Холодная осень

Утром мы узнали, что в нашем общежитии две комнаты стоят закрытыми. В них уже никто не жил. Наши девушки, из смоленских, уволились со стройки. Нашли себе другую работу в городе, живут на частных квартирах. Никто не знал, где они теперь. Мне повезло, одна из девушек Таня приехала в общежитие за своей посудой. Рассказала, что устроилась на работу на военный хлебозавод, снимает комнату в частном доме. Хозяйка ее прописала. Увидев, что я заинтересовалась, дала мне адрес хлебозавода и дома, где снимала комнату. – Надумаешь, приходи. Хозяйке ты понравишься, она и тебя возьмет и пропишет. На следующий день в понедельник я отпросилась у мастера с работы и поехала искать военный хлебозавод. В отделе кадров завода записали мои паспортные данные и сказали, что ждут меня с трудовой книжкой после расчета со стройки. Я поехала в свою контору. Мне повезло, что я застала комсорга. Он помог мне с расчетом, получить трудовую книжку и деньги. Во вторник я уже отвезла свою трудовую книжку на хлебозавод. Мне сказали, что принимают меня разнорабочей на работу в три смены. После устройства на работу поехала искать адрес, где жила Таня. Хозяйка дома была одна. Мы переговорили с ней, обо всем договорились, и она сказала, что я могу переезжать. Прописку она устроит. Я обрадовалась, что все так удачно сложилось. Я вернулась в общежитие, выписалась. Осталось только собрать личные вещи. Я собрала чемодан с одеждой, сумки с вещами, ящик с патефоном, чемодан с красками, кисточками и маслом. Вынесла свои вещи в коридор и зашла еще раз в уголок, чтобы попрощаться с ним. В этом уголке я познакомилась с Колей. На сцене стоит стул, на котором сидел и играл на гармошке Леша. Нет больше Жени и Леши. Коля остался жив, но для меня он все равно, что умер. Я закрыла дверь в комнату, которую больше никогда не открою. Никому из девушек, с которыми я жила в общежитии, я не сказала, где нашла себе работу, где буду жить. На душе было тревожно. Я переезжала жить и работать в другой район города. Для себя я решила, что в городе по вечерам гулять не буду, нечего там делать. Пока стояла и переживала, за мной приехала машина и увезла меня в другой дом и в другую жизнь. Хозяйка дома встретила меня на пороге, помогла занести вещи. Показала комнату, где буду жить. – Будешь жить в спальне. Здесь зимой тепло, печку топить не надо. Обогревается печкой с кухни. В спальне стояли две кровати, шкаф, стол и два стула. Я заплатила за комнату за два месяца вперед. Распределила свои оставшиеся деньги. Надо было еще купить одеяло, подушки и постельное белье, оставить деньги на питание. Мне было необходимо новое пальто. Я подумала и отдала деньги, отложенные на пальто, на сохранение хозяйке. Для окончательного приема на работу мне осталось сдать медицинские анализы. Хозяйка занялась моей пропиской. К концу недели все было готово. Мне сказали, что я выхожу на работу в понедельник в первую смену. Отдала результаты анализов заводскому врачу. Всем вновь принятым на работу выдавали рабочую одежду. Она была белого цвета. У всех приняли присягу хранить военную тайну. И началась моя трудовая деятельность на военном хлебозаводе. Меня ставили на разные работы. Смазывать маслом формы для выпечки, вынимать готовый хлеб из печи и ставить новый. Подойдет секция с готовым хлебом, надо быстро выбить хлеб из форм. Осторожно поставить другие формы с тестом на секцию. Поставить выпекать хлеб. У печи жара, а секции с готовым хлебом подходят очень быстро. Это была самая трудная работа. Я была слабой, мне было тяжело справляться с ней. Я перешла работать на второй этаж в цех, где замешивали тесто. Я убирала цех, училась месить тесто, подменяла дрожжеваров, когда у них были выходные дни. Мне нравилось готовить дрожжи и закваску для изготовления черного хлеба. Каждый день половину булки хлеба разрешали брать домой, в столовой на столе лежал бесплатный хлеб. Работа была не плохая, только страшно было возвращаться домой поздно ночью. Домой приходилось идти одной. Нас с Таней ставили работать в разные смены. Остальные молодые девушки жили недалеко от хлебозавода, но даже они стали увольняться. Им не нравилась