Эй, гуманоиды!

— Господи, какая она прекрасная… — повторяла я каждую секунду каждой минуты, каждого часа, каждого дня. И слышала это не та, про которую я говорила, а Настя. С одной стороны, я понимаю, как ей надоело это слушать, и мне даже её жаль, но с другой… Кому я ещё это расскажу? Так что слушай подруга! Влюблённый слеп. Может быть и я тоже. Но Господи! Нет, ребята, это вы слепые. И я была когда-то… Потому что… Ну как? Ну как может не нравиться эта женщина? Вот даже просто нравиться. Ну да, у неё бывают иногда какие-то перемены настроения, но всё же другая женщина будет не лучше. Вообще это в женской природе так заложено. Но да ладно. Всё равно она красивая. Да мало того! Умная — это точно. Хотя таких людей не бывает. Либо умные, либо красивые. Но она была одновременно и той, и той… Господи. Не женщина, а мечта! — Насть, ну ты посмотри!.. Она такая милая… — мы стояли на третьем этаже, прижавшись к стенке и наблюдая за Татьяной, которая дежурила на перемене. Сегодня она пришла в другом платье, которое не особо симпатизировало мне. Длиннющее, в пол, какое-то коричнево-красно-серое в клеточку. Ну нет. Сиськи, конечно, в нём можно разглядеть ещё как, но что-то другое не особо. Уж лучше то, чёрное. Которое я почувствовала лицом… — Ага, милая… А как двойки ставить, так вообще прелесть! — Ой, да Насть, прекрати! — рассмеялась я. Да я сейчас не то, что от тупой шутки засмеюсь, а от всего, чего угодно. Вот он — первый признак влюблённости. Ржать, как дебил, в её присутствии. Немного обижал тот факт, что она ни разу не посмотрела в нашу сторону. Хотя нет. Даже хорошо. Потому что я сейчас реально как дебилоид. Дебилоид-гуманоид, хехе. — Бля, Насть, я не могу… — Что ты не можешь? — Она конечно сама по себе красивая, но её очки… Казалось бы, обычная вещь. Но у неё… Какие-то особенные, что я аж теку. — Уууу, течёт она… Только и думаешь, как она тебя на парте уложит… — на весь коридор раздался взрыв атомной бомбы. И всех снесло ударной волной. Нет, не бойтесь, я живу не в Чернобыле в тысяча девятьсот восемьдесят шестом году. Это я просто так скромно засмеялась. Адекватные люди сразу же обернулись на эту картину (а это были все). В том числе и Татьяна… Мне мгновенно стало стыдно. Перед ней, а не перед кем-то другим. Да, я ржу как лошадь, но что поделать? Все мы разные. А как влюблённые, так вообще… Вот сейчас, высказывание: «А голову ты дома не забыл?» — подходило ко мне как нельзя лучше. Я забыла и голову, и адекватное состояние, и понятия об этикете. Я тут же заткнула рот рукой, уставившись в пол и мгновенно краснея. — Ёпта, ну ты и орёшь… — прошептала Настя, и мы тут же рассмеялись снова, но по-тихому. Вот фраза: «Больше не смеёмся!» — смешит ещё больше. И вот это было из той же оперы. Биологичка уже давно отвернулась, а краснеть я ещё даже не начинала заканчивать. Хехе. Мне бы ещё и Кличко начать цитировать! Не знаю, что она подумала. Но мне кажется, она нас — даунов-гуманоидов — мысленно расчленяла. Или ещё чего похуже. Кто знает, что у них на уме? — Осталось ещё два урока, и будет мне счастье… — Не можешь дождаться? — Не могу…

