Эй, гуманоиды!

Я вот сейчас сижу и охереваю. От жизни. Или нет, скорее, от её скорости. Типа вот только вчера стояла на линейке первого сентября в шестом классе (да, я почему-то застряла именно там), а оказывается, что прошла уже половина девятого. И тут как бы, типа это, ну… Новый год! Слово «что» хочется повторить секстиллион раз, при этом оно всё равно не утратит свой смысл. Но чем старше, тем время всё быстрее и быстрее летит куда-то прочь. Ты только на днях был эмбрионом, а скоро уже и помирать от старости. Странная штука эта — жизнь. Поэтому прожить её надо со всеми ништяками. Но для себя я решила, что именно с правильными прелестями, а не прочим дерьмом, которым пичкают себя мои сверстники. Ну это и так всем известно. Если жизнь несётся со скоростью света, умноженную на секстиллион в тридцать третьей степени, то что уж там говорить про каникулы. Пусть зимние и самые длинные из всех, которые в течение учебного года, но всё равно этот закон действует и на них. Но я скажу, что скучать мне на них всё равно не пришлось. Вы что? Зима же! Моё любимое время года. Если бы снег и погода поддерживали бы норму, то вообще цены бы не было! Но всё-таки какой-никакой снег-то выпал, и мне уже было счастье. Но обо всём по-порядку. Хотя нет, в жопу этот порядок. Ну наверное, самое атмосферное — это, конечно же, встреча Нового года. Кто с кем, а я как всегда с родителями. С друзьями меня бы всё равно не отпустили, да и сама я особо не горю желанием. Особенно, если там будет алкоголя больше, чем людей. Но не будем об этом. Вернулась сестра с Москвы, на каникулы. А что это значит? Это значит, что мне будет с кем поболтать и погулять на всякий случай. Вообще это офигенно — базарить с старшей сестрой о жизни. Когда лет пять назад вы дрались не на жизнь, а на смерть, а теперь вот так вот якобы выросли. Но всё-таки рассказать ей о Татьяне, об учительнице, которая тоже вела у неё биологию в средней и старшей школе, я не могла, хотя очень хотелось. Вообще, я такой человек, который ничего не скрывает. Просто потому, что не может. Хочется поделиться со всеми и обо всём. Конечно, нередко мне это вылазит боком, но я никогда не жалею об этом. Всё-таки живём один день. Родители наготовили всяких вкусностей, по типу «мясо по-французски» и что-то там ещё, я же помогала с салатиками, куда же без оливьешки. Не съесть кусочек колбаски или крабовую палочку перед поздним ужасом — вот это преступление, а не то, если бы вы съели. Но вот уже ближе к двенадцати часам вся семья за столом и перед телевизором, медленно поглощает пищу, смотря шоу «Уральских Пельменей». Даже если их будут показывать в тысяча первый раз одно и то же, я всё равно буду смотреть. Это типа такая классика уже, как и «Служебный роман». Но потом, как скример, появляется господин президент, говорит пожелания, а затем раздаётся этот звук, который раздаётся по всему телу: по лицу, затем вибрирует в костях и колет в сердце… А в душе такое: «ААААА!», вместе с перекати-полем. Бой Курантов. Раз, и ваша жизнь начинается заново. И ты чувствуешь себя Лунтиком, который только и дело, что говорит: «Я родился!». Многие обещают себе не пить в новом году и всякое такое… Я тоже когда-то пыталась начать правильную жизнь, перестав материться и агрессивно реагировать на всякие выпады подруг и на другие конфликтные ситуации. Но, как и у всех, это не продлилось долго. И жизнь мало-помалу возвращалась в привычное русло. Батя сам бухнул мне в бокал шампанского. Чуть-чуть, но можно