работа в три смены, они хотели каждый вечер гулять в городе. Многие снова устроились работать на стройки. Я не хотела по вечерам гулять в городе. Я боялась встретить Колю в городе вместе с другой женщиной. Пусть спокойно гуляет и не прячется от меня. А в кино, когда очень хотелось посмотреть новый фильм, я ходила в десять утра, когда работала в первую или третью смену. Таня предупредила меня, что хозяйка не разрешает приводить знакомых ребят в гости. Хорошо, что у меня нет парня. Поэтому и ссоры с хозяйкой не будет. С хозяйкой и ее мужем у меня сложились дружные взаимоотношения. Мой патефон поставили в прихожей на маленький стол. По вечерам слушали песни, пили чай за большим столом. Хозяин дома дядя Вася, муж хозяйки, любил рассказывать, как он находился в плену в Германии. Он был захвачен в плен в первые дни войны. Воинская часть, где он служил, попала в окружение. Наших солдат загнали в товарные вагоны и увезли в Германию в лагерь для военнопленных. Поселили их в серые бараки. Многих ждал ужасный конец. Начались массовые расстрелы евреев. Немцы говорили: – Евреи на земле лишние, их надо истребить. Они все должны исчезнуть с лица земли. Евреев сжигали в печах, душили в газовых камерах. Тела убитых и расстрелянных сбрасывали на камни в ущелье. Пленных солдат определили на работу рыть лопатами землю и прокладывать трубы. Все пленные жили одним днем. Сегодня ты выжил, а что будет завтра неизвестно. Избивали охранники, голодали. В лагере их практически не кормили. Вечером после работы есть хотелось особенно сильно. Все исхудали, были измождены работой, часто болели. Одежды теплой не было. Чтобы не замерзнуть, спали на широких полках по пять человек. Лишь один человек в лагере помогал нашим военнопленным, как только мог. Немецкий врач лагеря был хорошим человеком, антифашистом. Дело свое знал, лечил их хорошо, постоянно ожидал их возвращения с работ, чтобы, если понадобится, оказать помощь, сообщал им новости о ходе войны. Пленные заметили, что он стал каждый вечер в десять часов уходить из лагеря, а днем подолгу сидел с охраной на проходной. Оказалось, что он договорился с сочувствующими местными женщинами, чтобы те приходили в лагерь и приносили еду военнопленным. Предварительно врач добился разрешения у начальника лагеря, чтобы женщины могли приходить на пропускной пункт и приносить свою посуду для чистки. Чтобы охранники лагеря не догадались, как для военнопленных будет передаваться еда, врач решил вопрос с охраной, что лично сам будет проверять все принесенные глечики. И во время прихода женщин сидел на проходной и проводил осмотр. Он опасался, что охранники заподозрят, что женщины на самом деле приносят военнопленным еду. Среди охранников встречались разные люди. Было много негодяев и садистов. Женщины прятали в свои глечики куски вареного мяса, а сверху замазывали подгоревшими кашей и кусками хлеба. Перед этим глечики вымазывали сажей, коптили, чтобы образовался налет. В случае проверки можно было пояснить, что осталась пригоревшая еда, которую не захотели вычищать. Так немецкий врач спасал наших солдат. Когда наша армия начала освободила военнопленных, он на прощание сказал им: – Скоро вы все вернетесь домой. Помните, что плен не прошел для вас бесследно. Вы теперь больные люди, пищеварительная система ваших организмов практически разрушена. Чтобы не умереть, вы должны есть специальную еду. Когда дома приготовят супы или борщи, сразу их не ешьте. Пусть слегка подкиснут, а потом можно будет есть. Это поможет восстановлению пищеварительной системы. Каждый день дядя Вася вел разговоры про немецкий лагерь и плен. Нахождение в плену оставило неизгладимый отпечаток в его душе. Я в свою очередь рассказывала им о своем прошлом, как жила во время войны и после нее. После освобождения дядя Вася приехал в Севастополь. Устроился работать на морской завод им. С. Орджоникидзе прокладчиком труб. Опыт работы у него уже был. Женился на тете Паше, построили себе дом. Рядом с домом разбили огород. Посадили деревья, виноградные лозы. Завели домашнее хозяйство. Его жена тетя Паша занималась домом. Когда я собрала достаточно денег, чтобы купить себе новое