Эй, гуманоиды!

Как бы я ни старалась, но встретить красивую женщину в Москве мне так и не удалось. Это было чуть ли не моей основной причиной, почему я решила скатнуться в столицу. Или не чуть. Но серьёзно. Ни одной. Даже симпатичных, по-моему, и не было. Какие-то все обычные, и все на одно лицо. Наверное, самые красивые женщины живут в провинции… Я могу привести вам пример. Хотя, думаю, вы и так поняли, кого я имею в виду. Но если я даже симпатичных представительниц прекрасного пола не встретила, так что уж там говорить про знаменитостей. Каждый день я изматывалась так, что сил не оставалось почти что совсем, но эти силы девались на приятные дела. Гулять каждый день по Москве, по той осенней, но не тоскливой Москве… Классно. Город огромный, сразу чувствуется. Атмосфера здесь совершенно другая. Я сейчас говорю не про то, что каждый второй на улице идёт и курит, выпуская дым тебе в лицо, а про саму жизнь. Здесь она как будто бы сложнее. Хотя может и нет. Но бешеный ритм, вся эта суета… А как бы хотелось сейчас сесть в уголочке и подумать о своём… Но на это не оставалось времени. И сил. По моему желанию, мы всегда катались на метро, а оставшееся расстояние проходили пешком. Как же я люблю и одно, и второе. Первое я открыла для себя недавно, всего лишь пару дней назад, но мне дико пришлось по нраву. Особенно ехать стоя, еле держась за поручень. А если не держишься, тебя сносит по инерции. Вот это самое веселое, ахах. Поэтому, по мере всякой возможности, я всегда бежала только в метро. Для человека «из провинции» это волшебное место. Так что, как говорится, пользуйся, пока есть возможность! Страшно, конечно, было случайно упасть на пути, но это только поначалу. А ещё больший страх, что тебя закроет в дверях. И всё. Кирдык. Был человек, и нет человека. Каждая станция по-своему красива, по-своему своеобразна и неповторима. Дух захватывает. А особенно обалденно гулять вечером. Вот это ещё одно чудо. Уже другая атмосфера, такая таинственная и вдохновляющая… Темнота вокруг, но всё же где-то светло от большого количества фонарей. Особенно незабываемым было гулять где-то во дворах многоэтажек. Я вообще с этой темы тащусь. У меня дома на компе есть целый архивчик с фотками русских дворов и домов. Это действительно вдохновляет. А вообще я хотела дойти до Останкинской башни, но моя сестра оказалась очень вредной, поэтому я только издалека посмотрела на неё. Хотя нет. Нам оставалось несколько сотен метров, и моя мечта зайти к Урганту на чай, найти будущего мужа на «Давай поженимся» и потрещать на «Пусть говорят» — просто растворилась. А ведь я была так близко! И ты упустил эту возможность… Да, я понимаю, что всё равно ничего бы не получилось, но… Разве что-то остановит тебя для достижения своей цели? Нет. Кроме сестры. Но всё-таки пять дней пролетели со скоростью света. Все эти прогулки, в основном вечерние, походы в магазины и фуд-корты — всё осталось позади. Я снова еду в поезде. Домой. В окружении бабулек. Прощаться с сестрой, на моё удивление, мне было тоже очень тяжело. Я редко плачу, но в такие моменты просто не могу сдержаться. Ненавижу я уезжать. Это больно. Ты только-только привыкаешь, как нужно ехать обратно… Нет, серьёзно, я готова бросить всё и остаться здесь, в столице. Я не хочу возвращаться к той жизни. Я привыкла к этой. Но всё-таки билет куплен, а купить ещё один на другой день — невозможно, а родители за это нам вставят огромных люлей, то деваться, естественно, некуда. Надо. Вторая четверть уже начнётся через три дня… А я только начала отдыхать… А вообще здорово это — из семи дней каникул, два из них провести