Эй, гуманоиды!

А вот это уже интересно… Интересно до невозможности. Она ведь даже и не пыталась, по сути-то, сопротивляться. Она просто размякла. И даже ещё перед тем, как я «набросилась» на неё. Волновалась сильно, а голос её дрожал, как бы она ни пыталась этого скрыть. А почему волнение? Потому что я точно ей небезразлична. Тем более, эти поцелуи лишь доказали это ещё раз. Обычно же, когда любимого человека увидишь — просто увидишь — пусть он и будет за тридевять земель от тебя, ты задрожишь, как осиновый листочек. Ну, конечно же, тут зависит и от степени того, как ты любишь человека. А Татьяна, видимо, любит меня даже слишком. Господи! Любит! Это взаимно! Это просто счастье — осознавать, что этот мир не так уж и плох. Ну в смысле, он и так для меня хорош, но так даже ещё лучше. Сердце выпрыгивает из груди, душа порхает, а по моему лицу можно было сразу сказать, что я под кайфом. Я шла по коридору второго этажа в темноте, ведь кто-то из дежурных или из техничек тупо не включил свет. А вообще, у меня осталась какая-то привычка — с третьего идти на второй по хогвартской, а затем со второго на первый по пожарной. Странно, да, но мне так нравилось ходить. Раньше уж точно, а сейчас тупо условный рефлекс. В этой темнотище было не разобрать, где учителя, а где пятиклашки, которые стоят под дверью кабинета. Но мне было пофиг и на тех, и на других одинаково. Сейчас мне вообще на всё пофиг. Кроме одного. То, что произошло минуты две назад. И то, что изменит и мою, и её жизнь. Произошла любовь. Настоящая и взаимная. И чисто женская. И именно последнее качество, лично для меня, делает эти чувства самыми подлинными и чистыми. Ведь женщины-то любят за душу, а потом уже за внешность. А мужики наоборот. Но и тем более, у представительниц прекрасного пола секс не стоит на первом месте, как это обычно бывает у мужчин. Спустившись на первый этаж по пожарной лестнице, я потопала в наш кабинет — тот, который был в конце коридора. И рядом с этой самой пожарной лестницей. Дверь, как и всегда, когда происходит что-то важное, закрыта. Открыв её, я посмотрела туда, а на меня, в свою очередь, тридцать пар глаз. Тридцать первой была классная дама. Вот, что будет, когда задержишься на перемене, на которой нужно было прийти к классухе. Но мне, честно говоря, плевать на какие-то там классные дела и всякое такое, ведь отношения с Татьяной Анатольевной для меня куда важнее. И особенно разъяснения того поцелуя. А вот слушать про то, как кто-то кого-то побил, как кто-то упал и сломал ногу, или про то, что нужно сдать сто рублей на нужды класса — очень увлекательно. Хотя нет, про первые два ещё можно послушать, люблю эти разборки в стиле «Пусть говорят». Ещё люблю когда у кого-то конфликты с учителями, и Анна Владимировна пытается в этом разобраться и якобы помочь. Умора, ей-Богу! Но всё-таки для меня это сейчас не так уж и важно. — Можно? — спросила я классную, которая сидела на своём учительском месте и которая точно что-то втирала одноклассникам до моего прихода. Я её перебила, так сказать. Но она мне едва заметно кивнула, и я уже было пошла к своему месту, но увидела, что оно было занято. Так и остановилась, ища глазами свободный стул. Но потом я вспомнила, что сегодня у нас в классе все. Тридцать один из тридцати одного. Вот надо же, а? Ещё стоять из-за этих придурков! Вот только урок назад думала о том, как же хорошо, что мне всегда хватает места. Ага. Прекрасно! Изумительно! Замечтательно! — Садись, — хомо