пальто, я боялась идти покупать его одна. Время после войны было беспокойное. Развелось много жуликов и воров. Тетя Паша согласилась пойти вместе со мной, чтобы меня не обманули и не украли деньги. Мы сходили на вещевой рынок и купили много вещей. С накопленных денег я купила себе пальто, платье, туфли. На работу на завод все ходили в хороших вещах. Тетя Паша тоже накупила вещей себе и дяде Васе. Когда приехали домой с покупками, оказалось, что хозяйка очень устала. У нее сильно болели ноги и спина. Я сама накормила собаку, уток, кур и свинью, растопила печь и помогла приготовить обед. Как только я переехала к ним, решила для себя, что не буду в свободное время сидеть в своей комнате, сложив руки, а буду им помогать. Сели пить чай, и тетя Паша стала рассказала мне, как она жила до войны и во время войны в Севастополе. Она была родом из Орловской области, отец ее был помещиком. Имел много земли и домашнего скота. Когда произошла революция, у помещиков отбирали и землю и скот. Все помещики и зажиточные мужики, не принявшие новую власть, стали уезжать за границу либо на Украину. Ее отец решил уехать в Крым. Старшая дочь отца и ее муж уезжать не захотели. Решили остаться жить в своей деревне и работать в колхозе. Отец с матерью вместе с остальными детьми собрался и уехал в Севастополь. Семья была большой. Были Катя, Иван первый, Иван второй, Паша, Люся, Толя. Надо было устраиваться в жизни. Старшие братья были уже взрослыми, поэтому они вместе с отцом пошли работать на морской завод ремонтировать корабли. Время шло. Дети выросли, обзавелись семьями, получили перед войной квартиры, построили дома. Все жили хорошо. Но тут началась война. Старшие братья, мужья сестер, муж Паши ушли на фронт. Все рабочие завода, кто мог, шли воевать. Но кому то надо было оставаться и ремонтировать корабли, выполнять военные заказы. Немцы рассчитывали сразу захватить Севастополь, но моряки и жители города дали им достойный отпор. С первых дней войны в Севастополе стреляли зенитки, немецкие самолеты летели бомбить город. Прожектора постоянно освещали небо. Постоянно слышались разрывы снарядов и бомб. Шла борьба за город, за человеческие жизни, за нашу землю. Над городом постоянно стояли черные тучи дыма. Дома стояли разбитыми, а в тех, что еще уцелели, не было стекол. Одна бомба попала в дом, где жил Иван первый. Его жена Зина и дочь погибли. Два сына шести и пяти лет остались живы, спрятавшись за печкой. Когда увидели, что их мать и сестра лежат в крови, они испугались. Сестра умерла сразу, а мать попрощалась с ними и тоже умерла. Дети были в ужасе, но сообразили, что надо бежать к родным. Они открыли окно, выбрались через него на улицу и побежали к тете Люсе. Дедушка с бабушкой забрали мальчиков к себе, а Зину и дочь похоронили в одной могиле. С каждым днем в городе жить становилось все труднее и труднее. Отец Паши продолжал работать на заводе. Во время одного из обстрелов, когда он после работы возвращался домой, в него попал осколок снаряда. Он погиб. Хоронили отца рабочие завода, жена, дочки, сын Толя, внуки. Люди гибли, но не сдавались, продолжали защищать город. Удерживать Севастополь стало все труднее. Ушел на фронт брат Толя. Маленьких детей вывезли в Новороссийск. Севастополь захватили немцы с румынскими солдатами. Местные жители прятались от немцев и обстрелов в подвалах. Терпели голод и холод, но ждали и верили, что придут наши войска и освободят город от врагов. Гитлер требовал любой ценой удержать Севастополь и Крым. Несмотря на укрепления и превосходящие силы противника, советские войска выбили немцев с Сапун горы, освободили Севастополь и Крымскую землю. Город русской славы победил. Немцы на кораблях бежали с берегов Крыма. Наши войска гнали фашистов в Германию. Стали приходить похоронки в семью. Иван первый погиб на фронте еще в начале войны. Погибли Катин муж, муж Паши, меньший брат Толя. Иван второй вернулся домой, но был тяжело ранен в ногу и поэтому сильно хромал. Люсин муж вернулся домой, гнал немцев до самой Германии. После войны Паша вышла замуж за дядю Васю. Во время войны пережили много горя. Надо было продолжать жить. Севастополь возрождался