в поезде. Ништяк. Кроме того, что спать, слушать музон и хавать, я больше ничего и не делала. Не почитаешь. Да и не поешь нормально. На второй полке-то. Слезать в компанию бабушек я не хотела, поэтому в основном всё время проводила у себя. Поначалу, кстати, у меня возникали проблемы с тем, как залезть на второй этаж, но эти добрые бабульки меня научили. И всё. Теперь не вылазию. Можно думать. Думать очень долго и обо всём. Мысли о Татьяне меня не тревожили больше, пока я жила у сестры. А сейчас такое ощущение, будто бы это было давно в другой жизни и не со мной. Всё моё сознание поглотили воспоминания того, что было в Москве. Как мы возвращались поздно вечером домой, проходя мимо какого-то ресторана, возле которого стоял мужик с папиросой. Буржуй, одним словом. И вот он, позвал нас, двух серых мышек, ведь были мы совсем закутаны в шарфы от холода, пройти с ним в ресторан, «развлечься». Ну, вкусно поужинать я не откажусь, но быть изнасилованной мне не хочется, и уж тем более, чтобы мой труп нашли где-то в лесу спустя полгода — тоже. Поэтому мы, смущённо хихикнув, пошли дальше своей дорогой. Но всё же этот момент отложился у меня в памяти. Как после этого мы смотрели «Скотта Пилигримма» и ели огромную пачку чипсов… Такая беззаботность, вдалеке от родителей, от школы, ото всех… И теперь этого больше не будет. Ближайшие полгода точно. Время подходило к двенадцати часам дня. Я всё-таки спустилась на первый этаж, присела рядом с бабулей и уставилась в окно. Знакомые до боли пейзажи. Район, где я раньше гуляла каждый день… И сколько там воспоминаний… Ещё пару минут, и я окажусь на станции. Не знаю, будет ли меня кто встречать. Кажется, что один батя. Но когда плавные движения поезда совсем прекратились, а довольно симпатичная, но всё же несравнимая с другой женщиной, проводница открыла дверь, чтобы можно было выйти, я, оказавшись почти что самой первой на выход, увидела обоих родителей. Неожиданно. Но всё же не грустно. Мама принялась целовать меня в обе щеки, а я не осознавала, что вообще происходит. Потому что было такое ощущение, что я всё ещё еду. Не знаю, куда. Еду. В счастливое будущее. Туда, где есть любовь.

***

Почему выйти с каникул нам надо именно в среду? Ненавижу этот день недели. А ещё больше пятницу. Мало того, что учусь в субботу, так ещё в этот день у нас дохера уроков, по которым спрашивают от и до. А таких шесть, не считая классного часа. Но всё же моими любимыми были другие дни, в которые по семь уроков. Почему? Потому что у нас биология. А я, кажется, реально соскучилась. Даже несмотря на то, что я привыкла к «другой жизни». Не знаю, но как только я вернулась в школу, всё как будто бы встало на свои места. Тут своя, непередаваемая атмосфера; своя, непередаваемая суета. Вообще, я рада вернуться сюда. По многим причинам. Во-первых, веселуха на переменах и на уроках, вся эта дичь чтобы поржать. Во-вторых, булочки в столовке. В-третьих, Татьяна. Моя прелестная, милая женщина. Моя биологичка. Моя любимая. Удивительно, но влюблённость эта уже длится больше месяца, что вообще нетипично для меня. Я знаю разницу между влюблённостью и любовью, но я могу уже точно сказать, что это не первое. Но пока и не второе. Влюблённость быстро заканчивается. Она как вспышка, как молния. Неожиданная и прожигающая насквозь, но очень и очень быстро. А любовь… Тут, честно, мне уже сложновато сказать. Как наркотик, как яд, который медленно тебя убивает… Хотя поначалу также было хорошо. Но так вот. Мне сейчас не очень и очень хорошо — нормально, а до страданий по ней я ещё не дошла. То есть, что-то между посередине между