Обманчивые тени

      Сложно выбрать подходящую жертву, нынче дети стали отвратительного нрава и как не печально это признавать, пресными на вкус. Страх уже не тот усилитель вкуса и, ужас, плескающийся в маленьких глазах, не так сильно пробуждает аппетит. Что же это? Старость? Или пресыщение? Почему так трудно найти стоящий деликатес? Столетиями с этим не возникало проблем, но вот идёт третий месяц бодрствования, а привычного удовлетворения не возникает. Голод притупляется, но не пропадает. Нужно больше жертв? Больше мелких трепещущих детишек! От подобной мысли хочется облизнуться, но клоун лишь ухмыляется. В его камере плавают достаточно детишек, больше чем когда-либо. Оно могло использовать их, когда угодно, как заблагорассудиться. Болезненные воспоминания самый лучший ключ к манипулированию, а когда можешь читать жалких людишек без особых стараний, подбирать нужные ключи становится сущим пустяком.       «Клуб неудачников», теперь эти глупые ребятишки вызывали в клоуне почти тоску. Оно не могло понять, за что когда-то ненавидело их и жаждало мести, ведь коим-то образом они придали обыденности клоуна своеобразную прелесть. «Неудачники» так ошибались, думая, что одолели клоуна. За что им и пришлось поплатиться. Оно не умело забывать. Прощать? Нет, никогда.       «Он мрачный!» — звонкий голос неожиданно разорвал привычную тишину, заполнявшую просторную камеру. Нет, далёкий слабый звук не мог прорваться в глубинные владения клоуна, вернее не мог быть доступен обычному слуху, но разве можно называть тысячелетнего монстра «обычным»? Янтарные глаза оживились, клоуну не понадобилось много времени, чтобы выбраться из своего пристанища наружу. Полы старого дома нещадно скрипели, из-за плотной паутины гостиная казалась лишенной стыков углов, слой пыли покрывал всё пространство, затхлый запах гниющих дощечек витал в воздухе, но вряд ли это беспокоило клоуна. Оно воспринимало запах по своему, он либо нравился и разжигал аппетит, либо не волновал никакие рецепторы. Это существенно облегчало его жизнедеятельность. В отличие от людей, чьи бытовые запросы превышали порядка десяти пунктов, Оно ничем не гнушалось. Единственная его потребность, единственная слабость — это был голод. Но эта слабость служила для него в некотором своем роде отдушиной, ведь ничто бы не смогло сравниться с плотью объятого страхом ребенка. Без слабости нельзя познать удовольствия, такова была дилемма его существования. Пусть удовольствия было не много, как бы хотелось, но нельзя сказать, что это сильно беспокоило клоуна. Его вечность длилось ровно столько, сколько он следовал своим инстинктам. И возвращаясь к действительности, клоун не собирался себе изменять.       Звонкий голос с мягкими бархатными нотками принадлежал девочке подростку, к сожалению Пеннивайза. Чем взрослее были дети, тем менее слаще оказывались они на вкус. Но сколько детской непосредственности было в мимике и жестах девчонки! Непослушные кудряшки обрамляли милое и озорное личико. А сколько страхов она в себе хранила! Фантазии было, где разгуляться. А как пронзителен будет её последний вскрик, подобные мысли будоражили сознание, и способствовали обильному слюноотделению. Хотелось затащить девчонку к себе в камеру, обойдя все условности охоты, хотелось. Но не сейчас. Нет. Нужно растянуть удовольствие.       Клоун провёл указательным пальцем по грязному стеклу, девчонка пристально следила за домом, Пеннивайз не без удовольствия ощущал её страх. Жёлтое платьице? Что-то это ему напоминало. Это была почти ностальгия. Клоуну захотелось лучше разглядеть её, но она отвернулась и ушла. Надолго ли?

