и больше, чувство далеко не самое приятное. К тому же, слова Яку были неким напутствием и одобрением его решения.       Каким-то чудом, не известным и самому Кенме, он смог добраться до университета Мэйдзи без приключений. Было уже около пяти часов вечера, и студенты в обнимку с книжками и ноутбуками сновали группками туда-сюда по всей территории кампуса.       Кенме становилось всё страшнее и страшнее.       Он достал из кармана свой телефон и открыл поле для нового сообщения, сомневаясь, не спугнёт ли Куроо его сообщение рода «Хэй, привет, а я вот рядом с твоим универом. Давно не виделись, может, прогуляемся?»? Так и не решившись спустя пять минут, да и к тому же начав ловить на себе взгляды местной молодёжи, потому что он явно был среди них белой вороной, Кенма сделал глубокий вдох и вместо сообщения, нажал на кнопку вызова абонента.       Гудки в трубке всё шли и шли, но никто не отвечал.       Ну, вот, честно, чего он сам ожидал?       Кенма чувствовал себя ребёнком забытым и брошенным собственной матерью посреди торгового центра, и сколько бы оператор по каналу местной связи не повторял сообщение «Родители, потерявшие ребёнка, обратитесь к представителям охраны торгового центра. Вас проведут к месту нахождения Вашего чада», никто так и не пришёл к нему и не забрал домой.       Единственное, о чём он мог думать в данный момент – кроме того, чтобы, поджав хвост, развернуться и удрать обратно на станцию – самостоятельно поискать в общежитии комнату, в которой живёт Куроо, и надеяться, что он будет там. Кенма перелистывает в своём телефоне галерею в надежде отыскать там присланные Куроо раннее фотографии его кампуса и других различных мест, что могли бы хоть как-то помочь в поиске комнаты Тетсуро.       На территории кампуса наш сыщик успел уже дважды затеряться, но всё же прибегнуть к старому как мир методу – расспросить обычных прохожих – и не собирался даже. Такое можно использовать лишь в сверхэкстремальной ситуации – сядет мобильная батарея или же захочется в туалет по-маленькому.       Спустя сорок адских минут Кенма оказался перед семиэтажным зданием из красного кирпича с белой табличкой, красующейся над парадным входом и надписью на ней “Izumi House”. Именно это здание не один раз мелькало на фотках, присланных приятелем Козуме.       Комната 531 находилась на пятом этаже, к которой Кенма поднялся по лестнице пешком, и, достигнув цели, прижался спиной к стене, пытаясь хоть как-то восстановить дыхание. С его расписанием тренировок подняться на пятый этаж – не то, что не испытание, даже не упражнение средней сложности, но только не в данной ситуации. Волнение брало над ним верх. Пульс язвенными молоточками долбил по вискам, заглушая мысли парня.       Так. Хватит. Соберись. В ногах правды нет и торчать на этой узкой и холодной лестничной клетке тоже смысла нет.       Кенма до конца не знал, что именно произойдёт, когда он увидит Куроо. Когда наконец-то останется со своим лучшим другом тет-а-тет. Дай Бог, чтобы ему повезло, и все эти непонятки были лишь по той причине, что Куроо потерял где-то свой телефон и не имел возможности предупредить об этом Кенму, или что у него слишком много хвостов по учёбе и нет времени приезжать домой. Хотя, сколько они с Кенмой были знакомы, Куроо никогда особо не парился по поводу учёбы. Да и на той тусе Яку-сан был подвыпившим и, должно быть, сам не правильно всё понял. Так что сейчас Куроо, как и всегда, будет несказанно рад столь неожиданной их встрече. Они просто вместе поужинают, поболтают и волны океана отчаяния отступят от Кенмы.       Да, это если повезёт. Может, сперва Кенме стоило посетить храм, прежде чем заявиться сюда. Козуме не из тех людей, кто любит полагаться на счастливый случай, но, чёрт возьми, сейчас это казалось единственным вразумительным поступком.       Сердце, словно приговорённый к пожизненному сроку заключённый, выламывало рёбра-прутья клетки, из заточения которой ему хотелось сбежать, когда Кенма подошёл к комнате под номером 531. Высокий худощавый блондин с аккуратно постриженными волосами, в очках и наушниках, спущенными на шею, буквально пулей вылетел из соседней комнаты, ловко обогнув на своём пути Кенму, словно незначительную преграду, и бросив при этом на явно нездешнего юнца, взгляд полон нескрываемого презрения. Всё, что успел сделать Козуме – сощуриться и вжать голову в плечи.       531. Куроо живёт здесь.       