влюблённостью и любовью. Господи… Это же значит, что я всё-таки иду в сторону любви! Вдох. Выдох. К этому я ещё не была готова. Может, я и рада такому повороту событий, но всё равно что-то меня волновало, что-то беспокоило… В конечном счёте всё приведёт к страданиям. Хотя, знаете, лучше уж чувствовать это, чем ничего. Первый урок — история России. И моя позиция — получить оценки на первых уроках сразу, чтобы потом не бегать. Именно по истории больше всего. Потому что это довольно проблемный урок у нас. Учительница нифига не выставляет оценки, а если и выставляет, то те, которые за контрольные. Плохие, в основном. И делает она это под конец четверти. И тут вот начинается… Вообще как бы события эти довольно интересны, но смените нам учителя, и мы будем рады учиться. Но видимо этого не произойдёт никогда, поэтому вот так. Где-то пол-урока я спала, считай, на парте, а под конец меня попёрло отвечать. Лёгкие оценки. Прямо как деньги. Все в первый день невыспавшиеся, непонимающие, что вообще здесь забыли. Я, считай, тоже, если бы не моя главная причина. Я избавлю вас от описания нудных уроков, на которых то и дело, что хочется спать, а перейду сразу к конфетке. Просто сенсация дня. Нет, я сейчас серьёзно, без сарказма. Потому что в моей голове не укладывается такое. Ну нет, может и укладывается, но это так дико, аааа. Информатика. Нормальный такой предмет. Программирование и всё такое. Задачи у меня получаются на ура, поэтому пока что особых проблем не возникало. Вёл её солидный высокий мужчина, лет за сорок, может за сорок пять, но едва ли. Ну знаете, довольно такой привлекательный. Был он не как все мужики, казался каким-то сдержанным, воспитанным, интеллигентным. Как-то в восьмом классе мысля о нём у меня проскочила, но была она так мимолётна, что нечего и говорить. Но всё же Насте он приглянулся больше. Она же ведь натуралка, как-никак. А я на восемьдесят восемь процентов предпочитаю женщин. Так что, увы, ох, эх и ах. — Смотри, у него кольцо какое на пальце… — прошептала мне Настюха, прикрываясь рукой, чтобы никто кроме меня не услышал. Кабинет информатики был довольно огромен, наш тридцать один человек помещался как никогда, даже оставалось много свободных мест. Парты стояли по две в линию. Короче, не три ряда, как обычно, но если думать по такой логике, то один большой ряд, в одной линии которого было по две парты. А таких линий было дофига. Как в институтах там всяких, только в школе. Я сидела как раз-таки на третьей «линии». Слева от меня Настя, Юлька и Вишнёва, в порядке убывания от меня, соответственно. По краям кабинета же стояли компы, которые то и дело, что бросались постоянно в глаза, но как только я вспоминаю о всех тех тестах, которые я всё равно писала на тридцать семь вопросов из тридцати семи, и о сложных задачах, которые нужно спрограммировать на этих же компах, у меня сразу портилось настроение. Лучше я всё же буду смотреть на информатика. Или на доску. — А тебя не смущает, что у него дочь в одиннадцатом классе? — у меня всегда сильные аргументы. — Аааа блин, точно… Ну ничего, дочь нам не помеха! — эта фраза заставила меня чуток посмеяться. — Господи, Насть, что за дичь? Он тебе реально нравится что ли? — Конечно, такой привлекательный, высокий… Теку просто, — честно, я так и не поняла, сарказм это был или нет. Но даже если и так, то пошипперить Настю с кем-то, а особенно из учителей, я ужас как не против. — Лаврова, я подожду. Или ты хочешь задачу нам решить? Вперёд, к доске, — её возлюбленный всё-таки спалил нас. Охохох, как бы мне сейчас не заржать в голос. ОТП, считай, только что образовалось, а