Эй, гуманоиды!

Даже и не верится, что в этом прекрасном зале у нас случаются такие топовые тусовки. Всего лишь какой-то месяц назад мы танцевали здесь поистине великий и могучий танец за всю историю человечества — хардбас. Та атмосфера была просто незабываемой… Я действительно удивлена, как мы не проломили под собой пол, пусть даже спортзал у нас и на первом этаже. Но всё же. Деревянные досочки, крашенные тысяча первым слоём засохшей краски, должны были хотя бы как-то пострадать. Но на общее удивление (или только на моё), всё осталось в неизменном виде. И самое странное, что на всяких тусовках и новогодних ёлках этот спортзал кажется довольно большим, так ещё если в темноте. Но на физ-ре, при свете дня, он кажется меньше моей комнаты. А теперь вспомните, что я говорила, и сравните. Каморка Татьяны была больше моей комнаты. Спортзал меньше. Вывод — нахер здравый смысл. Это как типа со временем такая штука. Урок физики длится двести двадцать восемь часов. Урок биологии длится сорок семь секунд. Как будто мы находимся на разных планетах. Там же тоже время по разному идёт. Вот допустим, на Марсе сутки идут двадцать четыре часа и тридцать семь минут. А на Венере — две тысячи восемьсот часов. Это достоверные данные. Такие же, как и продолжительность наших уроков. А вообще… Если я иду в десятый класс, то там сейчас, вроде бы, начинают изучать астрономию… И ведёт его как раз-таки физичка. Сука, это ж какой ещё заёб-то будет! Мало того, что по «науке о законах природы» гоняет, как лысого, так ещё и что-то там про звёзды и планеты будет загонять. Прекрасно. Да, у меня реально особая нелюбовь к физичке. Когда-нибудь придёт время, и я столкну её с лестницы. И ни разу не пожалею о содеянном. Но шутки шутками, даже очень чёрными, а урок физкультуры всё также долго тянулся, как опрос домашнего параграфа по колебательным движениям. Могу ещё раз десять что-то сказать про физику. Сейчас же весь класс стоял в две шеренги — одна с мячами, другая без. Как всегда я была во второй. Не знаю почему всегда, но так действительно происходит каждый раз. И каждый раз я в паре с Кириллом. Все пацаны с пацанами, все девки с девками, а мы, блять, как избранные вдвоём. Честно, мне Юлька давно говорит, что он на меня запал. Не знаю, правда ли это или нет, но этот чувак один из первых пишет мне: «Что задали?», «Скинешь домашку?», а иногда даже стикеры с сердечками шлёт. Да и в школе он часто просит сесть с ним вместе, особенно на практических по химии и на обществе. Не знаю, может он реально запал, а может просто хорошо относится так. Причём этот Кэрол — как прозвали его у нас в классе, хотя никто даже не в курсе такого офигенного фильма, который я посмотрела аж два года назад — ниже меня на полторы головы. Не комплексует мальчик. Конечно, это очень приятно, если он действительно что-то ко мне чувствует. Мне такое даже во снах не снилось. Первый сон с биологичкой — не в счёт, там не было никаких чувств. Именно с её стороны. Обычная страсть, не более. Ну так вот, если Кирилка ко мне реально что-то там испытывает, то иногда я ему иду навстречу. Типа в ответ шлю сердечки, улыбаюсь часто, внимание обращаю. Чувствую, скоро доведу пацана. Сейчас ещё как только мяч будет в моих руках, въебу ему посильнее, подбегу и буду умолять о прощении, приговаривая: «Кирюша, Кирюша, только не умирай, мальчик мой». Дааа, я очень коварная. Вообще, очень удобно так тренироваться: почти метр семьдесят и метр пятьдесят пять. Белоснежка с длинными каштановыми волосами и её подопечный гномик. Как будто бы описание к фильму для взрослых. — Сейчас отрабатываем верхнюю подачу, — сказал задание наш мудак-физрук. Или физрук-мудак. Без разницы. Нет, ну он бывает нормальным, конечно, но не так уж и часто. Двоечка может полететь в журнал на ровном месте. А троечка — так тем более. По свисту Кэрол подал мне волейбольный мячик сверху, а мне же оставалось лишь ловить и, по возможности, отбивать. На удивление он бил достаточно хорошо, чтобы мяч летел мне именно в руки. Старается мальчик. А как же. Ты ещё не знаешь, что моё сердце занято другим человеком. А точнее другой женщиной. Учительницей, которая хвалит тебя чуть ли не каждый урок. Кэрол, ну у тебя же крыша поедет, зачем ты ввязался в это дело? Узнаешь, а на следующий день одним подростковым суицидом больше. Хотя лол… Сейчас в основном девочки такой хёрней страдают. Нет, действительно, я ни разу не слышала, чтобы какой-нибудь паренёк лет четырнадцати-семнадцати заканчивал жизнь самоубийством. Вроде бы не в танке живу… Вот девочки типа, и то, которые младше и меньше меня, страдают от любви из-за того, что какой-то сопляк им изменил с другой целочкой (а может и не целочкой вовсе), поэтому и выпиливаются. Нет, серьёзно? Из-за какого-то дауна без мозгов? Да и тем более, если она так сделала сама, то такими же качествами и обладала. Но кто я такая, чтобы кого-то осуждать? Подавала когда-то и я, правда Кирилке не хватало роста, чтобы поймать мяч. А он старался, как мог, даже из штанов выпрыгивал. Вот на что готовы ради меня мужчины. Хехе. А если подумать ради чего я готова для женщин… Ради всяких там биологичек. Ха, собственно, и на что? Ну наверное, я бы не против была «подарить» или даже «отдать» свою девственность. Ну, а что? «Наслаждение доставляет не секс, а любовники». Пусть первого у меня никогда и не было, зато я всё равно согласна. Ведь действительно… От того, как тебе будет приятно в самый первый раз, а это по большей степени от того, кто собственно это с тобой и делает, зависит вся твоя дальнейшая интимная жизнь. Ну мне так кажется. Типа: плохой опыт — плохое впечатление и никакого наслаждения. Поэтому для меня было особенно важно с кем становиться «женщиной». Это как детей заделывать по любви. Почти одно и тоже. Из той же оперы уж точно. И знаете, по-моему эксклюзивнее лишиться с женщиной, чем с каким-то мальчиком, который ниже тебя на полторы головы. А вообще, занятия любовью — это прекрасно. Это сейчас всё так опошлили. Никто ничего в этом такого не видит. И я тоже. Но иногда, как сейчас, на меня находит некое озарение, что всё должно быть именно по любви. А сейчас её почти и не существует. Особенно у гетеросексуальных пар. И особенно у школьных гетеросексуальных пар. У малявок, короче. Даже такого возраста, как я. Даже старше. Всё сейчас куплено, всё сейчас фальшивое, ненастоящее. Но ни счастье, ни любовь никогда и ни за что, и ни за какие деньги, не приобретёшь. Всё должно быть именно по-настоящему. А чтобы это понять, ты должен почувствовать. И почувствовать достаточно сильно, долго и мучительно. Ибо любовь по-другому себя не проявляет. — А теперь, — звук свистка физрука просто разрывал ушные перепонки. — Подача также сверху, но направляем мяч в пол. Так, чтобы отскочило в руки тому, кто в вашей паре, — ну что, Кирилка, держись. Сейчас я выполню свой коварный план по окончательному захвату твоего сердечка. Подбросив мяч на пару сантиметров выше своей головы, я ёбнула по нему так, как будто бы это был танец мячей. Их собственный хардбас. Цель моя была не только проломить череп Кирюше, но и сделать дырку в полу. Два в одном. Но всё же мяч высоко-высоко пролетел над головой Кирюши, доставая чуть ли не до потолка, поэтому ему просто повезло. Жить ещё будет. Но в этот же самый момент случилось необратимое. Вместо Кэрола пострадал кое-кто другой. Видимо тот, кто подавал мяч, тоже подумал про хардбас мячей, поэтому подал достаточно сильно. Однозначно, это был пацан. И значит, никто не предугадывал ни траекторию движения будто бы реактивного мячика, ни последствие этого странного жеста доброты. Я видела боковым зрением, как мяч, летя через весь зал, словно притягивающийся магнитом, летел в лицо Настюхи. Оставалось только вычислить скорость движения тела, но этому будет своё время на физике. Ничего не подозревающая мадам Лаврова с радостью в глазах ловила мячик Юльки, с которой и была в паре, но в этот раз она поймала не Юлькин, и даже не руками. Странно, что не было слышно хруст перелома хребта, пусть он у нас и в области спины. Уж на этих начальных темах биологии я точно была и даже слушала. Хоть и в пол уха, но слушала. Подружку мою изрядно перекосило, а сердце моё замерло, и глаза сами полезли на лоб. С кем мне ещё сидеть на уроках и обсуждать учителей?! По условному (или даже наоборот безусловному) рефлексу Настюха ринулась вон из спортзала. Также моментально, как и прилетел в неё мяч. Я же была в таком шоке, что не могла даже пошевелиться. Но могу сказать одно точно: у неё не перелом хребта. Физрук каким-то равнодушным взглядом проводил Лаврову, вообще не удивляясь, что она покинула урок без разрешения. Юлёк же остался один на один с мячом, который прикатился к ней уже обратно. Потренировались, называется. И самое главное, что пацанам по сути-то насрать. Поржать от души они-то поржали, но никто же не будет извиняться или ещё чего похуже. Одна из самых главных причин, почему я не люблю мальчиков своего возраста. А первая — они просто мне не нравились. Вот серьёзно, ни разу и никогда. То и дело, что слышишь от одноклассниц то одно, то другое, а тебе ни горячо, ни холодно. А потом оказывается спустя пару лет, что ты по бабам. Вот так оно и случается. Это я про те далёкие годы говорю. Если быть откровенной, то в десять лет начались проявляться мои «странные» отношения к женщинам. И тогда я даже не задумывалась об этом вообще. Не было мыслей о том, что я лесбиянка-бисексуалка, хотя я даже почти и не знала тогда, что это вообще значит. Просто было хорошо. И как раз-таки моя первая влюблённость (не любовь) и была в десять лет. Как же забавно о таком вспоминать, когда ты даже ничего не подозревал. Когда ты был, блин, ещё беззаботным ребёнком. И мозгоебательных дум ещё ни к кому не испытывал. А сейчас физрук не придумал ничего лучше, а может так даже и надо было, как закончить тренироваться и положить все мячики в его каморку. А вот это делает уже первая шеренга. Но Юличу не повезло, соседка её, кажется, и не собиралась возвращаться. Половина класса понесла неотъемлемые элементы для игры в волейбол на их законное место, а мы поплелись на нашу любимую лавочку, которая спасает нас от смерти. В том плане, что смерть может наступить от упражнений, которые мы выполняем. У нас уже у всех радикулит и всякое такое. Страшно представить, что с нами будет потом. Но зачем об этом вообще думать, если мы живём одним днём? Вот типа я почти такой же позиции. Ну вот например. Допустим, я завтра умру. Не дай бог, конечно, но просто допустим. И вот, весь день перед смертью я потратила на выполнение домашнего задания. Прекрасно, не правда ли? Хотя за эти двадцать четыре часа уже могла признаться Танюшке в любви, обнять и поцеловать её… Поэтому нужно ценить время. Хотя все мы это, конечно, понимаем. Только вот никогда не придерживаемся этого. Как только мы с Юличем приземлили свои булки на бесподобную лавочку, Настюха, открыв дверь, спокойным шагом потопала к нам. Видимо, реально ничё такого не случилось. По крайней мере живая. — Чё, Настюх, как ты? — поинтересовалась я. Всё же прилетело ей реально знатно, поэтому не спросить о самочувствии подруги просто нельзя. — Да нормально. Я прост ходила умыться да водички глотнуть. Ничего мне не сломали, просто по лбу треснули, ахазах, — залилась вечная веселушка Настя. Ну да, видимых переломов у неё нет. Как и сотрясения мозга. — Слышь, иди выйди, там биологичка в столовке