из руин, возрождались из руин человеческие судьбы. Жили сегодняшним днем, но постоянно вспоминали былое, все что пережили. Я рассказывала им про свою жизнь во время войны. Часто вспоминала отцовский дом. Нет больше дома, в него попала бомба. Осталась от дома лишь яма с водой, в которой теперь плавают дикие утки. У хозяйки жить было намного лучше, чем в общежитии. Дни и недели летели быстро. Три месяца миновало с тех пор, как пришла работать на завод. В один из выходных дней, когда мне было особенно тоскливо, я решила сходить в кино. Поехала в центр города и случайно встретила знакомую девушку, с которой делила комнату в общежитии. Она сказала мне: – Что же ты не приходишь? Там для тебя письма пришли. Зайди за ними. Они лежат в столе, где раньше лежали твои книги. Я пообещала приехать в свой следующий выходной. Когда он наступил, мне очень не хотелось ехать, на душе было неспокойно. Не хотелось встречаться со своим прошлым. Но письма забрать было надо! Я надела новое пальто, ботинки, беретку, взяла новую сумку. Собралась уже идти, а тут вспомнила, что у Эли сегодня день рождения. По дороге купила для нее цветы и подарок. Пришла в общежитие, зашла в коридор и остановилась у своего уголка. Душу снова охватила тоска. Я больше никогда не открою двери в свой уголок. Прошлое не вернешь. Я тихо шла по знакомому коридору. Открылась дверь нашей комнаты, девочки заметили меня, удивились моему приходу и обрадовались. Поздоровавшись, забросали меня расспросами: – Ты почему не оставила свой адрес? Где сейчас живешь? Где работаешь? Тебя ищет твой матрос новороссиец. Два раза в неделю заходил и расспрашивал о тебе. И другие знакомые твои гражданские ребята тебя разыскивают. – Я зайду к своим знакомым, – ответила я. А с матросом новороссийцем я больше не встречаюсь. Он нашел дорогу в другое общежитие. У него там есть «покорная блудница». Он давно стер память обо мне. Мне не понятно, зачем он меня ищет. – А мы думали, что вы продолжаете гулять вместе, – удивились они. Девочки разглядывали мое пальто, сумку, примеряли берет. – Ты такая нарядная, – восхищались они. Эле понравились цветы и мой подарок. Мне принесли мои письма. Оказалось, их мне прислали подруги из Рудни и Смоленска. Девочки пошли накрывать на стол, кто-то побежал в магазин. Я пыталась читать письма, но не могла сосредоточиться. – Почему же он все-таки меня разыскивает? – все думала я. На этот вопрос у меня не было ответа. Я хотела с ним дружить, но не сложилось. Наши встречи всегда были красивые, но наши дороги с Колей давно разошлись. Он знает, куда ему теперь идти и в ком он нуждается, где ему лучше провести время. А я не «покорная блудница» для коротких утех. Вероятно, хочет забрать на корабль пластинки, которые мне привезли Женя и Леша. Я решила, что отдам ему все пластинки и даже патефон, если встречу его. Тут вернулась девочка, которая бегала в магазин за продуктами. Она подошла ко мне и говорит: – Послушай, Маша, твой матрос новороссиец сейчас стоит с матросами около нашей двери. Я растерялась. Не знала, что же теперь мне делать. Потом успокоилась. – Он, наверно, пришел с приятелями навестить каких-нибудь девочек. Он привык ходить по общежитиям. Он многим девочкам нравился. Нравился и мне когда-то. Тут в комнату открылась дверь и зашли Коля и другие матросы. Я стояла и смотрела на него, а он смотрел на меня. В его взгляде было отчуждение. Он не подошел ко мне. Матросы стояли возле окна и разговаривали с девушками. Я не слышала, о чем они говорили. Мне было все равно, Коля меня ненавидит. Потом у меня мелькнула мысль, может он даже не узнал меня? Хотя, это неважно, что он меня не помнит. Моя жизнь впереди, нет для меня пути назад. Моряки ушли. Вместе с ними ушел и Коля. Девочки переживали за меня и расстроились, что Коля так и не подошел ко мне. Я сказала им: – Теперь мы поверили, что мы больше не встречаемся. Вы видели, что он с ребятами пошел в комнату ко вновь поселившимся девушкам. Только я это произнесла, как снова открылась дверь, и вошел Коля. Подошел ко мне и сказал спокойным голосом: – Мне надо с тобой поговорить. Мы зашли с ним за штору, где обычно переодевались