Кенма занёс кулак, чтобы постучать и лишь только сейчас заметил, что дверь в комнату была приоткрыта. Парень заглядывает в щелку, секунда и всё внутри него замирает. От того, что происходило там, внутри комнаты, от увиденного, у Кенмы всё рушится. Он машинально попятился назад. Шаг назад, и ещё шаг, затем ещё один и так пока он, не сорвавшись с места, уносил от злосчастной комнаты ноги, что есть сил. Мчась прочь, пролёт за пролётом все пять этажей, ему казалось, что вереница лестниц нескончаемая и что ему никогда отсюда не выбраться. А ему нужно это, нужно поскорее на свободу, на открытый воздух, подальше от этих удушливых коридоров и взглядов незнакомцев, проживающих в этом общежитии, но больше всего именно от того, что он увидел в комнате Куроо.       Выбежав на улицу, Козуме задыхался, дыхание спёрло, кислород обжёг его лёгкие своей морозной свежестью. То, что так необходимо всем живым существам на нашей планете для жизни, сейчас душило парня. Холод волной прокатился по телу Кенмы, возвращая того к реальности. Сбитый с толку, он стоял посреди двора университетского кампуса, упираясь руками в колени, и про себя проговаривая, словно некую мантру «спокойно, дыши, успокойся, всё хорошо». Перед глазами всё плыло, а грудь была зажата в невидимые тески. На ватных ногах Кенма поплёлся к ближайшей скамейке перевести дух, дабы избежать панической атаки.       В голове всё завертелось. Одна мысль сбивала другую.       Это не то, о чём ты подумал…       Тогда, что же это?!       Всё не так страшно на самом деле…       Тогда, чего же я так паникую?!       Картинки увиденной сцены, калейдоскопом проносились перед глазами. Куроо, на своей постели. Не один. С оголённым торсом. Склонившийся над яркой брюнеткой с длинными волосами. Куроо. В объятиях томно стонущей девушки, властно скользит по её телу руками.       Кенма не должен был это видеть. Это ведь Куроо. Его Куроо. Видеть, как твой лучший друг зажимается с кем-то – противно. Противно и не правильно. Никому не захочется стать свидетелем подобного. Но Кенма ещё и… зол?       – Хэй, хэй, хэй! Кенма… Ты ведь Кенма, правильно?       Козуме, как током прошибло, он одёрнулся, и перед ним оказалась пара больших ярко-жёлтых глаз. Глаза хорошо сложенного парня с бело-серыми, торчащими, словно перья, волосами, и густыми выразительными бровями. Он выглядел точно вылитый совень. К своему удивлению Кенма узнал его.       – Это точно ты! – в глазах парня промелькнул неподдельный восторг.       Это был друг и сосед по общежитию Куроо – парень по имени Бокуто, о котором Тетсуро вспоминал в разговорах не единожды. Громкий голос Котаро привлекал к парням немало внимания от тусовавшихся неподалёку от них ребят, что доставляло Кенме нереальный дискомфорт, но, выскочившему из дупла, словно чёрт из табакерки, совню, казалось и вовсе на это было наплевать.       – Поверить не могу, что я повстречал тебя, да ещё и здесь! Но твои волосы цвета пудинга не спутать ни с чем! Плюс ко всему, Куроо ж, блять, вообще не затыкается о тебе, талдыча на постой «а Кенма то, а Кенма это, а посмотри, как Кенма похож на кота» – это меня так порой бесит! – Котаро делает ударение на последнем слове, – Но не ссы, не твоя вина. Это всё этот придурень виноват.       Ошарашенный Козуме всё никак не мог прийти в себя.       – П-привет, Бо-Боку-то-сан…       – Да зови меня просто Бокуто! – поправил Котаро Кенму, присев рядом с ним и похлопав того по спине, – А ты знаешь, как меня зовут, да? Кажется, Куроо прожужжал все уши и тебе обо мне! Хотя, я бы ушатал его, не расскажи он тебе обо мне, особенно после всего того дерьма, что я для него сделал! Все эти постирушки в 2 часа ночи. Ты можешь представить, чтобы такой здоровяк не мог постирать собственные труселя? Святой Ятагарасу! Я ещё в жизни не встречал таких потеряшек! Как он дожил до своих-то годов?       Бокуто ухмылялся, устремив свой взгляд вдаль – явно предавался воспоминаниям, а вспомнить, похоже, было что, так яро рассказывал он о наболевшем. Кенма же не мог смотреть ему в глаза, потому отвлекался на всё, что только мог – деревья, асфальтовую дорожку, кирпичное здание; и нервно сглатывал. В секунду Бокуто включился и обратил внимание на Козуме.       – А чё ты здесь делаешь? Куроо ждёшь?       – Я… Д-да…       – Так я живу по соседству с ним, могу провести туда, – Котаро вдруг весело зачирикал, – или же я могу привести его сюда.       – Н-не стоит! Не надо, я… Я уже нашёл его, он… Занят… – пробормотал в ответ связующий.       – Занят? – дугообразные брови совня изогнулись ещё сильнее, – Да Куроо никогда не бывает занят! Он, должно быть, просто не слышал, как ты стучал. Давай, я ему напишу сейчас.       – Нет! – протестуя Кенма даже вскочил на ноги, – Я… Всё в порядке! Мне пора уже идти.       – Оу! Ну, хорошо. Сказать ему, что ты заходил?       – Нет! Не надо, правда! – Кенма заговорил более настойчиво, – Не говори ему. Ничего не говори. Приятно было познакомиться, Бокуто-сан. Пока.       – Хэй! Постой…!       Но Кенма уже сорвался с места, не желая больше ничего слушать. Он шёл прочь так быстро, как только мог, а потом и вовсе пробежал весь путь до самой станции. Зайдя в свой вагон, он мысленно поблагодарил высшие силы за то, что место в самом дальнем углу вагона было свободным. Кенма занял его. Он сидел и плакал. Плакал всю дорогу домой, не переставая. Слёзы ручьями стекали по его щекам и, словно пули, попадали в зомбарей на небольшом экране приставки парнишки, спасавшего всё человечество от придуманного апокалипсиса. Как жаль, что он не мог так же спасти себя от собственных душераздирающих эмоций. Если бы поезд сейчас остановился, и в него завалились толпы реальных зомби, Кенма встретил бы их с распростёртыми объятиями. Это всяко лучше того, что сейчас творилось с его внутренним хрупким миром, собранным из крошечных осколков когда-то разбитых убеждений, надежд и веры.       Добравшись до своей комнаты, первое и единственное, что Кенма сделал – упал на кровать, накрыв голову подушкой. Этот день отнял у него все силы, парень был смертельно уставшим. Несмотря на это, Кенме никак не удавалось заткнуть свой внутренний голос, избавиться от навязчивых мыслей и спокойно уснуть. Этой ночью здоровый, крепкий сон безо всяких там кошмарных снов Козуме не стоило и ждать.

***

      04:02             Кому: Кенме             От кого: Куроо             Тема: (без темы)             Кен ма привЕт! Знаю мы долг о не общалсиь             Кому: Кенме             От кого: Куроо             Тема: НО о             Текст сообщения отсутствует.             Кому: Кенме             От кого: Куроо             Тема: Я             Такк по тебе скучаю             Кому: Кенме             От кого: Куроо             Тема: (без темы)             Прости меня

***

      Кенма не знал, чего стоит ожидать от полученных четырёх сообщений от Куроо, проснувшись на следующее утро, но точно не того, о чём в них шла речь.       Было очевидно, что Куроо был пьян в четыре утра и писал ему эти сообщения с задурманенным рассудком. Как это правильно расценивать Кенма тоже не знал.       За что просил прощения его приятель – точно не известно. За то, что так долго не писал ему? За то, что стал скрытным? Или за то, что произошло вчера? Куроо не должен был знать, что Кенма приезжал вчера к нему, если только Бокуто, наперекор всем просьбам Козуме, не разболтал Тетсуро всё.       Нельзя так просто взять и оставить Кенму, а потом, как ни в чём не бывало, написать «Прости меня» без каких-либо объяснений. Нельзя вот так просто написать «Я так скучаю по тебе» в написанном на пьяную голову текстовом сообщении, ведь это ставит под сомнение всю искренность и значение таких слов. Что Кенме с этим делать? Парень не знал даже, что и ответить на это, но ответить было нужно.       События вчерашнего вечера воцарились в мыслях Козуме молниеносно, стоило ему лишь открыть глаза, проснувшись. С того самого момента и до сегодняшнего дня Кенма уже успел пройти все пять стадий отрицания или чего-то там, что было намного хуже, нежели простое отрицание. Он был раздавлен и переполнен злости, но больше раздавлен, хотя это, в принципе, не имело никакого значения. От злости Кенме хотелось наброситься на что-то или же кого-то, а кадры, всплывающее из памяти, касательно вчерашних событий, как назло, фокусировались лишь на той девушке, что лежала на кровати Куроо и больше ни на чём. Толку от этого было мало, ведь Козуме не знал, кто она вообще такая. Парень раздумывал о ней до тех пор, пока в груди противно не отдало горечью, а на глаза не навернулись слёзы. Окутывающее его чувство невозможно описать. Такого Кенма не испытывал ещё никогда прежде. Ему казалось, что он утратил нечто очень дорогое и важное в его жизни.       На глаза попался буклет университета Мейдзи, лежавший на столе. Его когда-то дал Кенме Куроо. Пара движений и буклет уже покоится в нижнем выдвижном ящике рабочего стола связующего. К чёрту. От глаз подальше.       