***

— Чем покрыты лёгкие? — спросила Татьяна весь класс. Лёгкий вопрос. Я бы могла на него ответить, но мне просто хотелось сидеть и любоваться ею. Как будто я дышу не кислородом, а чем-то другим. Особый воздух для влюблённых. Даже дышать рядом с ней доставляет такое огромное удовольствие… Что уж там говорить про что-то другое. Когда она что-то объясняла или показывала, я даже не слушала, о чём идет речь. Ну может быть так, в пол уха. Не знаю. Я просто рассматривала её полностью. Начиная с её небрежной косы, что была на правом боку, и заканчивая её туфлями на небольшом каблуке. Действительно, это самый идеальный образ учительницы! Если раньше в моём понимании «идеальная учительница» был образ сисястой блондинки, то… В принципе, ничего не изменилось. Разве что Татьяна Анатольевна постарше, построже, поскромнее, поумнее, посдержаннее. И в очках. Не знаю, что это за фетиш на очки, но Господи, это реально заводит. Я где-то читала, как-то это называется, когда привлекают люди умнее тебя. Сапиосексуал, кажется. Ну вот, класс. Я ещё не только бисексуалка на девять десятых того, что люблю женщин, но и сапиосексуалка. Такое странное ощущение, когда узнаешь о себе что-то новенькое. — Правильно, плеврой. А из какой ткани она состоит? — вопрос посложнее, но не ответить на него у меня не хватило сил. — Из соединительной волокнистой. Но ответ мой она как будто бы не услышала. Я повторила ещё раз, и без того громче, чем раньше. Опять же. Та же самая картина. Прекрасно. Какой-то умник, успеваемость которого желала быть лучше, тупо повторил мои слова. — Правильно, молодец! Чё. А я не молодец? Или типа тут нечему удивляться. Я и так всё знаю. Мммм, прекрасно. Прям как мои родители. Всё им мало да мало. Ну ладно, Танюш, я сделаю вид, что ничего не заметила. Хотя честно, посмотрев на неё, я почувствовала, как сердце моё сжалось сильнее. Она снова не в духе. Только на этот раз она какая-то тихая и грустная. Почему я заметила это только сейчас, после двенадцати минут урока? — Насть… Тебе не кажется, что она грустная? — Не грустная она. — Почему? Ну смотри, не весёлая уж точно. — Ой, ну может просто не выспалась. С кем не бывает. Все мы люди. — Мне грустно, что ей грустно, — а это даже не правда. Мне больно, что ей грустно. Это реально как-то странно влияет на мою детскую психику. Настроение сразу понизилось. Хотя я так сильно ждала этот урок. Не по себе аж. Господи. Ладно. Надо прекратить об этом думать, а то случайно вены вскрою. Ой. — Ладно, сил пялиться на неё нет, а тем более слушать, так что давай поболтаем… — а подруга моя была только за. И снова я слышу пламенные речи о том, что Настя влюбилась, и на этот раз по-настоящему. В парня. Ахахах, ну знаете, мне абсолютно не понятна эта тема. Как можно влюбляться в какого-то сопляка, если есть такие мадам, от которых дух захватывает. Ну вот возьмём даже то, что у пацанов нет сисек. Ну и как мне без этого жить? И скорее всего, как по идее и должно быть, он будет трогать тебя, а не ты его. Хотя его даже не за что. Фу. Какая противная тема. Господи, спаси и помилуй меня от этого. Но делать нечего, а слушать этот Настин бред — это единственное, что хоть как-то веселило. — Поэтому, не курите, дети, а то потом… — не знаю, почему, но от этих слов биологички мне захотелось улыбнуться. Я вспомнила тот день, когда на перемене решилась с Настей сбегать за школу и покурить. А потом… Всё это произошло. Я даже не знаю, кого благодарить: Бога, судьбу или Настю. Или вообще Татьяну. Просто за то, что в начале