уже всё сбывается. Как быстро, однако, всё происходит! Настя, перестав улыбаться и округлив глаза от страха, что же будет с ней дальше, встала из-за парты и медленно направилась к доске. Взяв у учителя листочек с задачами дрожащими руками, Настасья начала читать задание не менее дрожащим голосом. — Распечатайте все двузначные, кратные пяти, числа… — господи, задача самая простецкая. Можно сказать, информатик её пожалел. В принципе, так оно и было. Но думаете, Настя с этим справится? Уж в чём-чём, но в информатике она точно не бум-бум. — Эээм… Ну… Для начала, нужно составить схему… — такое ощущение, что Настюха сейчас просто умрёт. Слушайте, а ведь я тоже раньше прям дико-дико волновалась перед биологичкой, когда всё только начиналось… Если ты переживаешь и просто трясёшься от страха перед человеком, который тебе явно небезразличен, то это говорит о многом. То есть, Настя, по ходу дела реально влюбилась в нашего учителя. Охохо. Хотя, у неё, вроде бы, есть парень… Что-то тут нечисто. — Так… Первое число будет десять… — из-за того, что у Насти руки тряслись как у наркоманки, у которой ломка, или как алкоголичка, у неё выпал листочек из её лапок, и полетел невесть куда. Когда не хочешь облажаться, но в итоге получается только обратное и ещё больше. Явно не обрадовавшись такому повороту событий, Лаврова тут же кинулась за листочком, который приземлился куда-то под компьютерный стол. К информатику. Блять, вы понимаете, на сколько бомбезна эта ситуация?! Господи, это просто… Я не знаю, как здесь не орать в голос… Как-то юркнув к нему под стол и достав этот несчастный листочек, Настя как будто ни в чём не бывало, снова встала у доски, будто бы вчитываясь в задание. Но я-то знаю, что она за листочком свою харю красную прячет. Как-то пряча и свои смешки, мы наблюдали эту картину с огромным удовольствием. По-моему, такого ещё не было. — Псс, — позвала меня Юлька. Я обернулась на звук и посмотрела на подругу. Сказав что-то непонятное, она, видимо, ожидала моей реакции. Но если бы я что-то поняла… Сделав недоумевающее лицо, которое полностью описывало мои эмоции на данный момент, я выжидающе смотрела на Борисову. Та, поняв, что это всё бесполезно, быстренько пересела на место Насти, поближе ко мне, и прошептала: — Посмотри на информатика, — я бросила взгляд на этого мужчину. Ну да, он был немного тоже в шоке от этого, но в принципе, нормальная адекватная реакция. — А теперь ниже… — проделав то, что мне сказала подруга, я увидела то, что увидела. БЛЯТЬ!!! Лучше бы и не смотрела! — Бляяя, азхапзхахзахз, — как же мы начали трещать… Чтобы нас не спалили, мы легли на парту и просто давились от смеха. — Бляяяя, у него же встал, ааааааа, бляяяяя, мама, роди меня обратно!.. — мы были пипец какие красные. Господи, ну серьёзно, увидеть такое — это просто трэш! Тем более, что Настя на него запала… Да у них всё взаимно! О мой бог… У него же жена там, дети. А тут явилась одна такая мадам по имени Настя и пронзила ему сердечко одним лишь взглядом. А он, в свою очередь, — её. — У кого-то сегодня будет секс… — мы уже не могли дышать. Мы задыхались. Это был не смех, а какой-то эпилептический припадок. — Сергей Владимирович, можно мне Женю на минутку? — Да-да, конечно, — но всё это как будто бы пронеслось мимо моих ушей. — Женя, можешь выйти, — услышав своё имя во второй раз, я поднялась с парты, на которой я как бы лежала, вообще не понимая, что, мать её, происходит. Настя лупила своими накрашенными глазками вовсю на меня. Это означало, что что-то сейчас будет очень плохо. Показывая мне всем видом, куда мне следует обернуться, Настасья