***

Дорогая Хати! Дом оказался не таким уж и отстойным, внутри он довольно милый! Косметический ремонт есть, удобный диван с большим телевизором тоже есть. Кухня светлая и просторная, и самое главное, «барабанная дробь» на втором этаже тоже есть ванная! Мне не нужно будет среди глубокой ночи бегать вниз, чтобы справить нужду! Утром не нужно будет стоять в очереди! Что может быть лучше ванны на втором этаже? Правильно, ничто! Doctor Pepper не в счёт. Он выше всех списков! Ну и Maltesers! Хочу! Хочу! Или не хочу? Тётя Бетти обещала сегодня испечь шокобоны, так что Maltesers подождут. Ну, собственно, я о своей комнате не рассказала, она тоже не плохая, но у меня кованая кровать с высокими ножками, жуткий шкаф, проделанный в стене напротив, и самое воодушевляющее большое окно с прекрасным видом на Амитивилль! Лох — это судьба, короче. Но зато есть ванна на втором этаже! Мама завтра приступит к своей должности, она, кстати, устроилась здесь в одну юридическую фирму с банальным названием «Аспен и Ко». Но мама говорит, что работа хорошо оплачиваемая, так что я помалкиваю. И наконец, завтра я пойду в новую школу! Надеюсь, у меня в классе будет много красавчиков и, что не маловажно, хорошие учителя! P.S. Мама меня так прижмёт к учебникам, что мне уже не будет дела до красавчиков: (       Дом, пустовавший долгое время начал наполняться уютным теплом, отопление Агата включила почти сразу же, понимая, что ночи во всех городках на северо-востоке в это время года бывают одинаково холодными. Разобрав коробки и наведя порядок во всех комнатах, благо, заранее обставленных необходимой мебелью сотрудниками мувинговой компании (в которую Агата обратилась по совету знакомой), она с удовольствием наблюдала за прекрасным результатом их совместных с сестрой и дочерью усилий. Полки в гостиной заполнились книгами, сувенирами и фотографиями в рамках. Над зеленым мягким диваном Беатрис повесила три картины в одном стили, на которых изображались разные абстракции: — Красота! — восхищенно выдала Уинстон. — Твоя мать не разделяет наших взглядов. — Почему? — обращаясь скорее к своей матери, чем к тёте, спросила Спенсер.       Скептически обведя взглядом три картины, Агата устало вздохнула: — Нормальные они. — Тётя Бетти, такая оценка из уст мамы равна ста баллам, — улыбаясь, отметила Уин. — Умеешь разрядить обстановку, вся в тётю! — радостно поддержала Беатрис. — Иди сюда! — Обнимашки? — Ага.       Не ожидая первых шагов Беатрис, подошла к своей племяннице и обняла её, обвив ей голову и предплечье, она поцеловала Уин в макушку. Племянница не сопротивлялась приливу нежности со стороны тёти, она её очень любила. Развернув голову, Уинстон прильнула ухом к её мягкой груди. Увидев, как Агата покидает гостиную, Спенсер стало неловко, её мать никогда не проявляла к ней хоть той частицы ласки, которой Бетти одаривала её без меры. Она отодвинулась от тёти, высвобождаясь из её теплых объятий: — Я хочу прогуляться! — В такое время? — На улице только смеркается! — Спроси у своей матери, я пас.       Уинстон обиженно надула губы, но последовала за матерью в кухню. К счастью, Агата её прихоти препятствовать не стала, но чётко обозначила место прогулки «до супермаркета и обратно». Всё лучше, чем ничего решила Спенсер, натягивая на себя коричневое пальто.       На улице заметно похолодало, недолго думая Уин запрятала руки в карманах. Выйдя на тротуар, она пошла в полупрыжку, напевая себе под нос незамысловатую песенку. Из-за сумерек, деревья, посаженные поодаль дороги, приобретали пугающие очертания. Дома отбрасывали продолговатые тени. А эта тишина! Как будто на улице не было ни единой души, словно все разом съехали с Дерри. Спенсер остановилась, её сердце трепыхалось в груди от резкого прилива адреналина. — Уинни! — послышался вкрадчивый зов, из-за которого у Спенсер начало пульсировать в висках. — Девочка моя, пора делать уроки.       