сапиенс повернулся на звук и увидел, а точнее ещё и услышал, что это сказала тётя Аня, которая сейчас же встала со своего места и уже почти что подошла к первой парте второго ряда. Благородный поступок. Ничего не скажешь. А что мне осталось делать? Пришлось повиноваться своей второй маме. Аахах, это так звучит… Вот если бы Татьяна была моей классной, то… Ахаха, мне было бы стыдно её так называть. Ну или нет, не стыдно, а как-то… Стеснительно? Ну да, наверное так. Я по-царски расположилась на месте учительницы, собственно, пока она этого не видит. Как же тут не повыделываться-то, а? Куда же без этого? Не знаю, как другие, но я эту женщину как-то даже ненавидела. Есть за что. Фифа какая-то… Да, она вроде бы и красивая, но для меня — именно под определёнными углами. Думаю, для наших пацанов тоже. Ну, а девочкам, наверное, вообще фиолетово. Из класса, по-моему, я одна такая. Любительница женщин. Но у Аннушки, нужно сказать, то, чем можно привлечь мужчин, в прекрасном рабочем состоянии. Пусть я её и недолюбливаю, но на её шикарные сиськи я посмотреть не откажусь. Сейчас же она стояла ко мне спиной, и мне только и оставалось, что смотреть на её задницу, на ляжки, которые видно совсем чуть-чуть, ибо платье у неё ещё не задралось, и, конечно же, ноги в целом. Так прекрасно, просто обожаю чёрные капроновые колготки! Но, нужно сказать, что мне от этого — от того, что я пялюсь на неё прямо сейчас — не было ни горячо, ни холодно, поэтому я смотрела куда-то вдаль, в стенку. И мечтать. Думать. О прекрасном. О моей женщине. О моей прекрасной и милой Танюше… Слова классухи пролетали мимо моих ушей. Я её слышала, но не слушала. Да и зачем? Я влюблена… Влюблена до чёртиков. Во мне бабочки порхают! Какая учёба, какие дела, какая нормальная жизнь, когда мне ответила взаимностью учительница по биологии?!

***

Третье февраля выпало на субботу. И для меня этот день был бы самой обычной субботой, в которой делать ничего не хочется. Хотя нет. Хочется. Спать. Ну ещё булку свежую, а не вчерашнюю, и поскорее домой. И мы — наверное, единственный класс, у которого в такой «выходной» аж шесть уроков. Или даже семь, если считать нулёвку по алгебре. Короче, полный загон. Но я подумала и решила, что хрен с этой математикой, я лучше посплю, чем припрусь в полвосьмого в школу. Устроила, так сказать, выходной! Выходной на сорок пять минут. Ну, а что? Всегда хожу, посещаемость стопроцентная, чё я, один раз не могу пропустить что ли? Всё равно электив, оценки не ставятся. Максимум, уведомят Анечку, ну или ещё больше максимум, напишут докладную, но это только, если весь класс решил прогулять. А у нас всё-таки кто-то да будет. По-любому. Кэрол, например! Да и тем более, все остальные тоже бывает не ходят, так ещё и слишком часто, и что-то ничего не происходит. Все живы, здоровы. А я устала. Не высыпаюсь уже полгода, так что… Идите в баню! Мама, оказывается, тоже была не против такого, ну или я просто очень здорово её в этом убедила. А вот бате это знать совершенно не нужно! А то от меня потом ничего не останется. Но тем не менее, время не резиновое, стоит только закрыть один глаз, как пролетит час. Если не два. А идти на остальные уроки мне уже точно надо. Сделав все свои дела по собиранию в школу, я туда же и помчалась. Вышла я не так уж и поздно, но для нулевого урока как раз-таки наоборот. Ой, мне простительно! Что я, не человек что ли? Правда потом этот аргумент вряд ли мне поможет. Забежав навеселе в