было! Но всё же я очень не люблю белые вина, а особенно с углекислым газом. Поэтому пила за компанию, из-за вежливости, за праздник, всё-таки. За любовь! И когда всё-таки пробило ровно двенадцать, я загадала желание. Боюсь говорить, так как оно может не сбыться, но я и так думаю, что вы всё поняли. Вот знаете, обычно чудеса и случаются в новом году. Поэтому… Была не была! Живём один день, длиною в весь год. Вот интересно, а что делала моя госпожа Романова с тридцать первого декабря по первое января? Провела весь день за плитой? Бедная. Или нет, она же аристократка, зачем готовить самой? Пошла в ресторан со своим муженьком… Ну и дочкой, может. Хотя тоже нет. Она же хикка. Поэтому ресторан приехал к ней. Хехе. Забавная женщина, забавная… Поэтому первые минуты две тысячи восемнадцатого я провела с мыслью о ней. Никогда ни о чём не жалею и уж тем более о том, что влюбилась в Татьяну Анатольевну. По крайней мере, она — лучшее, что случалось со мной в этом году. Ну, а что дальше? Первое января, ты просыпаешься около часа дня и радуешься жизни. Доедаешь вчерашние, а точнее, простите, не могу удержаться, прошлогодние салатики, смотришь тот самый «Служебный роман», снова спишь, снова ешь, и по сути новая жизнь уже действительно прекрасна. Особенно в девятом классе не хватает ни сил, ни отдыха, а тут наконец-то каникулы, так ещё ты имеешь полное право ничего не делать. Цитирую Татьяну: «Замечтательно!». Да, это просто райское наслаждение… Но, как говорится: «Не успеешь глазом моргнуть, каникулы уже закончатся!». Ну так оно было всегда, и этот раз не был исключением. Но всё-таки с Юличем мы ещё успели натворить разных дел. Настя была где-то и с кем-то в запое, так что её можно вообще было не трогать, а Борисовой просто также скучно, как и мне. Тем более, гулять поздним вечером зимой — вот настоящая сказка. Небо такое светлое-светлое! Даже ночью. А снежинки пушистые так медленно падали на землю, весело крутясь в воздухе… Да и на улице много-много огоньков… Прекрасное время. Обожаю зиму. И ничуть не холодно, позвольте сказать. Если ты гуляешь, а не на месте стоишь. Но меня грело не это и даже не тёплая парка. А любовь. Меня просто распирало от мысли о том, что мы можем встретить её на улице, и что я тогда уже просто самовоспламенюсь, хотя на улице будет, к примеру, минус пятнадцать. Ну естественно мы гуляли возле её дома. Конечно, Юлича это по большей степени бесило, но всё же она оставалась со мной. Её-то никто не грел. А мне было просто отлично. Хорошечно! Но я не сходила с ума от тоски по Татьяне как в прошлой четверти. Почему? Потому что в это время довольно много своих забот, радостей и прелестей жизни. Всё-таки отдыхать тоже хочется! До её района достаточно далеко, поэтому ездили мы на маршрутке. Летом нам ничего не будет мешать, туда и обратно пешочком — это я вам обещаю. А что ещё делать? Пока дойдёшь, нагуляешься. Но когда время было без десяти минут того, во сколько мне нужно быть дома, мы бегом-бегом побежали на остановку, сели в первую попавшуюся, и как это не удивительно бы было, поехали хрен знает куда. Благо, нас не выпроводили, и с конечной мы поехали в нужный район. Время было уже всё больше и больше, что тревожило меня совершенно таким же образом. Но зато музычка на фоне, по радио «Милый мой бухгалтер» как-то расслабляла и давала понять, что жизнь прекрасна. Конечно, мне достанутся люли от бати, но надеюсь, мне это сойдёт с рук, каникулы и все дела, а я и так гуляю редко. Бывает же и