будто бы и забыла про свою задачу. Встав, наконец-таки, из-за парты, я направилась к выходу, при этом прикрывая рот рукой, боясь заржать в голосину. Видимо тот, кто пришёл за мной, решил скрыться в коридоре. Выйдя из кабинета, я увидела перед собой женщину, по которой ужасно скучала все каникулы. Но меня всё ещё не отпускало. Всё также прикрывая рот рукой, я давилась от смеха, смотря любимой учительнице в глаза. Однако, только потом осознав, что это ужас как дико, я начала делать вид, что кашляю, при этом не переставая тихонько смеяться. Господи, Оскар за лучшую женскую роль присуждается мне! — Что с тобой? — недоуменно спросила Татьяна. Взгляд её строгих глаз как будто бы разоружал прямо на месте. Или раздевал. От этого, позвольте сказать, мне стало ещё больше не по себе. Она стояла передо мной в чёрно-белом платье в горошек. Наверное, единственное её платье в пол, которое мне ужасно нравится. А вообще, что она их любит-то? Ей что, в школе юбки задирали, теперь вот и ходит в каких-то балахонах? Ну не всегда, конечно, есть и красивые, как это, но всё же. Даже если это и было так, то я тоже хочу ей задрать подол и даже такой длиннющий. Господи, помилуй, но это всего лишь фантазия ярого фемслэшера. — Аааа, да так, у нас просто по классу туберкулёз гуляет, — ответила я не переставая улыбаться. С огнём играю. Такое ощущение, что она меня сейчас убьёт. Прижмёт к этой стенке и задушит. Так и умерла девочка Женя медленной и мучительной смертью от рук любимой дамы. Романтика. Посмотрев на меня, как на дауна-гуманоида, от чего её тёмно-зелёные очи ещё сильнее впились в меня, она продолжила. — Дорогая моя, — ох! Вполне обычные слова, но только не для меня. Совсем-совсем не для меня. Поосторожнее с ними, а то это я Вас прижму к стенке и… Зацелую. — Ты не забыла, что скоро олимпиада? — ох, чёрт. Нет, я не забыла, только вот мы ещё даже не начинали готовиться. Так сказать, «заниматься биологией». — Не забыла, — до сих я улыбалась как дурочка. Смотря на свою любимую женщину, прямо в глаза, что скрывались за её очками. Интересно, какая она без них? А без платья? Так, стоп. Снова меня не в ту степь. По полю, по полюшку! — Планы на выходные есть? — Оу… — этот вопрос как бы не озадачил меня, но поставил в тупик уж точно. Я девушка всегда свободная, особенно по выходным. Кавалера у меня нет, Настя не выходит, так что гулять мне, считай, не с кем. — Вроде нет. А что? — в моей головёшке начала вырисовываться картина: мы вдвоём, гуляем, у нас свидание, я дарю ей розу, романтика, все дела, поцелуй на прощание и… Мой батя, который просто проходил мимо, увидел нас. Та-да! Счастливый конец свидания! — Можем позаниматься у меня дома… — чем? Чем, Татьяна Анатольевна? Вы хоть уточняйте, а то маленькая девочка с ума сойдёт. Настоящей биологией или немного другой? Эта новость меня безумно обрадовала, и моя улыбка, и без того до ушей, стала ещё шире. — Хорошо… — выдавила из себя я. — Ладно, беги на урок, — и всё же она слегка улыбнулась. Чертовка! Она смерти моей хочет. От передоза мимимишностью или от передоза счастья, что я буду заниматься биологией у неё дома. Каждый повернулся в свою сторону и пошёл дальше по своим делам. Я — на урок, а она — в неизвестность. Таинственная и загадочная Татьяна. Вернувшись в кабинет, я увидела, что Настя практически дорешала свою задачу. Такое ощущение, что меня не было очень долго, хотя моя встреча с Романовой промчалась мимолётно. Я и вовсе забыла, что случилось пару минут назад. В мыслях лишь была она. А всё остальное казалось таким пошлым и отвратительным. Татьяна выше этого. Она для меня — что-то святое.