урока она куда-то вышла из класса. Расплывшись в улыбке, благодаря таким прекрасным воспоминаниям, я посмотрела на Татьяну Анатольевну. В глаза. В ту же самую секунду, она, в свою очередь, посмотрела в мои. А я улыбалась. А она говорила про курение. Как будто не выдержав, Татьяна тоже улыбнулась, всё также смотря мне в глаза. Это означало очень многое. Во-первых, я спалилась, что действительно курила. Во-вторых, она, скорее всего, вспомнила тот день, когда сказала мне этим больше не заниматься. Не засмущаться здесь было невозможно. Я немного виновато отвела глаза, всё также странно улыбаясь. Да, это было приятно. Ещё как. Но тут же, от своего собственного любопытства, я снова посмотрела на неё. Биологичка уже смотрела на кого-то другого, и улыбки её уже не было. Как будто я принесла ей хоть какую-то радость, но совсем ненадолго. У неё реально грустные глаза. Или она реально не выспалась. Хотя мне так не кажется. Как только прозвенел звонок, я быстренько собрала вещи и подошла к учительнице. Мне хотелось действительно помочь, как-то развеселить, поболтать или хотя бы просто выслушать. Я же будущий психолог. Хотя всё это сейчас никак невозможно. Какая нормальная учительница будет рассказывать своей ученице все свои проблемы и тому подобное? Вот и я думаю, что это слишком дико. Желание просто помочь было ужасно сильным, но я не могла ничего сделать. — Ты чё тут стоишь? — спросила Настя, проходя мимо. — Спросить надо… — я ждала, пока биологичка закончит свои дела с журналом и обратит внимание на меня. И так, за мной встала Настя, за Настей ещё кто-то и так далее. «Просто спросить!» — как во всяких поликлиниках там и больницах. Образовалась целая очередь из учеников: кто-то хотел узнать оценку, кто-то просто ответить, а кто-то просто я. Хотелось бы мне ещё пошутить про репку, только вот тянуть Татьяну за косу я не собиралась. Хотя, как вариант, можно её и так развеселить, хехе. Наконец, закончив копаться непонятно с чем, она наконец-таки посмотрела на нас. — А это ещё что за выставка восковых фигур здесь стоит? — произнесла Татьяна, глядя мне в глаза. При этом всём она даже не улыбалась. Даже не шутила, хотя вроде как это и было похоже на шутку. Даже если это и было шуткой, то в любом случае меня это задело. Оскорбило. Но виду я подавать пока что не собиралась, поэтому продолжила всё также глупо улыбаться. — Татьяна Анатольевна… У нас завтра электив пропадает… — Почему это пропадает? — Так мы же в театр идём… — А. Точно. Забыла уже. Тогда давайте в пятницу седьмым проведём. Спасибо, что напомнила, — как сухо. Как безразлично. Как мрачно. Это её «спасибо» вообще не выражало никакой благодарности. Ага. Ещё чё. — Ага… Хорошо… — и я тут же, развернувшись, вышла из кабинета. Настя не отставала за мной. — Лол, я даже забыла про этот электив. Ну да, ты же теперь всё будешь помнить, это же Татьяна ведёт… — Как она нас назвала? — спросила я, абсолютно игнорируя сказанное подругой. — «Выставка восковых фигур»? Ну нихуя. Пиздец блять. Знаешь, это даже хуже не то, что гуманоидов, или даже даунов, а просто… Ну блять. Ненормально это. Ладно с причиной, так это без… Тем более она на меня смотрела. Прекрасно. А я весь урок жалела её. Меня бомбит, пиздец… — Да ладно тебе, чё такого? Может у неё реально что случилось, а ты тут… — Да мне похуй.