здание, в котором мне стало мгновенно тепло, я мигом переоделась, сдала в гардероб зимнюю парку и ботасы и была уже готова помчаться на первый урок, как на меня набросились одноклассницы. Скажем так, местная «элита». Хотя на самом деле, знаете, нихера подобного. Это только им так кажется. А я вижу и понимаю, что к чему. Это были две Дашки (у нас их три), и Настя (у нас их две). Поэтому-то у каждого, ну или почти у каждого, своя кликуха. Но так как они из элиты, у них их просто не было. Но нужно сказать, что одна Дарья — вторая отличница в нашем классе, моя конкурентка. Я её из-за этого ещё больше недолюбливаю, так ещё и родители постоянно говорят, что нужно брать пример с неё, и что я, собственно, не учусь. Да-да, именно так. Ну извините, я не из такой семьи, где у каждого по три машины, по пять домов и по десятку островов. Ясное дело, что к чему. Пусть мои родители этого не видят — того, что происходит в школе, зато я постоянно. Вечно она спрашивает меня на всяких контрольных и проверочных, что да как делать. Особенно по физике и информатике. И ясное дело, что я знаю, насколько она натянута. Да, все мы не без греха, про себя тоже ничего не говорю, но я хотя бы знаю элементарные вещи в отличие от неё. Так ещё у неё и мама в родительском комитете. Всё куплено! — Жеееень, не могла бы ты помочь? — протянула она с натянутой улыбкой и самым идиотским голосом. А подружки её лишь по краям также глупо улыбались. Мммм, какая липа. Зато в руках у Даши был красивый букет жёлтых роз… Ну надо же! Не сказать, что много, где-то штучек пять, но всё равно красиво. Хоть я и не особо люблю цветы, именно в плане подарка, но розы мне действительно нравятся. — Такое дело, что… Моя мама не может прийти, — ну вот о чём я вам и говорю, вечно её мама при делах, — поздравить Анну Владимировну, у неё сегодня день рождения!.. — ах вон оно что! Нифига. Нифига-нифигашеньки! А я и забыла, лол. И дело даже не в том, что она у нас первый год классная руководительница, а просто реально забылось из-за всех этих дел, а именно любви с биологичкой и уроков, хотя я реально знала и до этого. — И мы не очень хотим это делать, поэтому… Давай ты! — ну охереть… Не могут они. Ага. Ещё что? — Пожаааалуйста! — Тебе это как раз нужнее и даже выгоднее! — подхватила Настя. Ага, нужнее. Но выгоднее — может быть. Взять цветы, пойти в сторону классной дамы, незаметно свернуть на пожарную лестницу и нестись на третий этаж к Татьяне… Охохоо, она точно будет моей! — Ээээ, — но не успела я что-то ответить, как букет оказался у меня в руках, а сами они испарились. Господи. Училку не могут поздравить! Во дают! Дожились, блин. Что в этом сложного? Или просто не хотят её видеть? Ну да, отношения у нас с ней так себе, но блин, лол, сказать ей пару ласковых можно как-никак. Да и тем более у нас сегодня уроков-то её нет. Прикольно. Теперь ещё больше понятно, почему они не хотели к ней идти. Хотя они могли бы попросить любого нашего пацана, они же все от неё тащатся, но, кажется, поняли, что отдать букет мне — будет разумнее. Ну окей. Чё делать-то ещё? Нужно идти. Время не резиновое, скоро уж и звонок. Хотя даже если и опоздаю, у меня будет оправдание. Так и скажу: «В отличие от всех, я одна из класса поздравила Анну Владимировну!». Хехехе, ну, а что? Хоть и мне не доставляет это никакого удовольствия, но всё-таки Анечку, как человека, понять можно. День рождения, а тебя даже твои даунята не поздравили. Обидно, наверное, будет. А сколько ей там