***

Уроков на завтра мало задали, поэтому я сидела за компиком и деградировала. Переписывалась в нашей общей беседе с девчонками. Не в классной, нет. А в своей. Я была её создателем. И мемы в ней мелькали частенько. Наши мемы. Но всё же серьёзные темы, по типу «как делать домашку» у нас тоже мелькали, но очень редко. Женя Павлова (18:09): Кстати, народ, нам же чёта по всеобщей истории она задавала? Ещё перед каникулами Дарья Вишнёва (18:12): Да, там в электронном дневнике файл Женя Павлова (18:12): Ок, спасибо Так. Как же я люблю эту историю делать! Сил нет. Особенно эти долбоебучие таблицы, файлы и прочая фигня. Но делать всё-таки надо… Зайдя в электронный дневник, я всё же смогла отыскать этот несчастный файл. На автомате нажав «Скачать», я даже не посмотрела, куда он, собственно у меня отправился. Посмотрев путь в загрузках, я открыла эту папку. Папку с фотками. «Школа». Лол, десять лет не смотрела чё там за фотки. Ну-ка. Два раза нажав на эту особенную папочку, я лицезрела миллиард изображений. Ну ладно, их там столько нет, но всё же их было слишком много. А что? Хочу вспомнить былые времена! Открыв первую фотку, я помчалась смотреть всё по-порядку. Вот это я в первом классе, а вот уже конец второго, линейка, не пойму первое сентября или конец мая, выпускной, пятый класс, моя сестра… Так лол. Что? Меня как ножом садануло. Вот так вот значит. Лол. Я же помнила про эту фотку, но годами о ней не вспоминала. Моя сестра в обнимочку стоит с биологичкой. Уже моей биологичкой. Да, она тоже ей нравилась, но как учитель, не более. Вроде бы. О мой бог! Как же Романова там прекрасна… Этому фото уже лет шесть, если не больше. И она здесь помоложе… Ну вот мне всё равно интересно: сколько же ей лет? Помню, как-то раз я спрашивала у всего класса, типа «социальный опрос», сколько же ей лет, и все отвечали, что тридцать шесть или тридцать восемь. Но я то знаю, что женщины коварны, и всегда где-то кроется подвох, поэтому я думаю, что ей сорок три года. Как моей маме. Ну в принципе, оптимальный такой возраст. Нормальный. Но боже, я не могу насмотреться на эту фотку… Её древнее платье со времён динозавров, которое она совсем не носит. Нет, оно хорошее, просто я его ни разу и не видела. А её глаза!.. А губы!.. Мама, звони в скорую, твоя дочь умирает от передоза. От передоза красотой. О боже, как же душа порхает! Как бабочка! Мне тут же захотелось творить! Стихи! Строчки сами уже идут, просто льются у меня в голове. Не найдя свободного листочка, я кинулась писать прямо в диалог нашей беседы. При вдохновении ты всё пишешь быстро, и особых проблем особо не возникает. Даже если ты и пишешь лютый бред. Прошло минут десять от силы, даже наверное меньше, а моё творение было готово. Бред. Бред, но шикарный. Господи, аааа. Боже, азхпз, как мне хочется орааать. И тут я совершила то, что кажется, называется, ошибкой. А может и нет. Просто руки из жопы, не более. Я отправила, мать его, в беседу! Хорошо хоть не в классную. Но ладно. Мне, в принципе, нравится. Хоть я и разучилась писать стихи. Женя Павлова (18:26): Танюху к стене я решила прижать, Чтобы ей всё совсем рассказать. Но я не смогла и не удержалась, И всю перемену с ней целовалась… Как хорошо, что никто нас не видел, Ведь совесть мою гуманоид похитил, И скелетик тот радостно мне улыбался, Пока микроскоп совсем не сломался. Но видимо, мы совсем увлеклись, Ты ведь попробуй так умудрись, Биологичку в себя ужасно влюбить, Чтоб было, чем внуков потом удивить. Но всё же звонок прозвенел, И каждый из нас совсем протрезвел. Мы в шоке глядим друг на друга, А я — как-будто она мне супруга. В итоге бегу я отсюда, Та самая настала минута, Когда не придётся ничего объяснять И дальше на Таньку вот так залипать…