хавает, — а вот это уже крутой поворотик. При одном лишь её упоминании на душе стало по-дикому хорошо. Даже тепло. Как будто бы внутри меня весна. И цветочки расцветают. А цветочки-то не простые, с шипами. Типа розочки. Но пока что они только растут. И чем дальше, тем сильнее их шипы прокалывают моё бедное маленькое сердечко. И через достаточное количество времени ни цветов, ни сердца не останется. Сплошные тернии. — В натуре? — Ну да, чё я тебе, врать что ли буду? — ну да, тупо как-то получается. Или… Ну это же Настя. — Блен, стрёмно чё-то. Физрук увидит, что мы вышли, так нам же пизда затем будет, — правда, но я никогда просто так без весомой причины не покидала ни класс, ни спортзал. Для меня это было чуть ли не преступлением. Нет, ну правда. — Слушай, тебе чё дороже: физ-ра или тёлка твоя? — бля, а вот здесь Настюха как никогда права. Просто золотые слова. Мимолётно задумалась о предыдущих своих размышлениях. Ведь правда. Живём один день. И зачем тратить его на уроки, когда я могу признаться в любви? Похер, я иду навстречу своему счастью. — Мадамы, мне пихуй, но вы идёте со мной, — заявила я, заинтересовав подруг. Только вот я уже была прямым курсом на выход из зала занятий физкультурой. Подружки, по видимому, охерев от моей решимости, сначала потупили пару секунд, но всё же догнали меня. Хоть я далеко и не уходила. Сейчас оставалось самое сложное. Пока весь народ складывал мячики, хотя по большей части уже все разошлись, физрук стоял к нам спиной и выбирал лучший — для игры в волейбол. Сейчас главное, чтобы он не обернулся. Неожиданно. И резко. В голове моей заиграла песня из популярных фильмов про агентов (или пародии на них) — «Миссия невыполнима». Я очень советую прослушать её прямо сейчас. Надо ещё для большей уверенности представлять, что впереди меня ждёт не только Танюха, но и Джеймс Бонд. Оу ееее. Тогда-то я и стану агентом ноль-ноль-семь. Действительно, проскользнуть мимо мудака-физрука — то ещё достижение. Первой в коридор вывалилась я, следом и девки. Заглянув в открытую дверь столовки, я и правда увидела Татьяну. Не обманула Настя. Значит, мои риски идут пока что не зря. Прекрасно. Но всё-таки стоять у входа в столовку и пялиться на биологичку, которая и без того хавает свой обед — дико. Хоть она и сидела к нам по большой степени спиной, но боковое зрение тоже прекрасно работает. Даже у такого человека, имеющего зрение минус девять. И поэтому дальше мы двинулись к раковинам у столовки, сверху которых висят зеркала. Те самые, в которые не так уж и давно глядела Татьяна и прихорашивалась. А если так подумать, то в школе у нас зеркал предостаточно. У столовки и у раздевалок. Ну и в сортирах, конечно же. Вместе с обычными кранчиками были и те специальные, чтобы бедные дети не подыхали от жажды и могли в любой момент попить. Конечно, когда не отключат воду. А то такое тоже частенько бывает. И редко когда нам сокращают уроки или вообще отменяют из-за того, что в школе нет воды. Два раза всего лишь. — Ща главное за сиськи себя трогать, типа лифан поправляю, а она когда выйдет, сразу туда посмотрит и просто потечёт, — говорила я, глядя в зеркало, при этом прихорашиваясь то в области лица, то в области груди. Она могла выйти в любой момент, поэтому надо, чтобы всё было как можно естественнее. — Ага, поправляйся-поправляйся… — бросила Настюха, хотя именно и в этот момент у меня затекли руки, то есть кровь к ним практически не поступала, поэтому я их и опустила. Ждать, пока она выйдет, можно сколько угодно, ведь женщины те ещё улитки Гэри, но я всё-таки подожду. Вот когда выйдет, тогда и потрогаю себя за грудь. Кладу большой болт на то, будет ли это смотреться естественно или нет. Она даже и не заметит. — Слушай, Павлуш… — о да, когда меня так называют, начинается какая-то лютая дичь: либо этот человек меня потом бесит до конца жизни, потому что ему нужно списать домашку, или это мне надо что-то за него сделать, либо этот человек становится моим рабом до конца жизни. Смотря какой попадётся ещё. А вот в случае с Настей… Она может сделать всё, что угодно, и ты потом будешь ломать голову: сделала она тебе лучше или наоборот, всё испортила? Потому что такое было не один раз. Вот например тогда, когда она выкрикнула на уроке, что я курю. Ну вот нахера? Опозорила меня, можно сказать. А потом что? А потом биологичка обратила на меня внимание. Типа Настюха и правда продвинула наши отношения. Видимо, если не рискнёшь какой-то хернёй, ничего не получишь взамен. Ну так оно в жизни и устроено, в принципе. — Я знаю, как сделать так, чтобы у тебя точно всё получилось, — о да, она-то точно знает. Но не успеваю я ничего понять и осознать, как Лаврова, врубив кран до ебеней и набрав в руки холодной воды, тут же облила меня ей. Прямо на сиськи. Какая меткая. А вообще, точнее будет так: на всю футболку. Как будто бы я минут десять стояла под ливнем (хотя странно, что промокла только верхняя часть), или меня кто-то поливал из шланга. Это ещё хорошо, что я надела белый бюстгальтер, а не чёрный, иначе бы… Хотя так было бы лучше, биологичка точно бы посмотрела именно туда. Без всяких сомнений. Но, а вообще, зачем я вообще хочу, чтобы она пялилась на мои сиськи? Я даже первоклассников не соблазняю. Хотя… Как же Кирилка? Ну ладно, шансы хоть какие-то, но есть. Даже если биологичка такая же лютая гетеросексуалка, как и всё моё окружение. Хехе. — Бля, Насть, тебе щас пизда будет… — начала я что-то отряхивать руками, как будто впитанная вода именно таким макаром и уйдёт. Типа такое неосознанное движение. Безусловный рефлекс. Но всё же незнание физики тоже здесь отразилось. — Блять, и что мне теперь делать? — поправляла я футболку, «прилипшую» к моему телу. В