уже стукнуло-то? Так, если она… Вроде бы восемьдесят первого года, то… Плюс, минус, умножить, разделить — ей сейчас тридцать семь! Офигеть! Ещё вчера помню, как ей было тридцать три. Хехе, лол, а мне тогда одиннадцать. Офигеть, как время летит. Нерезиновое время! Но всё-таки я уже подходила к нашему родному кабинету, дверь которого была открыта, а внутри ни души. Ну если смотреть с коридора. Да и тем более, что у неё нет первого урока точно. А так, зайдя, я увидела ту самую дамочку, которая сегодня виновница торжества. Пусть платит за бухло, а я проведу с ней вечер. Хехе. Да ладно, что вы, я же не пью, за ЗОЖ, Танечке обещала, да и тем более у меня есть она… — Анна Владимировна! — я специально сказала громко, чтобы она обернулась, да и вообще заметила меня. А то вечно она… Ой, обернулась! Надо же! Оу, а какое у неё платье! Чёрное, с белыми оборочками. А её грудь… Так, стоп. — Я хочу от имени всего класса поздравить Вас с Вашим днём! Я надеюсь, в Вашей жизни всё будет не просто хорошо, а даже прекрасно, пусть дети всегда Вас радуют, пусть все Ваши мечты сбудутся… И знайте. Вы очень красивая, и мы все Вас очень любим! — я не знаю, насколько я завралась, или даже стала ещё хуже тех трёх, которые и всучили мне этот букет, но, кажется, актрисой я оказалась очень даже неплохой. И так хорошо, когда слова сами льются, а ты не думаешь три часа над тем, что нужно сказать. Спонтанно, но зато от души! Поэтому не люблю готовить речь заранее. Но если я так прекрасно сыграла, то как тогда я улыбнулась? Наверное, очень натянуто. Но она этого и не заметит. Но всё-таки я заметила, как её глаза засверкали. Какой-то огонёк, но знаете, такой, добрый. — Жень… — она так это сказала, с такой улыбкой, что аж сейчас растечётся. И даже не знаю, как именно. Как Снегурочка, или как… Ну… Вы понимаете, да, о чём я? Но всё-таки в её глаза было как-то приятно смотреть, они в то же время какие-то родные и тёплые, но в то же время и чужие, и холодные. Но её стрелки… Как-то она их так искусно рисует, я бы сказала. Ну да, она красивая женщина, да, признаю, но всё-таки сиськи её мне нравятся больше всего. У Танюхи меньше, аххаха. — Спасибо тебе большое! — она отложила врученный мною букет на свой стол, сама встала и… Две руки её оказались на каждой щеке, а каждая моя щека получила по поцелую. У меня аж глаза на лоб полезли. Она этого, вроде бы, не видела. Так потом она меня и обняла, прижав к своей пышной груди… Е-маё, что это ещё за фокусы? Что вы, дамочка, себе позволяете? Что это за разврат малолетних? Что вообще на неё нашло? Я смотрела куда-то в окно позади нас, полностью охеревая от жизни. В знак вежливости, или как это назвать, я, конечно же, обняла в ответ и её. Сиськи мягкие и тёплые, да, без базара. Ещё и мягкие белые волосы… — Не за что! — побыстрее отцепившись от классухи, натянуто улыбнулась я. — Ну, с праздником Вас ещё раз, а я пошла на уроки, — и улыбнувшись самый последний раз, я пулей вылетела из кабинета. Господи. Какого хрена, тёть Ань? Что это сейчас было? Зачем? Это всех так учительницы благодарят? Или только меня? Чё за… Фу, как она могла. Зачем она вообще меня трогала. Как противно! Дура крашеная! Фу, просто фу. У меня чувство полной измены своей Татьяне. Господи… Так, ладно, я ничего уже не поменяю. Но всё равно я останусь верной Татьяне. И ведь всё-таки это она всё сделала. А не я. Изменяют сердцем! Господи, откуда я это слышала? Так всё, ну это всё нахер, у меня сейчас теория по физ-ре.