такое. Но вот такие вот побегушки, гуляночки в развалочку, просто лежание дома на диване — промчалось со скоростью света. Зато эти дни дали ясно понять, что и новый год, и «новая жизнь», и «старая жизнь» — начались идеально. Но каникулы совершенно не резиновые. И первый наш школьный день — среда. Последняя — биология. Господи, спаси и сохрани. Третья четверть началась вяло и с полным неудовольствием. Все пытались как-то доспать недоспатое на уроках, конечно же каникул было очень мало для этого (я серьёзно). Конченые уроки по типу истории и физики прошли более менее нормально, а значит остальные были вообще фигнёй. Пока не началась биология, и я не увидела эту женщину, про которую почти что забыла на каникулах. Но всё же эта страстная любовь не прошла. А началась ещё сильнее. Когда мой взор упал на неё… Всё внутри меня сначала оборвалось и потерялся дар речи. Но потом, конечно же, сердце забилось с частотой секстиллион ударов в миллисекунду, но всё-таки язык я свой и правда проглотила. Или нет, проглотила клей «Момент». Собственно, по такому же принципу было и с глазами. Я даже не моргала! Обычно такие вещи сам не замечаешь, но не в этот день. Я соскучилась по своей женщине, девушке, девочке. По моей милой Танюше. Хоть она и Цербер, но это только кажется, а на самом деле она мирная и тихая бабочка, такая же, как и на её кольце. Красивая, тихая и таинственная. А эти кошачьи очки!.. Господи. Она всё прекраснее и прекраснее… Даже когда ругается на нас — тупых дегенератов, гуманоидов с планеты Жопа, сорокасемихромосомных даунов. — Да вы хоть раз учебники свои открывали? А то у кого ни возьмёшь — хрустят даже! — о да, она любит про это говорить. Вот даже если выучишь, всё равно скажет. Это же Татьяна. — Так сказать, девственные! — и в этот самый момент её взгляд скользнул по мне. Господи, ну конечно же я девственница, Татьяна Анатольевна! Можно было и не смотреть на меня, не смущая лишний раз. А то из-за этого мне сейчас придётся волей-неволей краснеть. Даже тема про половую систему будет не такая, как эта её фраза. Девственные. Невинные. Учебники. Чтобы они были более опытные, нужно их открыть пошире, чтобы услышать тот самый хруст, почувствовать запах свежей бумаги. Так и с девушками. Только там нужно поглубже, чтобы убрать преграду, а в доказательство этому будет кровь. Фу. Но на самом деле в этом нет ничего плохого, все представительницы прекрасного пола рано или поздно через это проходят. И я пройду. Хотя, честно сказать, я очень боюсь. Переживаю по этому поводу. Как это будет, с кем это будет, больно ли будет… А я ж ещё крови боюсь. Вот так вот! Брр, не знаю, что это такое, но как вижу, сразу падаю в обморок. Мозг сам свою деятельность ведёт и отключается. И ты ловишь какие-то глюки как при собачьем кайфе. Но я ни там, и ни там этого не ловила. А вот самый офигенный кайф — чувствовать любовь, которая прожигает тебя насквозь. Любовь к женщине, старшей тебя на три десятка с копейками. Но всё-таки она больше не смотрела на меня. Тем и лучше. А то бы увидела, какая я красная, так ещё и пытаюсь не заржать. Никто так не отреагировал, как я. Конечно, не на них был брошен этот взгляд. А она всё-таки знает куда больше, чем следовало бы. И то, что она снится мне во влажных снах, и то, что она мягкая и тёплая, и ещё там что-то, не помню уже… Конечно же она ни о чём не догадывается! Вот прям вообще! Но всё-таки, как-никак, отдачу я какую-то от неё чувствую. И если уж начали, так давайте закончим это до конца.