этот же момент боковым зрением я увидела до ужаса знакомую фигуру, выходившую из столовой. «Пиздец подкрался незаметно». Только в моём случае это будет Татьяна. Но всё же я почти что добилась того, чего хотела. Обернувшись намного раньше того, чем следовало бы, чтобы поздороваться, а я уставилась на приближающуюся учительницу, а улыбка моя поползла чуть ли не до ушей. Всё же я ради неё и выходила-то с физ-ры. Ради неё я вообще сегодня встала. Глаза мои просто горели или даже сгорали. Хоть я и не видела себя со стороны, но я уверена, что выглядела я как самый счастливый человек. Или наркоман, которому обломилась доза. Наверное зрачки мои тоже сейчас расширены широко-широко. Хотя опять же — передо мной солнышко, которое просто выжигает глаза. То есть по физике, по логике, зрачки должны сузиться в маленькую-маленькую точечку. Но физика, как и всегда, нервно курит в сторонке. И, кажется, биология тоже к ней присоединяется. Сердце приятно быстро забилось, а душа воспарила на тысячное небо. Я просто смотрела и улыбалась, как полоумная, ожидая, пока она дойдёт до меня, чтобы мне предоставилась возможность с ней нормально поздороваться. Она же смотрела не пойми куда, но точно не на меня. Но когда всё-таки любимая дама дошла до меня, а я наконец-таки поздоровалась, не меняя при этом выражения лица, ибо я была действительно счастлива и улыбалась, как Чебурашка, она посмотрела на меня, как на гуманоида и едва заметно кивнула. Но я была рада даже этому. Я просто счастлива, мать её, что она здесь и прямо сейчас. Даже так. Что она просто рядом. Но желания догнать её, взять за руку, обнять и поцеловать — едва-едва не выплёскивались наружу. Прямо как вода из-под крана, из которого меня Настя и облила. — Вот это ты залипла, — сказала мне подружка после того, как я проводила взглядом Татьяну до того момента, как она совсем скрылась за горизонтом. Или, точнее, за стеной. Ну как тут ещё не залипнуть? Голубое платье, длинные (для меня) светлые волосы чуть ниже лопаток, собранные в неаккуратный низкий хвост, очки в чёрной оправе, которые назывались вроде бы «кошачий глаз», но всё же не совсем то. А вообще да, она впервые за долгое-долгое время пришла с хвостом. Даже не с косичкой. Когда же она уже придёт с распущенными?! Честно, наверное, я даже не успею её увидеть, как сразу умру. От передоза сексуальности. Я называю это космомастурбацией. — Оооой, Павлова, а ты сама и не замечаешь, как краснеешь… — ехидно пролепетала Лаврова. — Это ещё в смысле? — Ты когда поздоровалась, сразу румянцем залилась, ахаха, — заржала Настька. Коза. Я посмотрела на Юлича, якобы показывая всем своим видом, типа: «Какого хера мне эта мадам сейчас заливает?», но Юлёк в ответ лишь утвердительно закивал головой. Если действительно верить им, то я реально покраснела, хотя даже ничего и не заметила. Что-то новенькое, однако. А вообще, что это значит? Если при встрече со значимым для тебя человеком, ты становишься красным, как рак? Наверное, это лишь доказывает то, что именно этот человек, безусловно, слишком многое значит в твоей жизни. Прекрасно. Я даже очень рада этому. Правда. Это мой новый смысл жизни. Хоть это и очень опасно — делать таковым какого-то человека. Хоть мне это и известно, но я реально счастлива. В тот день, когда я с какого-то потолка решила с Настюхой сбегать покурить на перемене… Да и предыдущие до него, мне было реально насрать абсолютно на всё. Никакой радости, никакого позитива. «После плохого всегда идёт хорошее!». Видимо, это действительно так. Но теперь, когда моё состояние зависит только лишь от одной женщины… Это чудесно, скажу я вам. — Чё, погнали уже на физ-ру?

***

Но когда мы вернулись, физрук, по-видимому, закрылся в своей каморке, что вообще очень редко, а в самом спортзале разгорелась жёсткая партия волейбола между пацанами. Девчонки же как и всегда сидели на лавке и точили свои лясы. Поэтому быстрыми юркими движениями, не забывая про «Миссию невыполнимую», мы рухнули на лавочку, где и продолжили свои разговоры «обо всём, но ни о чём», но всё же и это долго не продлилось. Нас спас или, наоборот, не спас, звонок, который голосил, что до смерти нам осталась всего лишь одна перемена, которая длится пятнадцать минут. Ибо следующая по расписанию — биология, как бы весьма «необычно» это не звучало. Перед нашим уроком у неё окно, вот и решила девочка в столовку сходить. Да, именно девочка. Моя любимая и почти родная девочка. Сорокасемилетняя, хехе. Не понимаю вот этих вот ласковых названий по типу «зая» и тому подобное, но всё же иногда у меня был какой-то приступ назвать её кошечкой… Всё бы ничего, вроде бы, но она же бывает Цербером, что в последнее время всё чаще и чаще. А Цербер — это же псина. Пусть и трёхголовая. Но точно уж не из семейства кошачьих. Поэтому, по логике, мне следовало бы её называть пёсиком, но это слишком дико даже для меня. Хотя… Самка из семейства псовых — это… Сука. Ахахах, ну тогда всё подходит, о да. Она реально таковой и является. Мы стояли в девчачьей раздевалке, параллельно болтая и стягивая с себя лишнюю одежду. В школе пока что не так уж и холодно, чтобы не снимать с себя физровскую футболку. А я так и делаю. Ну бывает. Кофты всякие нам не разрешают надевать, поэтому иногда под рубашкой и юбкой ношу спортивную форму. Ну для кого как, но мне тепло. Но пока что я стояла в юбке и бюстгальтере, треща о жизни. Прямо как и тогда, когда она меня украла с физ-ры и на весь день… Лучшие моменты в жизни приходят внезапно. Неожиданно. Поэтому-то они и лучшие, так как их никто не ждал. Логично, да. Надевая последнюю часть своей школьной формы, я поняла, что кое-чего не рассказывала своим подругам. А они в свою очередь уже давно оделись и