***

— Тук-тук, Татьяна Анатольевна, впустите? — ехидно улыбалась я из-за двери. Не знаю, что я делала, наверное, флиртовала. Хотя я умею это вообще делать?.. Ну не знаю. Мне было уже плевать на всё. Хотя нет, даже не плевать, а у меня было чувство, что мне дозволено всё. Абсолютно всё. Если я влюбила в себя биологичку, то считай, что двери всего мира открыты мне. Глупо, да, но казалось именно так. Не дожидаясь ответа, я ввалилась в кабинет. Конечно же я пришла после уроков, я же не дура. Нет, ну дура, только в другом плане. Вот знаете, самое сложное-то как раз было то, чтобы сказать всем в оправдание, куда я и зачем пошла. Я посидела, подумала и решила, что лучше ничего не будет, чем правда. Возможно, подозрения сначала пойдут на кого-то другого и никак не на Татьяну, если вдруг что, не дай Бог, случится. Поэтому подругам я сказала, что иду на индивидуальные занятия с биологичкой, типа репетиторство, а родителям я сказала, что просто иду на электив по биологии, чтобы подготовиться к экзамену. Логично? Логично. Вот к примеру, начнёт меня искать мамка, позвонит Насте с Юлькой, потому что я сказала, что буду с ними, а сама у биологички. Ну или они зайдут за мной погулять, а мама ответит, что я занимаюсь где-то там биологией, хотя им сказала, что на улицу ни в какую не хочу и не пойду. То, что я не хочу их не остановит. Хотя вообще такое редко очень бывает, обычно это с Юличем. Ну короче, каша получается. Поэтому я решила, что правда будет лучше. Врать не нужно. И это ещё, вообще-то, плохо. — А, Павлова… Ну для тебя всегда открыто, — учительница повернулась ко мне. Состояние её не предполагало ничего хорошего, Цербер — он всё-таки всегда и везде Цербер, но мне было как-то плевать. Она моя и точка. Да, конечно, у нас ещё нет брака, общих детей, дома, общего хозяйства, и тому подобного, но всё-таки она ответила мне душой и сердцем. Получается, она изменила мужу? Почему-то я об этом никогда не задумывалась. Лол. Звучит, как заголовок в дешёвой газете: «Учительница биологии изменила мужу, переспав с несовершеннолетней ученицей». Аххааах, ужаааас. Не надо нам такого. Хмм, а если пригласят на «Пусть говорят», так ещё и баблишка немалого дадут? Мммм, сказка. Правда тогда придётся жить «с позором» всю оставшуюся жизнь, а Татьяне больше никогда не преподавать биологию в школе. Пипец, как всё сложно. Кстати говоря, все эти дни мы с ней, конечно же, виделись, переговаривались, но всё же не так, как это будет сейчас. Сейчас будет мясо! Точнее, от меня останется, потому что Цербер голодный, хехе. Я прошла в кабинет и уселась за первую парту первого ряда. Прямо перед ней. А эта дама, в свою очередь, не спускала с меня глаз, так и глядела из-под своих шикарных очков. Знаете, это так возбуждает… Она смотрит на меня не через линзы, а именно своими глазами. Как будто между нами нет никаких преград. Не знаю, конечно, что она так видит, наверное, до ужаса расплывшиеся краски, если можно так сказать. Хотя нет, такой эффект будет уже под колёсами. Наверное, я же точно этого не знаю! — Как же так получилось, что нас кое-что связывает, но мы ничего друг о друге не знаем? — начала я, ехидно улыбаясь. В последнее время я слишком уверена в себе. Говорю же, ощущения, что весь мир мой. Вот, что творит любовь. И когда на неё отвечают взаимностью. — Интересный вопрос, Павлова, — знаете, мне нравится, когда меня называют по фамилии. Так тут ещё и она… Её очки и этот божественный взгляд. Космомастурбация! Тут Татьяна слегка подняла голову и указательным пальцем правой руки поправила спавшие очки на переносице. Господи… Она точно сводит меня с ума. Специально! Конечно же