***

Да. Наша школа решила сходить в театр, окультуриться. Если можно так сказать. Хотя ученикам этой школы уже ничего не поможет. Я давно хотела сходить в театр, ещё с лета. Но театральный сезон открывается где-то осенью, поэтому мне пришлось очень долго ждать. Настя всё равно бы не пошла, ей это не по нраву, а вот с Юльком я была бы не против сгонять. Но со школой это как-то не совсем то. Есть, конечно, атмосфера, но другая. Припрёшься туда в школьной форме, совсем не как светская львица, хоть мне и далеко до неё. И рано. Но походить мне никто не запрещал. Добираться нам сказали своим ходом, потому что ехать всем вместе всё равно бесполезно. Я успела забежать домой, скинуть портфель, забежать к Юльке, которая живёт от меня через дом, и сесть на маршрутку. Нас было пятеро: я, Настюха, Юлёк, Дашка Вишнёва и наша новенькая, полунемка-полурусская — Ритка Краузе. Считай, это и была наша компашка, с которой мы частенько гоняли на перемены или просто похавать в столовку. Да, с этими тёлочками меня связывали личные интересы. Но больше, конечно же то, что они такие же обычные, как и я. Которые не зазнались и не считали себя элитой в этом классе. Господи, как иногда сложно понять нашим дноклассникам, что никакая они не элита, и что на самом деле они хер на масле. Что все равны. Но с этим бесполезно спорить, поэтому они не трогали нас, мы не трогали их. Поймав первую маршрутку, которая идёт до драматического театра (а такие у нас, считай, все в городе), мы сели в самый конец этого прекрасного общественного транспорта. Там можно делать всё, что угодно. В нашем случае — это бесконечно трещать над всем, чем угодно. Ехать как бы и не так долго, но и не быстро. Но потрещать мы всегда успеем. Хорошо как, что нам повезло из-за того, что мы успели залезть в свободную маршрутку, иначе стоять пришлось бы до самого конца спектакля. Едет-то вся школа. Средняя и старшая. Мальки вообще для меня нелюди, это исчадие ада. А тут ну более-менее адекватные люди. Пятые классы, конечно, тоже говно, но да ладно, потерплю. Классухи соответственно каждая со своим классом. Но ток не наша. Она припрётся самая последняя, когда уже всё начнётся, и её просто не пустят на спектакль, ахазх. Так и живём. Примчавшись туда, мы обнаружили, что пришли самые первые из своего класса. Отлично. Ну пока можно ещё поболтать или сгонять в буфет. Хотя, если ты что-то захочешь там купить, то придётся продать не одну почку, а целых три. Поэтому мы решили, что сэкономим баблишко и нажрёмся завтра в школьной столовке. Про эти бесподобные булочки я могу говорить бесконечно. Но да ладно. Стоит отметить, что здание театра было действительно чем-то особенным. Тем, что естественно отличалось на фоне остальных зданий нашего Крыжопинска. А внутри было ещё лучше. Всё в таких красных тонах, будто бы царские хоромы. Культурно и со вкусом, как и подобает. Прождав в фойе около двадцати минут, мы сидели на красных диванчиках, и каждый залипал в свою мобилку. Кроме меня. Я его забыла дома, когда оставляла портфель, в котором он у меня и находился. Эта новость не опечалила меня, но больше всего стало обидно за то, что девки не хотели со мной разговаривать. Поэтому я сидела и ждала, когда время приблизится к тому, к которому пора бы собраться уже всей школе. Да, народу приходило всё больше и больше. Удивительно, но даже наша классуха пришла не то, что вовремя, даже на пять минут раньше, чем назначила сама нам время. Уже реально через пару минут начнётся спектакль. Классная пересчитывает нас, всю эту группку школьников, что входят в её класс. Несчастный, но весёлый класс. Вот так. — Всё, в зал заходим, времени уже много… — да ладно, Анна Владимировна, когда это вас волновало? Но делать было нечего, а тем более спектакль я посмотреть ещё как хочу, мы с девками попёрлись в зал. Он