Кенме трудно связать воедино свои эмоции со сложившимися событиями, он был в полнейшем смятении. Парень через силу заставлял себя ходить в школу, выполнять домашнее задание или же иные рутинные вещи, но его голова и сердце всё так же были забиты не тем, словно они больше ему не принадлежали. Прошло уже несколько дней, а легче не стало. Всё наоборот лишь затянулось в узел потуже, да скатилось в ком побольше.       Так было пока однажды утром, принимая душ, Кенму не осенило.       Он… ревновал?       Все эти игнорирования со стороны Куроо, его скрытность и нежелание просто рассказать, что происходит – было ужасно и невыносимо терпеть. После того, что Кенма увидел в его спальне, вопросов только прибавилось. Обида Козуме на то, что его друг не рассказал ему о том, что он начал встречаться с кем-то, оправдана, ведь между ними не может быть секретов. Это же, блин, они. Куроо и Кен. Почему нельзя было позвонить или хотя бы просто написать? Почему? Из-за угла памяти показался не столь давний разговор с Такеторой о девушке. Болючий и укоризненный. Ну да. Вот тебе и ответ. С логической точки зрения всё это – причины, по которой Кенма ощущал себя сейчас так паршиво.       Но было ещё что-то. Что-то такое, что оставалось незамеченным Кенмой, находясь при этом у него перед носом. Нечто осязаемо зыбкое.       Он ненавидел это. Он ненавидел её. Ненавидел то, что Куроо был с кем-то другим, а не… с ним.       Чёрт. В горле скрутился удушливый ком. Вперившись глазами в стенку душевой кабинки перед собой, Кенма поспешно стал смывать с себя мыльную пену, на скорую руку вытерся полотенцем и натянул свою одежду абы как. С утренними процедурами было покончено. В его голове закружился оживлённый вихрь мыслей, юлой проносившийся по черепушке. Первое, что пришло на ум – погуглить.       Спустя три часа поисков и бесполезных ответов на «Yahoo!», Кенма пришёл к выводу, что всё и все во всемирной паутине решили пошутить над ним.       Кенма был влюблён в своего лучшего друга – вот к чему свелись ответы на все его вопросы.       Что вообще это, блин, значило?       Кенма любит Куроо? Да, определённо, как и Куроо любит Кенму. Они же росли вместе на протяжении девяти лет, выросли на глазах друг у друга. Конечно же, они любят друг друга – ничего нового.       Да только ревность Кенмы не совсем вписывалась в описание платонических чувств, что усугубляло ситуацию. Ему не хотелось, чтобы Куроо принадлежал ещё кому-то, он не хотел делиться ним с кем-либо ещё. Он хотел Куроо. Куроо был его. Не хотел он, чтобы Тетсуро целовал какую-то девчонку, или кого-нибудь другого. Кенма хотел, чтобы Куроо целовал его…       Лицо Козуме горело, он попытался спрятать его в свои ладони, пристыженный, словно мальчишка, пойманный на мелком воровстве.       Что это? Я никогда такого ещё не ощущал. Сжимающее чувство грудь, сладко-тягучее, томное и вертляво-неуловимое.       Кенма часто размышлял о таких темах, как привязанность и секс, обо всём, что привлекает, тянет и манит подростков его возраста друг к другу. И о Куроо он тоже думал. Думал, не придавая этому какого-то особого значения. Обыкновенные касания в повседневной жизни вызывали у Кенмы стресс, с чего ему вдруг хотеть большего? Кенма был склонен думать, что это, скорее всего, что-то вроде выключателя: захотел – включил, захотел – выключил. Личный выбор каждого, не так ли? Но перескакивая из сайта на сайт, он понял, что всё не так просто, как ему казалось. Не совсем это так для большинства людей. И отчасти это объясняет, почему Кенме так неловко в окружении посторонних или же большого скопления людей. Его панические атаки происходят от чувств, с которыми его сверстники научились справляться буквально с первого раза, для Кенмы же они – нечто ещё неизведанное, необъяснимое, а потому – пугающее.       Козуме выключает компьютер и валится на кровать. Обездвиженный, он пытался осознать хоть какую-то толику полученной информации.       Блять. Ты доигрался.       В некотором роде, нет ничего страшного в том, что он чувствовал по отношению к Куроо, ведь тот ничего об этом не знает, да и сам Кенма понятия не имел – рад он или же наоборот огорчён этим фактом. С одной стороны, Козуме был даже счастлив, что не сталкивался с подобными чувствами раньше. С другой стороны, он так сильно хотел к своему другу, а, может, даже хотел его самого…       Его щёки всё ещё горели и от волнения подташнивало. Нет. Кенма не хотел разбираться во всём именно сейчас. Ему нужно время, а ещё лучше было бы спрятаться от всего мира подальше. Прятаться до тех пор, пока мир и вовсе не позабудет о нём, пока Кенма не сможет жить так, будто ничего и не было.