девочки. Он перегородил мне дорогу, чтобы я не могла выйти, и стал меня ругать: – Ты почему уволилась со стройки, уехала, а мне свой новый адрес не оставила? Почему так долго не приходила? Никто не знал, где ты живешь и работаешь. Я ходил в паспортные столы и Ленинского, и Нахимовского районов. Сказали, что ты нигде не прописана. Я не один раз все перепроверял. Искал тебя по вечерам в городе, но так и смог найти. Ты потерялась и растворилась в этом городе. Мне было плохо без тебя. Я даже заболел, когда корабль вернулся с моря. И сегодня я шел в город с одной мыслью, чтобы найти тебя. Мне повезло, я тебя нашел. А теперь ты будешь встречаться только со мной, до самой моей демобилизации. Когда буду уходить в море, ты будешь меня ждать. Мои гражданские друзья будут присматривать за тобой. Имей в виду, у меня много друзей. Я вижу, ты рада, что я тебя нашел. Коля неожиданно крепко обнял меня и в первый раз поцеловал. Я молчала, так как никогда была счастлива. Коля все верно заметил. До этого он никогда даже не брал меня за руку. Мы гуляли вместе по городу, ходили в кино, сидели рядом на своей скамейке. Мы могли говорить обо всем на свете, молчать, когда нам этого хотелось, но о близких отношениях никто не заговаривал, не помышлял. – Собирайся, мы поедем к тебе, - сказал Коля. Я больше не хочу тебя потерять. Я согласилась, хотя чувствовала, что что-то идет не так, какой-то холодок у Коли ко мне появился. Но у меня в настоящее время не было другого парня, поэтому в настоящее время я не могла во всем разобраться. А Колю я знала. Для меня он был самым лучшим парнем на свете. Тем более, я пока не спешила завести семью. Получилось, что мы решили начать встречаться во второй раз. Мы забыли свои обиды. Может быть, это был просто порыв с его стороны. Я думала о том, что живу далеко от города. Пока доедем, Коля передумает, да и жилье мое ему не понравится. Я жила на Красной горке. Чтобы добраться до моего дома, надо было долго подниматься по ступенькам. Мы поднялись к тому месту, где стоял танк. Коля еще не был в этом районе города, поэтому ходил, рассматривал его, смотрел на город с обзорной площадки. Пошли улицей к дому тети Паши. Я открыла дверь калитки и впустила Колю во двор. Я забыла, что хозяйка не разрешает приводить парней в ее дом. Когда мы вошли в дом, из кухни вышла хозяйка. Она с удивлением смотрела на нас. Я попросила у нее разрешения показать свою комнату. Хозяйка разрешила, должно быть, еще не опомнившись от удивления. Коле комната не понравилась, он, очевидно, полагал, что живу я в ней одна. Я провела его в прихожую, усадила на диван. Коля увидел мой патефон и стал рассматривать пластинки. Записал график моих смен на заводе и выходных. Хозяйке было любопытно, почему это я пришла в дом с каким-то матросом и не понятно, кем он мне доводится. Я представила ей Колю. Сказала, что мы давно знакомы и что он захотел узнать, где я живу. Хозяйка не ругалась, сказала, что хорошо, что я рано вернулась. Оказалось, что у хозяина дома дяди Васи сегодня день рождения, и она приглашает нас за стол. Мы не хотели оставаться, но она настояла на своем. Стали приходить гости. Она быстро накрывала на стол, я помогала ей. Гости были рады встретить матроса с линкора «Новороссийск». Когда Коля стал им рассказывать о гибели своего корабля и моряков, многие гости заплакали. Коля понравился моей хозяйке. Она разрешила ему приходить ко мне в гости в ее дом любое время. Моя жизнь снова изменилась. Коля опять появился в моей жизни. Мы снова вместе гуляли по городу. Он приглашал меня на свой корабль, когда разрешали приводить гражданских друзей, знал дорогу на мой завод. Часто приходил меня встречать, когда я работала в первую смену. Но я чувствовала, когда я работаю во вторую и в третью смену, Коля бегал в то, другое общежитие. Первого июля его корабль ушел в море в поход на месяц. Как сказал Коля, надо было проверить боеготовность корабля наносить удары по противнику. Накануне праздника Дня Военно-Морского флота я особенно загрустила. Думала, что завтра будет парад кораблей, вечером праздничный салют, а я работаю во вторую смену и ничего не увижу. В час дня открылась