***

— Так: либо ты сейчас к ней идёшь, либо ты сейчас идёшь нахуй! — ясное дело, что Юлича уже неплохо так подзаебали мои загрёбы по поводу Татьяны. Не каждый сможет вытерпеть столько, сколько она. Да, с Борисовой мы как-то сблизились побольше, потому что Лаврова явно потеряла какой-то жгучий интерес ко мне, да и толком-то никогда и не слушала. Так и тем более постоянные выходки… Да, согласна, без них было бы скучно, но перебарщивать тоже не стоит. Да и делала она это, чтобы меня побесить, честное слово. Но всё же и сейчас Настя была с нами, но особого интереса её лицо не выражало. Конечно, ведь куда лучше набухаться с её подругой Алиной — девкой с другой школы, и творить неведомую дичь. Но тем не менее, почему мы здесь и сейчас втроём собрались под дверью биологии? Хороший вопрос. Однако, ещё более хороший ответ. У меня день рождения. Вот так вот! Двадцать второе января… И мне шестнадцать лет. Вообще, в последние годы не чувствую атмосферы праздника, что ты становишься старше, все поздравляют, дарят подарки… Как-то это обыденно. Ничего удивительно. Наверное, я слишком рано старею. А вообще, что значат шестнадцать лет? Как сказала любимая моя Лаврова: «В шестнадцать уже можно!». Да, всё как и полагается — по закону, следовательно реально можно. Но не со своей учительницей по биологии, хехе. Это же всё равно будет считаться педофилией! Ах, ебала я эти законы… Ну вот допустим, если всё по стопроцентному взаимному согласию и по любви, то какой смысл? Ну вот пусть с шестнадцати и можно… Блин, всё так сложно и запутанно… С одной стороны, я всё понимаю, с другой стороны, я этого не понимаю. Но да ладно. Жизнь катится, а точнее летит своим чередом, и мне уже, между прочим, шестнадцать. Ну вот не верю! Вот вообще! Не ощущается вообще ничего! Я старею, урааа! Но всё-таки это праздник и именно твой, а не чей-либо ещё. Поэтому творить какую-то дичь позволено вдвойне! — Блииин, ну я боюсь! — реально, страшно было как никогда. Миссия моя состояла в том, чтобы зайти, увидеть Татьяну лишний раз, угостить её шоколадкой и, быть может, нарваться на комплименты и поздравления. Почему после уроков? Чтобы никто ненужный не мешал, да и тем более, что биологии сегодня не было. Но всё-таки выполнить это мне нужно было жизненно необходимо. Если я этого не сделаю, считай, что день прошёл зря. Как и праздник. — Господи, Павлова, ты заебала ломаться! — пусть мы и шептались, но я думаю, что Татьяне был достаточно слышен этот процесс. Лаврова уже, видимо, совсем разозлилась, раз реагирует вот так. — Всё, давай, иди по-хорошему! — Ну мне так страшно!.. — но не успела я это сказать, как Настюха постучала в дверь… По прекрасной функции надпочечников, мы все дали нехилого драпу с улыбками на лицах. Но если она точно услышала этот стук, прямо-таки на тысячу один процент, и за этим ничего не последовало, то это будет как минимум некультурно. Так дело не пойдёт. Непорядок! Поэтому, задрифтовав на повороте, тем самым отбиваясь от своих подружек, которые, по-видимому, побежали аж на первый этаж, чтобы одеться и подрапать с такой же скоростью до дома, вернулась к её кабинету и открыла дверь. Плевать. Это уже сделала за меня Настя. Сейчас главное продолжить. Всё равно — это мой день. Как только я зашла, на меня даже не обратили внимания. Вот так вот бывает! — Можно? — учительница наконец подняла свой взгляд с тетрадок на меня, но в лице она ни разу не поменялась. — А, Жень, ты… Ну проходи, — не успела я и продвинуться к ней, как Татьяна Анатольевна взяла со своего стола гору тетрадок и прошла в каморку. Кажется, мне нужно было идти за ней. Или нет?.. Господи. Ладно, что такого, была же там, чего мне терять? И в итоге я зашла следом за ней. Ну, а что? Мне можно, хехе. Положив тетради на свой другой стол, она обернулась и, по-видимому, не ожидая увидеть меня здесь, замерла. Остановилась. — Что такое? — она быстренько пробежалась взглядом по мне. Вверх-вниз. — Татьяна Анатольевна!.. У меня сегодня день рождения, и я хотела бы Вас угостить, — улыбка у меня, наверное, была самая искренняя. Как