просто ждали меня, недовольно смотря, когда же я там закончу. Но всё-таки я действительно озарилась. — Девки, я тут чё вспомнила… — но их выражения лиц не поменялись. — Я ж стих недавно написала… — а вот тут уже да. Всё же не каждый день такое напишешь и услышишь. Хотя раньше это было именно так. — Воу, ну рассказывай… — немного оживилась Настюха. — Ща, — мы уже вышли из раздевалки и направлялись на биологию, которая в другом конце школы. — Пошлите к окну, там прочитаю, — это было одно из тех любимых окон, а скорее подоконников, на котором мы любили сидеть. У столовки. Купишь булку, и чтоб не сидеть в столпотворении школяров, которые мешают тебе хавать, выходишь сюда, и никто тебе в рот не заглядывает. Поставив портфель на подоконник, я открыла его и достала дневник, в котором хранились все мои листочки. На то он и склад для бумажек. А то вечное: «Достаём двойные листочки!», уже надоело, тем более, если у тебя и негде брать. Поэтому ношу все заранее. Там же и был мой этот несчастный листок со стихом. — Так, ну… Готовы? — подруги молча кивнули. Мне же надо было подольше собраться с мыслями, чтобы я даже прочитать смогла нормально. Мне даже перед ними волнительно это делать, что уж там говорить про кое-кого другого… — Ладно, поехали… «Я не вдыхаю кислород, как Вы учили на уроке…» — начала читать я немного дрожащим голосом. Но всё же потом он выровнялся и стал моим самым обычным. Хотя если сравнивать с голосами других девочек, то мой был намного-намного ниже. Иногда у меня даже получается изобразить самого настоящего мужика. Честно, нравится такая изюминка во мне. А ещё больше — мой кадык, из-за которого как раз мой голос не похож на женский. Может, это и вовсе не кадык, но почему-то выглядит это именно так — выпирающий треугольничек на шее. Я им даже двигать умею, ахаха. Честно, мне даже приятно, что природа наделила меня этим, ибо писклявые голоса одноклассниц я попросту не переношу. Вот у Танюхи не такой. Тоже низкий, но для женщины очень неплохой. На мужика уж точно не похоже, в отличие от меня. — «…Вот это жизнь моя-то в целом удалась…». Ну как? — захлопала я глазками, ожидая критики от подруг. Они находились где-то в астрале, но точно не здесь. Видимо, им реально очень зашло. Если бы им не понравилось, их фейсы бы давно перекосились, но здесь… Заставило глубоко задуматься. — Прикольно, мне очень понравилось! — ну, а что ещё может сказать Настюха? На каждый стих так говорит… И приятно, и обидно. Ведь можно было бы побольше описать свои чувства и эмоции, чем просто «прикольно». — Ты не представляешь, но наверное мне впервые понравился твой лесбийский стих… — а вот это уже уровень. Если Юльку что-то зашло, что вообще очень и очень редко, то всё, твоё творение — это шедевр. — У тебя поднялся уровень, потому что, я бы сказала, здесь присутствует свой сюжет, как будто мини-история, а не просто сопли по бабе, — это не могло не улыбнуть. Пусть и жёстко, зато правдиво. Это я ценю намного больше. «Лучше горькая правда, чем сладкая ложь». — Спасибо, — улыбнулась так искренне, насколько это было возможно. Приятно, конечно же. Особенно то, что я поднялась в написании стихов, хотя на самом деле я разучилась их писать. Но видимо, людям важнее смысл, чем правильное построение стихотворения. Да и не все в этом разбираются-то. Кроме там учителей русского и вообще филологов. Ну и тех, кто действительно увлекается стихами. — Что, давайте уже на биологию почапаем? — и мы лишь молча двинулись в путь. — А ты не планируешь ей подарить или прочитать? — спросила Лаврова. — Нет! — резко ответила я. — Ещё чего, Господи, она же меня закопает сразу же! — Сначала задушит, а потом изнасилует. Как тебе такая некрофилия? — подала голос Борисова. Честно, но в её черепушку приходят самые интересные, но в то же время и идиотские мыслишки. Вот навряд ли бы нормальный человек подумал бы о таком. Тем более… Фу. Блять. Я тут представила, что типа… Татьяна реально ко мне что-то чувствовала, но виду ни за что и никогда не показывала, а тут я с этим стихом прихожу… И чтобы поддерживать свой статус грозной аристократки или, проще говоря, Цербера, она нежно так и аккуратно меня убивает без всяких улик своими когтистыми лапками, отвозит в лес и… Разрыдается. Потому что действительно любила меня. И пользуясь моментом, даже таким, она превращает меня из девушки в женщину, пока я ещё тёпленькая. Как будто бы поцелуй для спящей красавицы. Но думать о своей смерти, а тем более о сексе с твоим бездыханным телом — до ужаса дико. Ещё надо подумать, кто именно тут ебанутый: Борисова или Павлова. Но честно, это сами мысли пришли, а не я об этом подумала, хехе. — Пару секунд назад ты казалась мне адекватной, — после чего мы все затрещали. Интересно, где же англичанка-Карлсон (который живёт на крыше), что говорит мне, что я ржу, как лошадь? Не обижаюсь, но всё же охота постебаться над ней. А она забавная женщина. Шутки её на английском (во всех смыслах) — на вес золота. Да и шутки Татьяны Анатольевны тоже были одними из самых лучших. Особенно для тех, кто понимает сарказм. Заворачивая на биологию, мы удивились, ведь кабинет был почему-то открыт и просто звал, чтобы в него вошли. Обычно она никогда и никого не пускает. Цветочки жалко. Да и вообще кабинет. Понимаю её, ведь с нашими отбитыми пацанами возможно абсолютно всё. Иногда она пускала «только девочек», что мне очень нравилось, это её проявление некого сексизма, но и от этого ничего и не осталось. Помню ещё, что она сказала, что это женщины сильный пол, а не мужчины. Знали бы вы, как у меня душа радовалась. Хотя всё это было задолго до того момента икс. Завалившись первой в кабинет, я увидела свою любимую женщину за столом, а если ещё точнее, то