дверь, пришел Коля. Мы с тетей Пашей и дядей Васей встретили его и поздравили с праздником. – Я забираю тебя на свой корабль, – сказал мне Коля. Я нарядилась в новое платье. Положила в сумку свой заводской пропуск. Вечером мне надо было идти на работу, и мы поехали на корабль. Когда мы прибыли, он провел меня в свой кубрик. Положил на столик свой альбом и предложил его посмотреть, а сам тем временем ушел. В корешок его альбома была вложена фотография красиво одетой женщины. – Должно быть, это и есть его мама, – подумала я. Я не знала почему, но мне в голову стала навязчиво лезть мысль, что внутри альбома я увижу фотографии Коли с девушкой, которая пишет ему письма и шлет свои фото. Он считает ее своей невестой, с ней связано его будущее. Он специально хочет, чтобы я все увидела и поняла, что я для него никто и ничего в его жизни не значу. Я осознала это так четко и ясно, как если бы это был дар предвидения. Я перевернула альбом и не стала его открывать. Я посмотрела на часы. Согласно времени, я уже опаздывала на работу. Дверь в кубрик оказалась закрытой. Я смотрела в иллюминатор и ждала Колю. Он все не приходил. Я опоздала на работу, попала в ловушку. Мое сердце начал тревожить страх. Подумалось, вдруг он замыслил что-то недоброе. Я стала смотреть на запор. Мне все время чудилось, что дверь вот-вот откроется. Когда все же дверь открылась, и зашел Коля, мои нервы были на пределе. Я расплакалась. – Почему ты стоишь у двери и плачешь? – спросил он меня. – Из-за тебя я на работу опоздала. А ты закрыл меня и все не приходишь. – Я забыл тебя предупредить, что отпросил тебя на сегодня с работы. Долго не приходил катер. Я сидел и ждал его. Катер уже подходит. Мы поедем в город. Я не мог с тобой вдвоем находиться в кубрике. Я не хочу тебя обижать, но сам за себя я ручаться не могу. Вот моя увольнительная. Вот билеты на концерт. Посмотрим, потом пойдем на салют. Я успокоилась. Подошел катер. Мы поехали в город, посмотрели концерт и салют. Потом Коля посадил меня на троллейбус, а сам вернулся на корабль. Коля теперь постоянно приходил, когда я заканчивала работу после второй и третьей смены. В один из выходных, когда он пришел, мы послушали новые пластинки и собрались пойти погулять в город. Я надела новое платье малинового цвета, новые босоножки. Коля как всегда был одет в новую белоснежную форму. Черные брюки были тщательно наглажены, а туфли начищены. Мы пошли в город. По небу плыли серые тучи, которые затягивали все небо. Мы уже подошли к танку, как вдруг подул сильный ветер. Мы стали спускаться по ступеням вниз. Блеснула ослепительная молния, и грянул гром. Мы спешили на остановку троллейбуса. Но мы не успели дойти до нее, как стали падать крупные капли дождя, который быстро превратился в ливень. Поднялся сильный шквальный ветер, который рвал с деревьев листву и раскачивал крону. С горы полились дождевые потоки. Коля случайно попал в глубокую лужу и набрал целый туфли воды. Мы встали под деревом шелковицы. Коля выливал воду из туфель. На шелковице росла густая листва. На то место, где стояли я и Коля, я положила на нижние ветки кусок фанеры. Сама стояла под дождем, промокая все больше и больше. Коля заметил, что я стою под дождем, увлек меня за собой под шелковицу. Тут снова сверкнула молния, загремел гром, а Коля прижал меня всю мокрую к своей белоснежной форме. Порывы ветра налетали все сильнее. Дождь, кажется, усилился все сильнее. С дерева упала и покатилась по земле фанера. Мы же стояли мокрые и притихшие. Не знали, что делать дальше. Коля посмотрел на меня и тихо сказал: – Я поеду на корабль. Море сильно штормит, поднялись волны. Я проводила его до остановки. Коля уехал. Все это время я чувствовала какое-то беспокойство, предчувствие какой-то беды. Беда ведь всегда подкрадывалась ко мне неожиданно. Мое сердце сжалось от боли. Бушевала гроза. Я шла домой, насквозь промокшая грозой и уже знала, что моя жизнь скоро изменится. Проходили дни, недели, больше Коля ко мне не приходил. Неожиданно он пришел 20 сентября, в мой выходной день. Держался со мной отстраненно. В его глазах светилась какая-то злоба на меня. Казалось, это был совершенно другой