был приличных размеров, если сравнивать с нашим актовым. Хоть школа у нас и большая, хоть и по размерам, и по числу учеников, но зал ещё был только наполовину занят. Удивительно. А классуха, как назло, погнала нас всех на первые ряды. Нет, я не хотела на последний, чтобы с кем-то там целоваться, но в середине было бы самое то. Приземлившись на первый ряд, прямо перед самой сценой, мы с девками начали болтать дальше. Но меня действительно не устраивало место, на котором я сижу. Какая-то залупа просто. — Девки, пошли хотя бы на третий… Тут реально дичь. — Ага, а можно? — А чё нет? Вон пацаны пересели, и Анечка ничего не сказала. Пошли! — всё не могла угомониться я. — Пока свободно, пошли быстрее! — Да чё вам тут не нравится? — начала возникать Краузе. Она перешла к нам в седьмом классе, и мы с ней уже успели ого-го как подружиться. Но иногда она могла бесить меня так, как никто другой. Если так подумать, то меня бесят почти что все, но это не так. Я нормально отношусь к людям, если они нормально относятся ко мне. Ничего сложного. Немного поломавшись, девки, во главе со мной, быстренько перебежали под презрительным взглядом Анны Владимировны с первого на четвёртый ряд. Но со мной побежали только Юлька и Настька, а остальные остались сидеть там. Ну и пусть, ну и пускай. Всё же с этими девками я больше всего общаюсь, потрещать ещё как можно будет. Я люблю садиться посерединке, чтоб можно было болтать с двух сторон и сразу, потому что рот мой почти не затыкается, если тема касается того, в чём я особенно шарю. Вообще, изречение: «Кто посерединке, тот женится на свинке!» — мне говорили частенько, только вот я никогда не обижалась. Замуж я не выйду, жениться пока у нас тоже нельзя, так что… Всё под контролем. — Ну общались мы, значит, с ним в ВК, — продолжала Настюха свою тысячу одну историю на каждый день. И все про парней. Ну я не могу ничего сказать ей, так как у меня истории только про баб. И даже не про разных, а про одну. Да, я влюблялась уже несколько раз, но перерывы эти длились по полгода, а то и целых три года, как в последнем случае. Но не будем об этом, только всё забыла… — Ну и как-то раз мы встретились, прям случайно, в парке я гуляла с Алиной, он поздоровался, а я как его увидела, как заржала! — вот тут уже «атомная бомба» раздалась от Насти. Мы конечно тоже посмеялись, так как её смех до ужаса заразителен, но где по-настоящему трещать, мы так и не поняли. Зато заржала она ого-го как нескромно. Я осторожно посмотрела на Анечку, ожидая, что сейчас «атомная бомба» будет похлеще. Естественно, классуха смотрела на нас, а точнее на Настю. Искра, буря, безумие… — Лаврова, ну-ка быстро ко мне пересела! — гаркнула классуха так, что уши аж в трубочку сворачивались. Не испугаться здесь было невозможно. Но в то же время и обидно, что Настя, весь оставшийся спектакль, который даже ещё не успел начаться, будет сидеть с классной дамой, а не с нами. Настюха, закатив глаза и покорнейше встав, двинулась навстречу своему новому счастью. — Не забывайте меня!.. — и, бросив последний смешок, мы резко осознали, что спектакль будет ужасно интересным и безудержно весёлым. Без Насти-то. Но ладно. В принципе, смотреть пришли, а не болтать. Надеюсь, это действительно будет стоить того. И вот, Настя уже сидела вместе с Анной Владимировной. Боже, какая парочка. Вот кого надо шипперить! Они обе друг друга ненавидят, и это уже глубокий повод задуматься!.. Да, обычно после такой ненависти, получаются неплохие такие «постельные сцены». Всё происходит с такими чувствами, с такой страстью, с такими эмоциями!.. Аж душа радуется. — Раз уж госпожа Лаврова освободила место, единственное, которое свободно на данный момент, то я тогда присяду с вами, девчонки, — по всему телу пробежала молния, неся с собой волну мурашек. Справа от меня теперь