у Чебурашки. Такого поворота событий Романова явно не ожидала, поэтому немного и «размякла», улыбнулась. Глаза её как-то засверкали даже… Или мне показалось, потому что на самом деле это были линзы в очках. И протянула ей в руки шоколадку. Ммм, Альпенгольд. Сама бы съела, дорогие же. Да и вообще все они много стоят. Кроме молочной плитки, ахах, после которой можно словить всё, что угодно. А вообще… Шоколад — яд для кошек и собак. Поэтому, кем бы она ни была, Цербером в кошачьих очках, то… Господи, мне пора бы давно остановиться. Улыбнувшись ещё больше, учительница медленно взяла шоколадку с моих рук и, не отворачиваясь от меня, положила на стол сзади себя. — Спасибо, Женька! — я, честно, никогда, наверное, не видела её такой улыбающейся. Настолько искренно… О мой бог… Я сейчас растекусь по полу! — Ну, чего мне тебе пожелать? — она так смотрела в мои глаза, и было непонятно, кто и в чьих глазах именно тонет. Господи. Я не могу смотреть, это смертельная доза! Поэтому мне пришлось отвести глаза куда-то направо и вниз. На скелетика! Точно. Какая прелесть! — Оценок тебе хороших, — зачем, они и так у меня есть, хехе, — родителей слушайся, подруг надёжных, биологию не забывай, ну и… Я тебя даже поцелую! — что?! Простите, что?! Можете повторить?! Моментально отлепив глазки от скелета, я посмотрела на учительницу, тем самым поворачивая к ней и своё лицо. Но было уже слишком поздно что-то менять. Точнее нет. Менять ничего не нужно. Для меня. А вот для неё… Со скоростью света умноженную на секстиллион в кубе пронёсся этот момент, это расстояние между нами, между нашими губами. Да, я с полной уверенностью могу сказать, что хотела она именно в щёку и никуда больше, но… Этого уже не избежать. И получилось так, что она чмокнула меня в губы. В голове моей полный кавардак, я ничего не понимала, казалось, что всё это сон, так как я на автомате закрыла глаза. Какой-то безусловный рефлекс… Но после этого она хоть и остановилась «чмокать» меня, но всё же губы её остались на моих. Они. Соприкасаются. Здесь. И. Прямо. Сейчас. В мой. День. Рождения. В мои, только что испечённые, шестнадцать лет. Я чувствовала её горячее дыхание, и нужно сказать, что дышала она довольно тяжело… Она что-то хотела, именно хотела, но что-то держит её… Сердце разрывается от всего происходящего, от этой непозволительной близости, и… Она решается. Аккуратно приоткрывая мой рот своими губами, учительница начала плавно и очень нежно целовать мою нижнюю губу… Мои глаза закрыты, и я полностью сосредоточена на поцелуе, но всё же я чувствую, как её руки останавливаются на моей шее, тем самым делая так, чтобы поцелуй был ещё более приятным и удобным… И тогда я тоже пускаю в ход свои верхние конечности и кладу ей на талию. Сейчас, именно сейчас, я могу себе это позволить. И лучше использовать момент до конца и полностью… Я чувствую её превосходный парфюм, полностью подходящий для такой женщины, как она, я чувствую её помаду, которой она пользуется каждый день, я чувствую её очки, которые мне никогда не давали покоя, я чувствую её тепло, как будто температура её тела достигла сорока градусов, я чувствую её губы, такие нежные, я чувствую её… Мне казалось, что я где-то в раю, что душа моя на сто тысяча седьмом небе, на котором есть пальмы, солнце, пляж, свобода и наслаждение… Это странное, но до ужаса прекрасное чувство, которое я никогда и ни разу не испытывала, порхало где-то внутри меня… Хотело вырваться на свободу… Сколько это продолжалось? Я не знаю. Казалось, что всю жизнь. Но ведь действительно, случилось то, что изменит и повлияет на мою жизнь полностью!.. Но всё же первая прекратила она. «Я тебя породил, я тебя и убью!». Я медленно открыла глаза. Как непривычно: так светло, и пальм нету… Я смотрела на неё, она на меня. Что это было? Моментально она развернулась к окну, чтобы я не видела её лица, правой рукой начала стирать размазавшуюся помаду, а мне оставалось лишь только молча смотреть на неё и ожидать дальнейшего исхода событий. — Надеюсь, у тебя будет прекрасное настроение в этот день…