человек. На нем была надета зимняя форма. Потом он проговорился, что из-за меня над ним все смеются на корабле. Мое малиновое платье покрасило его белоснежную форму и испортило ее. В тот день он пришел на корабль грязный и мокрый. Матросы подтрунивали над ним: – Ты ходил не к Маше. От нее ты всегда приходил чистым и аккуратным, как и уходил с корабля. – Я теперь наказан за порчу формы. И вообще, мне сегодня надо в девять вечера быть на корабле. Он уехал. А я в этот раз поняла, что потеряла Колю навсегда. Я шла домой с большим горем на сердце. Мне не хотелось терять Колю. Я привыкла к нему, привыкла его ждать. В глубине души я боялась признаться себе, что давно его люблю. Я надеялась, что я для него что-то значу, что когда-нибудь мы будем вместе. Ко всему хорошему ведь человек привыкает быстро. А вот теперь Коля никогда не придет меня проведать. Я пришла на работу. В нашем цеху по замесу теста трое бывших матросов учились месить тесто. Они демобилизовались с флота, отслужив положенный срок военной службы, а теперь устроились работать на завод. Собирались поехать в Киев учиться на тестомесов. Они прослужили на флоте пять лет. Коля тоже уже служил пятый год. Они меня и убедили, что, Коля собирается увольняться или уже уволен с военной службы. – Это он приходил с тобой проститься, – уверяли меня они. Колю я так никогда и не смогла забыть. Лишь вспомнив его, я оживала. Без него для меня город опустел, и наступила самая холодная осень. Девочки с работы за меня переживали. Их матросы тоже демобилизовались и больше к ним не приходили. Они даже не знали, на каких кораблях те служили. Я знала, где служил Коля, но что это меняло. Он простился со мной. Кто заменит мне его, если для меня он был самым неповторимым. И много лет я буду вспоминать его. У меня по графику в воскресенье был выходной день. На заводе нам дали бесплатно билеты в театр. Я раньше до этого дня никогда не была в театре и не знала, где он находится в городе. Утром я поехала делать прическу и искать театр на улице Луначарского. Я нашла его за кинотеатром «Победа» в центре города. Это здание сильно пострадало в период Великой Отечественной войны. Его отремонтировали после войны и стали ставить спектакли. Когда-то это была церковь Петра и Павла. Когда я подошла к этому зданию, я первым делом пересчитала все колоны. Я вошла внутрь здания. За столом сидела женщина. Я подошла к ней и рассказала, что в первый раз иду в театр и хотела бы узнать, где он находится, где будет мое во время представления место. Я пояснила ей, что наш завод купил места на пятом и шестом ряду, показала ей билет. Женщина засмеялась и показала мне зал, сцену и мое место в зале. В приподнятом настроении я поехала домой гладить свое платье. В пять вчера я надела свое нарядное платье и новые лаковые туфли. Я ликовала, в первый раз иду в театр. Все рабочие пришли красиво и нарядно одетыми. Все заняли свои места в зале. На сцене включили свет. Заиграла музыка, поднялся занавес, вышли актеры, представление началось. Я уже не помню, что это был за спектакль, но актеры очень хорошо играли, их костюмы были прекрасны. Сюжет спектакля был очень интересным. Я была в восторге от новых впечатлений. Вдруг по рупору дали объявление: – Юрченкова Мария, Вас срочно вызывают. Вас ожидают. Девочки зашептались: – Это тебя вызывают на работу. Твой сменщик, наверно, не вышел. Дрожжевар сказала: – Не волнуйся. Если тебя вызывают на работу, то я поеду с тобой. Помогу замесить тесто. Мы вышли из зала. У окна в вестибюле стоял лишь один человек. Я узнала его и удивилась. Это был Коля. Я была уверена, что он демобилизовался и уехал домой. Я подошла к нему. Коля молчал. Он стоял, отвернувшись к окну, зло смотрел в темноту. Я прекрасно понимала, что он чувствует. Не приходил ко мне, а теперь злится, что в первый раз не застал дома. Поэтому и в театр пришел, убедиться, что я здесь, одна. Захотел еще раз взглянуть на меня, перед тем как окончательно расстаться. Договор нашего знакомства завершен. Но сказала я ему совсем другое: – Прости, что ушла в театр. Я думала, что ты уже уехал домой. – Кто эта женщина, которая выходила с тобой из