сидела не хохотушка Настя, а серьёзная и загадочная Татьяна Романова. Её духи тут же ударили мне в нос, но их аромат был по-настоящему прекрасен. Я особо-то в духах не разбираюсь, но почему-то ассоциация у меня шла с какими-то цветочками: то ли от того, что она биологичка, то ли от того, что это действительно какие-то цветочки. Дышать мне сразу же стало труднее, говорить мне больше ничего не хотелось. Если бы я сейчас стояла — я бы упала. Но я сижу. И падать некуда. Разве что под пол провалиться, да и то… Да, я же ведь даже не посмотрела, что сзади нас сидит её класс. Действительно, теперь нечему и удивляться. Но Господи… Мама родная моя! И снова, и снова сердце моё выпрыгивает из груди! От всей злости и обиды, что скопились со вчерашнего дня, не осталось и следа. Эта самая молния вместе с мурашками передала мне необъяснимую теплоту, даже если это звучит противоречиво. Юльке я не смела и пискнуть, что я сейчас нахожусь в эпилептическом припадке, поэтому мне оставалось только молча задыхаться. Ну что же? Спектакль действительно будет стоить того. Неожиданно свет в зале погас, а на сцене медленно начал подниматься занавес. Не знаю как, но боковым зрением я видела, что её очки отражают всё то, что происходит на сцене. Да, стёкол в них прилично… Её минус девять не даёт мне покоя. А знаете, что? Я, кажется, тоже захотела себе очки. Ну нулёвку типа. Так, для красоты, для имиджа. Типа умная. Почему бы и нет? Так, ну что же? Представление началось, и началось оно весьма странно. Ни черта непонятно, но да ладно. Господи. Это про войну. Да ещё и мюзикл. Ккккомбо. Прекрасно. Я очень это обожаю, спасибо. Нет, книги про войну я ещё как люблю, по типу Ремарка, но спектакли… Это уже другое. Совсем другое. Да ещё и поют постоянно. Этого я вообще не выношу. Нет, я люблю певиц, но я люблю своих любимых певиц. Логично, неправда ли? Просидев так минут, скажем так, часа пол, хотя на самом деле прошло не более десяти минут, я заключила, что спектакль был действительно интересным. Настолько, что вся эта темнота вокруг то и дело что манила ко сну. Посмотрев в правую сторону впервые за всё это время, я увидела рядом с собой женщину. Прекрасную женщину. С каждым днём она всё красивее и красивее. Благодаря слабому свету, мне удалось хоть как-то её разглядеть получше, при этом самой оставаясь абсолютно незамеченной. Как она моргает — происходит увлажнение слизистой глаза и снабжение её кислородом. Как она дышит — грудь её то и дело, что поднимается и опускается. Вдох — рёбра поднимаются, диафрагма опускается, лёгкие расширяются. Выдох — рёбра опускаются, диафрагма поднимается, лёгкие сжимаются. Сидит нога на ногу — повышается кровяное давление. А её руки аккуратно лежат чуть ниже живота, тоже одна на одной. И выглядит это вроде бы по-обычному, но не для меня. Я таю. Как Снегурочка. И в то же время мне ужасно жарко. Меня знобит. Я всё также не могла оторвать взгляд с её наипрекраснейшей груди. Так бы и прижалась к ней снова… Почувствовала бы её тепло, ощутила бы себя в безопасности и нежно бы прошептала: «Я Вас люблю!..» — Тебе нравится? — учительница, словно поймав мой взгляд, теперь уже сама смотрела мне в глаза. С полной серьёзностью и уверенностью. Испугалась я совсем не на шутку… — Ээээ… Что-что? — переспросила я, как будто бы не услышала. Да я блять действительно не врубаюсь! — Тебе спектакль нравится? — А, — произнесла я, всё также продолжая думать о её груди. Могу поспорить, что это был вопрос с подвохом, и она меня ого-го как раскусила! — Ну… Пойдёт, я ожидала большего. — Чего же? — ну да, чего я там большего-то ожидала? — Ну, чтобы это был действительно спектакль, для начала, — учительница, опустив глаза, мило улыбнулась. Господи, её улыбка — это восьмое чудо света! Да нет… Она сама и есть это восьмое чудо… Я хотела было спросить