за компом. Здороваться с ней ещё раз было бы верхом долбоебизма. Да и всё равно она бы не ответила. Ведь всё её внимание приковано к чему-то очень важному. Честно, даже не представляю, что может делать эдакая дама с такими нанотехнологиями, ведь её даже в банальных Одноклассниках нет. Поэтому я прошла по «тропинке» между рядами, которая ближе к ней, но дальше от моего законного места. Пишет что-то. В Ворде. Вот что можно писать, как не рассказ про нашу любовь? Хаха, вот представьте, как она пишет, говорит и думает всё то же самое, только от своего лица — от лица учительницы. Прикольно было бы. Я бы с радостью прочитала. Даже если там есть что-то про некрофилию. Вот знаете, пишу я стихи там, да, женщинам разным… Но я никогда не задумывалась о том, что было бы, если бы кто-то посвятил что-то мне. Моя фантазия даже просто не может себе этого представить. Как я могу кого-то вдохновлять? Вот именно. Никак. Даже если у меня и есть сиськи, то за школьной формой их вообще не видать. Или даже простой взгляд… Ну в лучшем случае могу посмотреть, как на говно, ну, а так… Хотя нет. Кирилка. Мой герой. Но как только мы приземлились на своё место, прозвенел звонок. На урок. Сколько жизней он разрушил?.. А вот у кого-то сейчас физика. И кому-то сейчас не повезло. Потому что физика — это полное дерьмо. Хотя в седьмом классе так не казалось, поэтому я записалась в физический кружок, а после этого, учительница, увидев мой потенциал, начала оставлять меня каждый день после уроков и заставлять готовиться ко всем будущим олимпиадам… Так и пришёл конец моей беззаботности. Поэтому сейчас я просто её ненавижу, особенно когда в девятом классе пошли темы по полному дерьму, в которых я нихера не понимаю. Вот задачи — да, это весело. Но не качественные вопросы. После физ-ры так быстро доползти, как мы, смогли немногие, поэтому сейчас начнётся веселье. Подняв взор со своего «проникновенного романа между учительницей и ученицей», она окинула класс, забыв поправить очки. Поэтому ей пришлось поднять голову выше, чтобы вообще хоть что-то увидеть. — Это и всё? А где остальная часть населения? — конечно, это было заметно сразу, ведь в классе нас как-никак тридцать один человек. Это ещё при том при всём, что девятых классов всего четыре. И очень забавным получается борьба за место, ведь их было всего тридцать. «Выживают самые приспособленные!» — вспомнились мне слова Татьяны с прошлых классов. Или лет. — На физ-ре! — вякнула Лаврова. Учительница уже поправила указательным пальцем правой руки свои безупречные очки и смотрела на мир, а точнее на наш класс, более чётко. Уже слышались шумные одноклассники, которые плелись по коридору и не стеснялись ни в своих выражениях, ни в громкости речи. Все мы ожидали развязки этой кульминации. А я ждала того самого. — Можно войти? — открыв дверь, спросил Владик — наш рыжий бес. Он не любил стричься, хотя это заставляли делать всех пацанов, поэтому его шевелюра находила ему на глаза. Почти как чёлка. Нет, он не эмо, просто немного запустил процесс. И я даже немного ему завидовала. Нет, не цвету, а длине волос. Придёт время, и я буду гонять точно также. Только круче. Тёлки с короткими патлами всегда круче таких же мужиков. — Сначала вспомни, как правильно говорить, а потом уже зайдёшь, — бросила учительница. Всё. Начинается. Несите попкорн. За рыжим выстроился весь остальной народ. И это были только пацаны. Они никогда не торопятся на уроки. Могут пол урока покурить, причем не на первом, а на третьем-четвёртом, а потом прийти. И ничего. Влад, закатив глаза, начал чеканить то, что выучил уже давным-давно, однако почему-то сейчас забыл так сказать. — Здравствуйте, извините за опоздание, Татьяна Анатольевна, можно войти? — как скороговорку сказал он. Биологичка презрительно посмотрела сначала на него, затем и на тех, кто стоял за ним, как бы думая, впускать их или нет. — Садитесь, — наконец ответила она, и мальчики, шаркая ногами по полу, двинулись на свои места. Зашёл, можно сказать, целый табун. — Так, тема сегодняшнего урока «Метаболизм». «Витамины» разберёте дома самостоятельно, составите таблицу. Но перед этим я бы хотела сказать, что на прошлой неделе проходила городская олимпиада, и с вашего класса есть призёр, — все что-то вдруг зашевелились, как червяки. А моё сердце что-то дико начало стучать, ведь говорила-то она про меня как-никак. — Женя Павлова заняла третье место! — и я встретилась с её взглядом. Он был в то же время и строгим, и добрым. Она улыбалась. Слегка, но всё же улыбалась. Вот тут я наконец-таки действительно почувствовала сама, как заливаюсь краской. Почему наконец-таки? Потому что это было точно, нежели, чем тогда, когда мне об этом сообщили девки. — Похлопайте, что ли, — господи, а вот тут уже начала смущаться не только я, но и она. Господи. Ааааааа. Она же не верит в Бога. Но если Бога нет, кто тогда Татьяна? Весь класс начал аплодировать, а я уже не знала куда себя деть. Приятно. От неё приятно. — Женёк, потом не забудь у меня грамоту забрать, — её зелёные очи снова смотрели в мои… Я тонула, захлебываясь… Но в ответ я могла лишь кивнуть. — Надеюсь, любителей биологии станет больше, — аахпах, Танюх, или любителей биологичек. Но не надо, пожалуйста, я же ревновать буду. — Возвращаемся к уроку. Метаболизм — это?.. — обмен веществ, что же ещё. Но отвечать я не стала, так как с последней парты она всё равно не услышит меня. Да и выделяться ещё больше мне не хотелось. Поэтому я дала возможность ответить Сиротскому — тот ещё колобок, помешанный на аморальных мемах. Она начала объяснять новую тему, а я в свою очередь внимательно слушала эту учительницу, записывая каждое её слово. Вот есть учителя, которые рассказывают