***

Дико, раздирающе и неистово меня бомбило! Какого хера госпожа Романова на самый первый урок в четверти решила устроить проверочную по дыхательной системе? Мой мозг за это время совсем атрофировался! Я даже ничего не повторяла, так как надеялась на то, что моя любимая мадам расскажет нам новую тему, а именно ЖКТ. Но нет же! Давайте же все получим двойки-тройки на первом уроке. Ненавижу. Я готова её прямо сейчас придушить. Теперь настала моя очередь расчленять её взглядом. Но всё же на это у меня и не было времени, нужно было повторить как минимум семь страниц в тетради. А она такая, что может попросить нам написать всё от и до. Если чуть-чуть что-то не так, то всё, тебе капут. Женщина, остановись, я хочу иметь хорошие оценки по твоему предмету! — Так, всё. Берём листочки, пишем вопросы. С парт всё убираем. Антон, я подожду… — парень, закатив глаза, выполнил просьбу учительницы. А ведь без тетради с учебником было никак… Какая жестокая, безжалостная женщина! Слава богу меня всегда проносило. На последней парте-то. Я клала тетрадь по биологии на край стола под дневник, так что она даже не замечала. Когда она ко мне спиной, то тут действовать нужно быстро. Открыть нужную страницу, найти именно то, что тебе нужно — это, казалось бы, недолго. Но нет. С ней такое вообще, считай, невозможно. Она видит всё и всегда. На то она и Цербер, хехе. — Первое. Дыхательные пути. То есть по-порядочку написать, что за чем идёт, что из себя представляет и их функции. Второе — газообмен лёгких. Сколько вдыхаем, сколько выдыхаем. Третье. Регуляция дыхания. Тут, я думаю, всем понятно… Ну, если кто хочет хорошую оценку, может написать респираторные заболевания… — её взгляд остановился на мне. Я же без всякого удовольствия смотрела в ответ, на неё. Видимо, специально решила нас помучить. — Всё, приступайте. Так, ну погнали! Первый вопрос. Сложный, но в то же время и лёгкий. Их порядок я помню, а описания не особо… Ну что же? Носовая полость — извилистые ходы, покрытые ресничным эпителием… Что там ещё-то? А, точняк, из носа же кровь фонтаном бьёт, если сломают. Значит там много сосудов. Функции… Согревание, очищение. Больше не помню… Татьяна меж тем отправилась в своё путешествие по классу. Пока что я что-то писала, и она на меня особо-то и не смотрела. Понимала, что я хоть что-то знаю. В отличие от большинства одноклассников. И вот она ходит и ходит, медленно и плавно. Далеко — смотрит, близко — смотрит. Списать проблемно. Татьяна — всевидящее око. А вот когда она рядом, это, конечно, тоже кайф. Духи, мммм. А взор мой как будто магнитом притягивает на её пятую точку. Неплохие у неё формы, знаете ли. Однако я больше любитель женской груди, нежели места пониже спины. — Женька, чё во втором? — спросила меня одноклассница Вика, которая сидит наискосок от меня. Наша спортсменка. — Вдыхаем двадцать один процент кислорода, выдыхаем шестнадцать. А углекислый газ… — Вика, что случилось? — А, да… Ничего, — неожиданно, но после этих слов Татьяна отстала. И «поплыла» по классу дальше. А вообще она иногда любит уходить в свою каморку во время проверочных, но только на пару секунд. Ну хоть что-то да можно будет посмотреть. И вот она уже прямым курсом в лаборантскую, я быстрее открываю тетрадь, ищу… — Женька, какие функции у трахеи? — Смотрю, слетелись все на пятерочную работу… — как молния, прозвучало это. Татьяна Анатольевна стояла в дверях своей каморки и смотрела на того дауна, который