что-нибудь и у неё, но Татьяна снова устремила свой взор на сцену. Вот же чертовка! Знаете, по-моему женщины так и устроены: сначала заманят, а потом внимания не обращают, тем самым уничтожая тебя пучиной ледяного игнора. Ага, Танюш, а я сейчас возьму и отомщу — положу голову тебе на плечо и тихонечко засну. Хотя нет, это слишком. И только в моих далёких мечтах. Не выдержу я ещё сидеть с биологичкой сколько-то времени. Я не знаю, она в то же время и манила, и отталкивала. Мне хотелось взять её за руку, встать и убежать вместе с ней куда-нибудь. Просто сбежать. Желание было настолько сильным, что в груди неимоверно жгло. А отталкивало меня то, что этого никак не получится: она никуда со мной не побежит, а все посмотрят на меня, как на дебила. Мечты есть мечты. Без них скучно было бы жить. На моё удивление, все актёры, или скорее всего певцы, вышли на сцену и кланялись всем нам. Ну что, я-то похлопаю, только вот до ужаса скучно было. И я действительно чуть не уснула на Татьяне. Хотя даже не знаю, плюс это или минус. Занавес опустился. Свет в зале тут же включили, и весь этот поток школьников массово устремился к двум выходам. Выползя из всей этой суеты, я всё равно пошла вместе с Татьяной Анатольевной. Удивительно, как нас ещё не разлучила толпа бешеных школьников. Но да ладно. Выйдя в фойе, все школьники быстрее погнались за куртками. Их было слишком и слишком много. Вот тут наши пути с биологичкой уже как-то разошлись. В очередях я стоять ого-го как ненавижу, поэтому лучше погуляю где-нибудь, подожду, пока все рассосутся. А потом уже подойду, спокойно оденусь да и все дела-то. Домой торопиться мне как-то не хочется, сегодня батяня дома, а это вообще не супер. Прогуляться было бы неплохо. Хотя бы немного. Сев на красный диванчик, я начала наблюдать всю эту суматоху. «Умный в гору не пойдёт, умный гору обойдёт» — вот это было про меня, уж точно. — А ты что это домой не спешишь? — господи, еб твою мать! Татьяна! Хватит делать так, чтобы у меня каждый раз случался микроинфаркт! Учительница снова сидела рядом со мной, также, как и я, пережидала «войну за куртки». — Да вот, пережидаю всё это… — Удивительно. Первый раз встречаю такую сообразительную ученицу! — даже не знаю, что на это и ответить… Типа был комплимент, да? Или наоборот?.. Почему это удивительно? Если так оно и есть, хехе. Всё же я решила промолчать и смотреть дальше в пол. Господи, я даже не знаю, кто больше из нас к кому липнет… Не, ну я-то понятно, влюблена в неё и все дела… А она? Ей-то что от меня надо? Ну да, она увидела во мне способную и «сообразительную» ученицу, но почему только спустя четыре года? Хотя опять же, встречный вопрос: почему только спустя четыре года я влюбилась в неё? Странная штука эта — любовь. Или влюблённость. — Ну чё, Женёк, идёшь? — её голос снова вернул меня в реальность. Помещение за несколько минут покинули школьники, и мы, считай, почти что одни остались в здании театра. Я и биологичка. Прекрасно. — Дда… — голос мой почему-то всё равно дрожал. Я не знаю, куда делись все девки, а особенно Настя. Типа увидели меня с возлюбленной и решили не беспокоить? Фак. Я же одна умру просто. Параллельно с этими мыслями, мы вдвоём подошли к гардеробу и подали свои номерки. Я-то гоняла в своей жёлтой парке, а она… Ну какая настоящая женщина надеть то же самое, что и тинейджеры? Нет, Татьяна тоже современная, но до ужаса солидная мадам. Я очень люблю элегантные пальтишки: хоть для мужчин, хоть для женщин. Прямо теку. Нет, это не фетиш. А хотя… Ну впрочем не важно, главное, что Татьяна Анатольевна как раз-таки и носила то, что мне действительно по душе. Синее пальто длиной до колен. Господи. Мама, я хочу такое же. Ну хотя, я, скорее всего, буду глупо в нём смотреться… Так что гонять мне в своей парке ещё несколько десятков лет… — Я