ооочень уж интересно. Например, наша историчка. А есть учителя, которые и пошутят, и приведут жизненные примеры, да и в общем-то скажут обычными словами, понятными для всех. Вот такой и была Татьяна. Даже несмотря на огромную терминологию в биологии, эти уроки были реально интересными. Хотя год назад я так думала не всегда. Вернее почти и не думала. Тупо пинала болты. А теперь… Теперь я иду с радостью на урок не сколько за новыми знаниями, сколько просто за тем, чтобы просто увидеть её. Мою любимую женщину. Я знаю, что когда влюблён, мир видишь в розовом цвете. Но по-моему Татьяна как раз-таки и была идеальной. Пусть идеальных людей не существует, но у меня зато будет. — К диссимиляции относится самая элементарная реакция, — и, поняв, что мы все дауны, которые не способны даже на самое простое, учительница поднялась со своего места и прошла к доске, где и написала «элементарщину». Короче говоря, глюкоза плюс кислород равно углекислый газ плюс вода и плюс тридцать восемь АТФ. Это ещё я без коэффициентов сказала. Отойдя от доски и повернувшись к нам лицом, биологичка ждала, пока мы всё это дело запишем, однако в мои глаза бросилось совсем другое. Из-под платья показалась чёрная лямка. Бюстгальтера. И причём даже не показалась, а её стало видать просто прекрасно. Чёрный, значит. Под голубым платьем. Прикольно. Но всё же меня это не просто удивило. Мне захотелось орать и плакать, что у такой сокровенной женщины мне удалось увидеть цвет её нижнего белья. Господи. Мне лишь оставалось зажать рот рукой, чтобы не издать ни звука или хотя бы даже просто открыть рот. Я смотрела на это зрелище просто горящими глазами. Мама, в этой жизни бывает и такое… Боже… Я сейчас умру… Посмотрев мне в глаза, Татьяна поправила платье, которое слетело с её плеча. Посмотрев. Мне. В. Глаза. Ааааааааа, зачем?! Я сейчас готова провалиться этажом ниже, на химию. Поэтому я быстренько отвела глаза в сторону, в окно, а рукой подпёрла щёку. Возбуждает меня, чертовка. Играет как будто бы. Ну ничего-ничего. Скоро настанет моё время. И я тебя просто зацелую. Это ты ляжешь на стол в своей каморке, а я буду сверху… — Женяяяя, — протянула она. Сука. Она умеет читать мысли? Ох, блять, пожалуйста, не надо, нет!.. — Я не поняла, чего ты там спишь? — ох, нихера себе. Я лишь на секунду отвернулась, чтобы сбавить свой пыл, а она это тут же заметила. Прикольно. Значит, смотрит достаточно часто. Но в ответ я лишь улыбнулась. А что мне ещё оставалось делать? Чертовски приятно, что она начала обращать на меня внимание, так ещё и проделывать странные вещи… Ух. — Давай, включайся в работу.

***

Этот сложный, но терпимый день, в отличие от пятницы, подошёл к концу. Даааа. Наконец-то. Семь уроков в то же время промчались и со скоростью света, и затянулись со скоростью улитки Гэри. Конечно же биология прошла быстрее всех. Я была уверена, что она не спросит меня, ведь смысла никакого и не было. На прошлом уроке получила пятёрку, поэтому балл мой в норме, а двоечников полным-полно. Тот же Владик, например. Вот его она и спрашивала. Отомстила за опоздание, хехе. Она у меня дерзкая. Как пуля резкая. Но сегодня радовало то, что она не была Цербером, а больше… Какой-то шальной, что ли. Или это мне так показалось. Ну не злой уж точно. Говорят, что женщина злая, когда не удовлетворена… Сегодня типа того, что добрая. Но… Какие-то соблазнения для меня были. Или это я из мухи слона раздуваю. Лол. Вспомнила, как с утра хотела проделать то же самое, а Настя мне в этом особенно помогла. Ой, ору… Может, это какой-то тайный язык, и она давно сказала, что ждёт не дождётся, когда же поимеет меня? Типа такой язык гуманоидов. Интересно, а на какой планете они живут?.. Говорят, что эти НЛО создали людей. Ну по какой-то там теории, да. А что, если Татьяну как раз-таки они и создали? Или она и есть самый настоящий? Ааааа, всё-таки мысли про некрофилию были получше. Или нет. Последним уроком у нас было ОБЖ, кабинет которого был на первом этаже, достаточно близко с раздевалкой для старшиков. Урок был посвящён терроризму, а вместе с этим и наркобизнесу. Тема, может, и интересная, но с нашей обжшкой невозможно не уснуть. Её голос действует на тебя как колыбельная. И ты просто растекаешься на парте, а глазки твои закрываются, в голове рисуются самые необычные картины, связанные со словами учительницы. Но звонок — самый последний звонок за этот день — прибавляет бодрости так, как будто ты глотнул целых десять энергетиков разом. Быстро записывая домашку в дневник, иначе тебя просто не выпустят, ты несёшься прочь из класса, чтобы побыстрее занять очередь в раздевалку. Чем быстрее, тем лучше. А то обычно эта очередь аж до главной лестницы. Мы подрапали вчетвером: я, Юлька, Настюха и Ритка-Маргаритка. Быстрей-быстрей взяв куртёшки, мы кинули их на лавочки, что стояли там специально для этого, и начали одеваться. Однако в мою головёшку влетело что-то, чего я никак не могла вспомнить. — Девки, у меня такое ощущение, что я пакет с кроссовками где-то забыла… — Так вот он. — Ды да, я знаю, но я к тому, что я реально что-то забыла, а не могу вспомнить, что именно… — теперь это озадачило не только меня. Настя с Юлькой призадумались, при этом продолжая переодеваться, а вот Краузе как будто бы и не участвовала в разговоре. А я вот даже не начинала натягивать на себя сменку или куртку… — Ты забыла отдать девственность биологичке? — спросила Настюха с вполне серьёзным лицом. Я же одарила её взглядом, как на говно. — Точняяяяк, ты у неё грамоту забыла! — воскликнул Юлич. Видели бы вы её, как будто бы джекпот в казино «Вулкан» сорвала. — Бляяяядский род, и правда… — прикольно, да? Быть настолько счастливым, чтобы забыть про свою «награду», которая