Уинстон опасливо повернула голову и посмотрела на источник голоса. Её глаза расширились от ужаса. Волосы на затылке стали дыбом. В дверях старого дома стояла её бабушка. По телу прошло оцепенение, она не могла пошевелиться: — Ты же не хочешь расстроить бабушку, Уинни?!       Когда женщина в дверях сделала несколько медленных шагов, Уинстон вернула себе самообладание. Она была готова бежать без оглядки, куда угодно, лишь бы подальше от этой женщины. — Подойди!       Вместо ответа Спенсер отрицательно замотала головой и, следуя инстинкту самосохранения, сорвалась с места, но в ту же секунду припала к месту, врезавшись в нечто твёрдое. Она испуганно посмотрела вперёд и встретилась взглядом с жутко загримированным клоуном. Уинстон оглянулась к крыльцу, но там уже никого не было. Тугой ком в груди развязался, и стало намного легче дышать. Но что делал клоун в такое время на тротуаре? До Хэллоуина оставалось еще несколько месяцев! Местный псих? — Привет, Уинстон!       «Маньяк!» решила Спенсер, больше испугавшись, чем удивившись, услышав своё имя. Она поднялась с земли и нервно затараторила в ответ: — Привет, мистер Рональд! Вам необязательно так стараться ради рекламы, я и так постоянный клиент Макдональдса! Можете спросить у мамы, она, кстати, сейчас подойдет! — чуть отступив, Спенсер добавила, — Или я к ней подойду.       Ухмылка клоуна в сумерках изрядно шатало нервы, а янтарные глаза смотревшие в упор, вызывали желание поскорее добежать до дома. Что собственно мешало Уин это сделать? Опасение быть прихлопнутой двухметровым клоуном! — Ты смешная, давай дружить? — Дружить? Я не хочу… Я вас не знаю… Я не общаюсь с незнакомцами, — исправилась Уинстон. — Ты права, я, Уинстон, Боб Грей, также известный, как Пеннивайз, Танцующий клоун. Пеннивайз познакомься с Уинстон Спенсер. Уинстон Спенсер, познакомься с Пеннивайзом. И теперь мы знаем друг друга. Я перестал быть незнакомцем для тебя, ты перестала быть незнакомцем для меня.       Клоун улыбнулся, почти дружелюбной улыбкой, но интуиция девушки начала бить тревогу. Она переехала только сегодня, откуда этот Пеннивайз мог знать её имя? Впрочем, это была не такая уж и проблема, разузнать её имя, но для этого нужно было быть минимум сталкером. Подобный вывод Уинстон не понравился. Да и этот запах, от него мутило. А лицо клоуна как будто перекосилось.       «Да ну нах!» бросила она в сердцах, прежде чем развернуться и дать дёру. Она за считанные секунды добежала до дома и захлопнула за собой дверь. Просто грохнула дверью и привалилась к ней. Закрыв глаза, она сбивчиво задышала. Вся в испарине, волосы прилипли к лицу, а непонятный мерзкий запах до сих пор ощущался на языке. — Уин, может, в следующий раз грохнешь дверью чуть сильнее? — услышала она, недовольное замечание матери. — Возможно, тебе удастся довести меня до инфаркта! — Прости, мам! — Что с тобой? — обеспокоенно спросила Беатрис, показавшись в дверях кухни. — Всё отлично! Мне нужно к себе в комнату.       Не дав Беатрис лишней минуты на расспросы, Уин кинулась вверх по лестнице. Оказавшись у себя в комнате она подбежала к окну и взглянула на улицу, но того странного клоуна на тротуаре не оказалось, а старый дом незаметно смешивался с темнотой наступающей ночи. — Всё в порядке! Мне это привиделось, да! Стресс из-за переезда на новое место сказался, как говорят в этих передачах!       Уинстон успокаивала себя, из головы уходили пугающие воспоминания. Голос, когда-то ввергавший в её оцепенение, растворялся в сознании. Руки мрачных теней больше не угрожали ей, она была под защитой, у себя, в теплой комнате. Дыхание выравнивалось, она обманывала себя отдаляя от страшных мыслей. «Всё в порядке!» говорила она себе, но уже ничто не было в порядке.