***

            Кому: Куроо             От кого: Кенма             Тема: Привет             У меня не подписан этот номер. Могу я узнать, кто мне пишет?

***

      Последующие дни Кенма с достоинством прожил, пребывая под эмоциональным прессом, и получилось у него это довольно-таки не плохо. При всех своих душевных терзаниях, в пятницу он отобедал со всеми членами волейбольной команды, и если кто-то и заметил изменения в поведении Кенмы, то и вовсе не предал этому значения, что Козуме принял, как маленькую личную победу. А что? Не хорошо и не плохо. Нормально. Возможно, он сможет продолжать жить так и дальше. Он никому не доставит проблем, никто ничего не узнает. Куроо так и не ответил на его сообщение. Дёрнул же чёрт Кенму такое написать. Не думать – всё, что Козуме было необходимо, просто не думать, да и кто будет способен на мыслительные процессы, когда уже двадцатый час подряд проходит уровень с боссом в «Metal Gear Solid».       После обеда Кенма отправился в Акихабару, чтобы прикупить новых игр.       Лишь несколько раз парень поддался нападению собственных разрушающих мыслей: перед сном и во второй раз – посреди ночи, пробудившись ото сна. Он просто не успел выстроить внутреннюю защиту от самого себя же. Все мысли были о Куроо. Пульс участился, дыхание отяжелело. Кен хватает со стола приставку и, запустив игру, начинает профилактическую очистку своего сознания от страхов и переживаний.       Просыпаясь утром, он обычно ощущает себя, будто вне собственного тела, истерзанным и уставшим настолько, что на прочие вещи остаётся совсем мало сил. Он изматывает себя так нарочно. Так легче, так проще.       Зима в Токио становилась мучительно холодной. Год близился к своему неизбежному концу. Родители Козуме обычно именно в это время устанавливают в зале котацу и Кенма практически всё время проводит лёжа на животе под грудой одеял, играя на своей PSP. То, каким связующий был мерзляком, знали абсолютно все, и котацу Куроо Кенме нравился намного больше, потому он частенько сбегал к своему другу под предлогом погреться. Их родители против не были и оба паренька могли провести так весь день, пинаясь пятками под одеялами в борьбе за то, чьи ноги будут сверху. Первым обычно сдавался Кенма, ему попросту было лень, да и нравилось ему, когда ноги Куроо лежали на нём.       Козуме приходит в себя, будто опомнившись от транса, и возвращается снова к игре на приставке. Нужно поскорее отвлечься, пока разумом не завладели навязчивые мысли, а в груди не заскребло мерзкое чувство, напоминающее о душевных терзаниях. Возможно, ему следовало бы обратиться к своим родителям с просьбой о помощи, отправиться в больницу на консультацию к кардиологу, способному положить конец дурацким сердечным приступам Кенмы, с которыми ему всё труднее и труднее становилось справляться.       Мобильный телефон Кенмы по-прежнему молчал, не издавая и звука. Ни звонка, ни сообщений, ни намека на оповещение хоть из какой-нибудь социальной сети. Тишина. Тишина не приятная, но всё больше и больше становившаяся связующему привычной.