так понимаю, подружки все твои разбежались? — Ага… — и чёрт их дёрнул это сделать. Хотя я их и не видела. Наверное, они меня тоже… — Ну что же ты? Провожу тебя, пожалуй… — и в моих мыслях нарисовалась целая картина: мы пешком идём до моего дома, а это, позвольте сказать, довольно приличное расстояние, о чём-то беседуем, в итоге сами не замечаем, как пришли и… Целуемся на прощание. И тут из подъезда выходит мой батя и палит всё: мою возлюбленную и мою ориентацию. Вот веселуха-то будет… Но я тут же сообразила, что биологичка-то та ещё конфетка и никогда не согласится на такое. Поэтому она имела в виду, что проводит только до остановки. А я тут уже губу раскатала. — Хорошо, — улыбнулась я в ответ, даже не знаю почему: то ли от Татьяны, то ли от этих мыслей. Про палящего батю, хехе. Итак, в этот день я покидаю театр не одна и даже не с девками. А с моей женщиной. По сути она не была моей и навряд ли когда-либо будет, но если думать в другом плане, то она действительно моя. — Ты где живёшь-то? — А, да там, возле школы, — да, Женя, пали всё и сразу! — А Вы? — тут же сообразила я. Раз копаешь на меня, жди, что и я буду делать то же самое. — Да я тут, довольно рядом, через пару кварталов… — ага, прекрасно. Как же мы близко друг от друга живём! Прямо буду в гости по утрам забегать перед школой… — Ой, Женька!.. — господи, как же я испугалась. Она воскликнула так, как будто вдруг неожиданно что-то себе сломала (не дай Бог, конечно) или ещё чего похлеще. — Что такое? — широко раскрыв глаза, спросила я с ужасным волнением. — Да я ж хотела в магазин сходить, рыбку купить… — Рыбку? На ужин, что ли? — на что биологичка рассмеялась. Господи, мама, роди меня обратно, но каким таким чудом я рассмешила такую серьёзную мадам? — Ой, Женёк-Женёк… Ну и шутница ты… — ну да, это я знала. Спасибо на добром слове, но Вы ещё многого не знаете. Какие мемасики мы делаем. И с кем. — Аквариумную рыбку, — Господи, ёб твою мать! Как мне сейчас не уржаться-то самой? Вдох-выдох, вдох-выдох. ААПХЗАХЗХПЗЗАПХЗА. Я орала где-то глубоко в душе, но снаружи я лишь мило (или конечно же, как и всегда, глупо) улыбалась. Ну да, на то она и биологичка, чтобы аквариумных рыбок разводить и новые, неизвестные науке виды создавать. — И что Вы предлагаете? Пойти с Вами? — оххохо, пикапер Женя вышел на охоту. — Ну, если ты можешь себе это позволить, то да. Компания мне всё-таки не помешает. — А я как раз хотела немного прогуляться… — да. Ситуация была до ужаса дикой. И мега-мегаржачной. Насте расскажу — она просто сдохнет от смеха. А вообще, я считаю, что это самая достойная смерть. Умрёшь счастливым зато. И вот, школьница и взрослая (хотя есть ли невзрослые?) учительница идут вдвоём в зоомагазин, который находился близко с драматическим театром. Я бывала пару раз в этом магазе, с мамой покупала всякое барахло для хомячка. Но блин. С биологичкой я не была нигде. Школа не считается. Как только мы зашли, моим глазам предстала прекрасная картина: много-много разных животных! На рыбок я даже не смотрела, так как считала их неинтересными. А вот котята, щенята, хомячата и прочая живность мне была по душе. — Какие милые!.. — только и могла сказать я, пусть эти животные и вызывали у меня множество эмоций. Но всё же прогулка с Татьяной была куда более роскошным наслаждением. — Ага… — учительница улыбалась. Мама, я сейчас кончу. — Только мы сюда за рыбками пришли. — Ах, да… — нет, ну, а что я сделаю, если «живые» животные намного интереснее, чем немые рыбки? — Тебе какие нравятся? — мы уже смотрели на десятки аквариумов с разными видами этих хладнокровных животных. — Вон те, зелёненькие. — Почему? — Ну если я скажу, что они напоминают цвет Ваших глаз, я конечно же совру, потому что у Вас глаза темнее, но… Они прикольные. И действительно напоминают вашу радужную оболочку.