это спросил. Ты, Тань, конечно, надейся-надейся на пятёрку, я бы не была в этом так уверена, но спасибо, что хорошего мнения обо мне. — Ну хорошо… — что хорошо, женщина? Какой коварный план ты придумала на этот раз? Ещё плюс десять вопросов? Да, давай, я в нетерпении! Но всё же она стремительными движениями пошла ко мне. Мамочка… Вот тут мне уже стало не по себе. Она меня сейчас убьёт, аааа! Я смотрела на парту широко раскрытыми глазами. Вся жизнь моя проносится перед глазами, а я вся в ожидании, что же будет такого дальше… Отодвинув соседний стул за моей партой, она села рядом со мной. Удивительно! Ещё лучше! Медленная и мучительная смерть. Всё то, что я знала, тут же растворилось. В моей голове было пусто. Только одна строчка крутилась у меня в голове: «Она сидит со мной!». Ааааа, спасите! Чёрт-чёрт-чёрт! Так, смотрю только на листок, смотрю, думаю и пишу. Так, я уже до третьего дошла. Это я знаю. Пишу… Но всё же взгляд мой ускользает, и в итоге я смотрю уж точно не на листок. Её грудь. Господи. Как бы я хотела к ним ещё прижаться… Мммм, розовые мечты… Так, нет, мне всё же нужно дописать эту чёртову проверочную. Так, стоп. У меня же тетрадь под дневником. Она же не заметит?.. А если заметит? То всё, реально, мне больше не жить… Явно почувствовав мой взгляд на себе, биологичка обернулась на меня. Я смотрю ей в глаза. Она смотрит мне в глаза. Искра, буря, безумие… Любовь! — Что, уже всё сделала? — неожиданно спросила она, аж все одноклассники повернулись. А ведь я действительно сделала уже всё и наслаждалась красотой, что сидит передо мной. Поэт — уровень «Женя». — Ага… — протянув ко мне руку, типа, дай-ка мне посмотреть и проверить, она, заполучив его, наконец-таки освободила место рядом со мной и пошла за свой стол. Типа взять там красную ручку и чёркать, и чёркать всё… Ну в любом случае я сегодня умру. Просто чувствую. Минутой раньше, минутой позже… По её лицу можно было понять — всё определённо плохо. Пятёрочная работа превращается в двоичную. Какая-то странная слишком у неё ухмылка. Ох, не к добру, ох… Звонок. А сердце моё аж подпрыгнуло: то ли от радости, то ли от страха. — Женёк, иди забери. Всё правильно, где-то не дописала, так что… Четыре поставлю, — а что не пять?! Совсем опухла что ли? Ну я надеялась на три, конечно, в лучшем случае, но раз четыре, то тогда что не пять? Встав из-за парты, я забрала этот листок, кинула его в портфель и побежала уже за Настасьей, которая только что сдала свою работу. Всё-таки последний урок!

***

Дарья Вишнёва (19:39): Кстати, чё у тебя за ошибки-то по биологии? Анастасия Лаврова (19:39): Кст да Женя Павлова (19:39): Ща посмотрю… Ну да, я же этот листок закинула и где-то валяется он в бездне портфеля. Я же учебники достала только те, которые мне надо. А разбирать портфель полностью — слишком тяжёлое занятие. Откопав помятый из-за учебников листочек, я пошла с ним снова к компу. Видимо, так разозлилась или как это вообще назвать, что аж даже на ошибки свои забыла посмотреть. Погодите-ка… ЧТО?! Мама, мама, срочно вызывай скорую, у меня передоз!!! Передоз информацией от скрытной и таинственной хикки-биологички!.. «В воскресенье к четырём» и адрес. Адрес биологички. Улица, дом, квартира… Господи. Кого не спрашивала, никто не знает, где она живёт, а тут… Сама написала. На листочке с проверочной. Татьяна, ты гениальна. Да, живёт она на самой знаменитой улице города. Типа в самом центре. Блатная. Аристократичная. Учительница биологии. Ну зачем?.. Я же не усну теперь! Буду думать только о том, как приду к ней домой, и как мы будем заниматься биологией…