зала? – спросил Коля. – Это наш дрожжевар, – ответила я. Коля снова замолчал. Я забрала из гардероба свое пальто и оделась. Мы вышли из театра. На улице моросил мелкий дождь. Коля повернул в темноту. Я не видела, чтобы там шли люди, и отказалась идти вместе с ним. – Я туда не пойду. Там темно и лужи воды. У меня новые туфли, а там грязь. Пройдем мимо памятника Горькому, спустимся по ступенькам и выйдем к кинотеатру «Победа» или, если хочешь, пойдем в кино или ко мне домой. Коля шел рядом и молчал. Видно, не хотел со мной разговаривать. Мы пришли на остановку троллейбуса. Когда зашли в подошедший троллейбус, Коля сказал мне спокойным голосом: – Ты едешь домой одна, а я пойду на корабль. Коля вышел из троллейбуса на первой же остановке, дверь закрылась. Я смотрела в окно на Колю и ничего не понимала. Что же он от меня все-таки хотел? Почему пришел и забрал меня из театра? Хотел унизить меня и оскорбить? Сколько же можно меня терзать? Вот и состоялось такое необычное прощание. Я пришла домой со слезами на глазах. Я мучилась от того, зачем я пошла в театр? Коля ведь явно приходил ко мне, а меня в этот момент не было. Я так долго его ждала. На сердце были тоска и печаль. В прихожей меня встретила хозяйка: – Почему так рано вернулась из театра? Заходил твой матрос Коля. Обиделся на тебя, ушел. – Коля разыскал меня в театре. Забрал меня. Посадил меня на троллейбус, а сам на следующей же остановке вышел и ушел на корабль. Дядя Вася сидел за столом и пил чай, слушая мой рассказ. Вдруг он не выдержал и сказал мне: – Сволочь твой матрос Коля. Демобилизовался, ждет билет на поезд. Я имел с ним беседу. Рассказал мне, что дома его ждет любимая девушка. А ты ему не нужна. Приходил к тебе лишь для того, чтобы быстрее проходила его служба на корабле. Тебе сегодня повезло, что твой матрос вышел из троллейбуса. Он плохой человек. И сегодня приходил, чтобы испортить твою жизнь. Для своего удовольствия сделать тебя несчастной. Негодяй и мерзавец твой матрос. Я опешила. Было невыносимо слушать горькую правду. Какая же я была наивной. Я стала мысленно утешать себя. Невелика потеря, ничего плохого со мной не случилось. Я же знала, что нельзя встречаться с матросом срочной службы. Думать надо было головой, а не сердцем. Он приходил ко мне с черной душой и холодным сердцем. Но, тем не менее, я все равно подумала, хорошо, что он встретился в моей жизни. С ним было хорошо. Для меня он стал самым умным и неповторимым. Пусть таким и останется в моей душе и в моей памяти. Второй день подряд я шла на работу в третью смену. Я стала замкнутой, ни с кем не хотела общаться. Чтобы исключить все мысли из головы, думала только о тесте. Надо с толком вымесить тесто. Тесто должно хорошо подойти. Надо, чтобы кочегары достаточно натопили печи, чтобы не подгорели верхняя и нижняя корки хлеба. Котлы стучали, тесто месилось. Я опрокидывала котел с партией теста, замешивала новое. В третью смену времени для отдыха не было. В восемь утра после сдачи смены, я шла домой. Сильно устала, хотела спать. Я проходила мимо высоких заборов и деревьев. На деревьях гнездились сороки. Они кричали и перескакивали с ветки на ветку. Вдруг внезапно налетела стая ворон и стала надо мной кружить и кричать. Я остановилась и стала на них смотреть. – Это они мне большую беду вещуют, – подумала я. Сердце сжалось болью. Я стала бросать им хлеб. Они закричали сильнее, продолжая летать вокруг меня. Поднялись со своих мест и затрещали сороки. Я бросала им кусочки хлеба, а потом продолжила путь домой. Черные вороны летели за мной, и мне слышалось в их криках: – Спеши домой. Дома тебя беда поджидает. Я подошла к своему дому. Меня встретила наша собака. Во дворе под ногами крутились куры. Они ждали меня. Они смотрели на мою сумку и просили хлеба. Любимая желтая курица с ободранной головой и шеей присматривалась к моим рукам. Выхватив из моих рук последний кусочек хлеба, спряталась с ним под крыльцом. Я зашла в дом. Я очень устала и хотела спать. Таня, соседка по комнате, была больна и лежала на своей койке. Она была очень бледной и сильно стонала. Я не стала спрашивать, что у нее болит, упала на кровать и крепко уснула.