пригодится мне не в таком уж и далёком будущем. — Девки, подождите меня здесь, я ща быстро сгоняю… Ок? — Вали уже! — крикнула Лаврова, когда я уже помчалась навстречу своему счастью. — И не забудь отдать своё самое ценное! — а это вдогонку. Ну что ж, спасибо за совет, подруга. Тормозить специально мне не хотелось, ведь потом меня либо кинут, либо убьют. Либо всё это вместе. Поэтому я летела уже по хогвартской лестнице, с каждым шагом приближаясь к кабинету биологии. Фууух. Волнуюсь. Но я же с поводом иду, а не без. И тем более не в любви иду признаваться. Так что всё будет норм. Да и она сегодня не Цербер. А вот на «потерю самого ценного» я бы могла и нарваться. В своих мечтах, наверное. Дверь прикрыта. Но она ещё точно не ушла домой. Стучусь. Открываю. Захожу. Пусто… Нет ни малейшего признака жизни, если не считать растения, которые питаются фотосинтезом. Комп был выключен, сумка её лежала на стуле, телефон на столе, а самой и след простыл. Но есть и одно но. Каморка открыта. Она могла быть и там. Только что она там так беззвучно делает? — Татьяна Анатольевна? — окликнула я, не надеясь что-то услышать в ответ. — Павлова, ты что ли? — если бы не дверь сзади меня, я бы упала нахер. Честно, это было похуже всяких хорроров. Бесшумная, блять. — Дда… — ещё бы тут голос не дрожал. — Что хотела? — прикольно так через стенку болтать, не могу просто. — Ээээ, я грамоту забыла. — Точно. Она на подоконнике, рядом с моим столом, — я уже двинулась в путь, как она начала говорить. — И не могла бы ты… — воу, а вот это уже интересно! — Да, что такое? — я уже просто жаждала услышать эти слова: «И не могла бы ты отдать мне свою невинность?». Ахах, ну, а что? Всё-таки мне весь день про это говорят, да и сама я думаю… Круто же всё-таки. Подарить самое ценное женщине, причём и любимой… Очень эксклюзивно. Поэтому я готова прямо сейчас, и плевать на девок. Лучше ловить момент, пока предлагают. — У меня в сумке есть лак для ногтей, бесцветный. Принеси пожалуйста… — господи, блять, что? Таня, ты совсем там уже, что ли? Ты ногти собралась красить? А сама что не придёшь? И вообще разговоры через стенку реально топовые. Или ты там собралась вдыхать ацетон? Токсикоманишь, да? Прикольно. «Вообще, я против наркотиков, но если ты наркоманка, то я за» — вспомнилась мне цитата из Скотта Пилигрима. У меня аж глаза на лоб полезли. Вот это просьба, серьёзно. Не каждый день с таким встретишься. Но всё-таки я молча двинулась к её столу. Взяла грамоту с подоконника, а вот сейчас оставалось самое сложное… Её сумка. Ну какая, блять, адекватная женщина попросит малознакомую ученицу порыться в своей сумке? А что, если я что-то сопру? Лол, а я же так и сделаю. Дрожащими руками открывая её черную сумочку, при этом засунув грамоту под мышку, я начала искать этот её бесцветный лак. Нет, ну серьёзно, зачем он ей нужен? Ух ты, её черные перчатки… Прикольные. Они так подходят к её пальто. Отодвинув их в сторону, я начала искать дальше. Духи?.. Что же, тоже обалденно. Лол, я снова вспомнила, как она побрызгала ими весь кабинет. Ну-ка… Взяв их кое-как, я ебнула на себя два раза, на шею, и поняла, что это было пиздец, как близко, ведь по мне сейчас течёт целая капля. Положив быстро обратно, левой рукой я начала размахивать, чтобы побыстрее всё впиталось. Диффузия, блять, ты где, когда так нужна?! Ааааа, вот физичка плакать будет, когда узнает, что Павлова, которая гоняла на всякие физические конкурсы и олимпиады, на самом деле такая долбоёбень. Так, расчёска… Почему на ней нет волос?! Ну хотя какая женщина допустит это? Окей… О бля, а вот и лак. Цена ему была наверное как за мою почку. Ну что же? Миссия невыполнима? Идём смотреть, чем же там занимается биологичка? Придерживая грамоту, а в левой неся лак, я зашла в каморку. Я тут впервые, если не считать сна. Который, кстати, оказался до ужаса реалистичным, ведь здесь всё было почти именно так. Ну то, что оно занимает дохера места — это точно. И этот стол… Рядом с окном. И… Эта женщина, что стояла, прислонившись к батарее… Если бы не эти её бездонные очи, я бы её даже не заметила. Как будто как статуя. Деталь интерьера. Стоит у окна и пьёт, по-видимому, кофе. Сказать, что я охерела, ничего не сказать. — Эээээ, держите, — подошла я и, тут же отдав лак, прикрыла шею этой же рукой, чтобы диффузия не распространялась дальше. Ну хоть что-то, но должно меня спасти. Кто, как не моя маленькая ручка? Она, поставив стакан на тот самый стол, взяла с моих рук нужный ей предмет и тут же села на стул. Мне пришлось немного отойти, ведь граница между ученицей и учительницей у нас ещё ого-го какая… Широко раскрытыми глазами я смотрела на то, что будет дальше. Открыв лак, она запрокинула ногу на ногу, тем самым специально для меня промелькнул неплохой вид её ляшечек в тёмных капроновых колготках. Охохохо. По-моему, эта чертовка реально хочет соблазнить меня. И почему-то именно сегодня. Наклонившись чуть ниже, Татьяна начала клеить стрелку на колготках. А я бы даже и не заметила… Господи… То лямка, то колготки… Что дальше-то?! Поняв, что я всё ещё стою здесь, она подняла свой взгляд и спросила: — Что-то ещё? — Нннет, я уже ухожу. До свидания… — что, блять, на неё сегодня нашло? У меня же нет галлюцинаций? Я же ничего не употребляю, да? Или я чего-то не знаю? Например, что в наши булки кладут наркоту. Ну, а что? Пулей практически выбежав из каморки, я озарилась блестящей идеей. Хоть мне было и дико стрёмно, но… Когда же, если не сейчас? Громко хлопнув дверью, будто бы я ушла восвояси, хотя на самом деле я осталась в кабинете, я затаилась. Поначалу слышно ничего не было, но спустя пару секунд… — Эх, Женька… Какая же ты дурочка… Такая хорошая, но такая глупая…