она об этом знает! Каждое её движение, каждый взгляд, каждый вдох — всё это заставляло моё сердце биться всё чаще и чаще. — И что бы ты хотела узнать? — Знаете, ещё более интересный вопрос, — это просто поставило меня в тупик. Спросить хотелось всё и обо всём, но в то же время, я понимала, что не стоит этого делать. — Я считаю, что… Знать абсолютно всё о женщине — как-то не очень-то и хорошо. Ведь согласитесь, в ней как раз-таки должна сохраняться загадка, которая, можно сказать, не только сохраняет интерес, но и любовь, — я чувствовала себя каким-то великим философом. Знаете, как-то само так получается, просто меняется круг общения, и ты сразу начинаешь говорить по-другому. Чтобы вписаться в компанию. — Поэтому… Знать о Вас я хочу лишь минимум, — она как-то опустила глаза, слегка приподняла одну бровь и легонько улыбнулась. Либо прекратите, либо продолжайте. А за себя я ручаться не буду. — Вот как… Даже не знала, что умеешь так красиво говорить. Так ещё и такие интересные мысли… Это говорит о твоей начитанности… — а вот тут уже я не могла не улыбнуться. Приятно, чёрт! И так смущает… — Сейчас вообще мало детей, которые читают. Ну ты это и так знаешь. И вообще… Ты же отличница, да? — Да. Кроме шестого класса. Тогда у меня вышло две четвёрки, но тому была своя причина.  — Какая? — ах ты! Снова этот взгляд… — Я тогда… — говорить мне совершенно не хотелось, но лучше быть с ней честной. Бабы ценят честность, это я знаю. Да и вообще, кому понравится, что ему в уши дуть будут? — Очень и очень сильно влюбилась. Даже не знаю… — Ты думаешь, это была любовь? — Ну… — тут уже пришлось отводить глаза мне. Честно, но мы затронули такую тему… Скажем так, больную. Ну и как бы личную. Но всё равно, вопросы действительно интересные, и я люблю о таком говорить. Так ещё и с учительницей по биологии. — Я думаю, да. Да… Любовь. Но не взаимная. Та, которая просто убивает тебя изнутри. Наверное, Вам интересно, кто это, но пока я сказать не могу, извините. Но обещаю, я точно Вам расскажу, — психологический трюк должен прокатить. А вы думали? Теперь и у неё останется тайна, загадка, которую ей захочется узнать. Вроде как. Ну, а мне, в свою очередь, очень хотелось спросить про её мужа, любит ли она его, но я понимала, что этим могу её нехило так задеть и очень глубоко ранить. Лучше не рисковать. — А вот… Хочу задать Вам один вопрос… — Задавай, конечно! — она точно не была такой растерянной, как в тот раз, когда я прижала её в каморке. Сейчас она была самой обычной, такой, как и на уроках — строгой и недоступной. Ну может быть чуть-чуть открытой, так как сейчас мы с ней общаемся обо всём. — Как Вы это поняли?.. Ну… — Девочка моя! — от такого обращения ко мне и от её шикарной улыбки на душе стало совсем хорошо-хорошо… Я не хочу отсюда уходить. Я останусь здесь, с ней и навсегда. — Я не первый год в школе работаю. Это, понимаешь, сразу заметно. У меня таких историй много было. Да и наверное у каждого учителя… Конечно, это были в основном мальчишки, но были как-то и девочки. Одна мне говорила, что пойдёт учиться на учителя биологии, потому что я её так вдохновила. Я думала, что это так, несерьёзно, но она уже пару лет как работает именно тем, кем и хотела. Удивительно! — нифига себе. Крутой поворотик! — Ииии… Вы до сих пор общаетесь? — Нет. Нет, просто узнала случайно об этом… — после этого возникла какая-то неловкая пауза, каждая погрузилась в свои мысли. Но совсем ненадолго. — Нет, ну знаете, это правда. Вы действительно очень красивы и превосходны и очень вдохновляете! Я вот стихи даже пишу, — чёёёрт, зачем я это ляпнула?! Фак, фак, фак! — Ничего себе, — удивилась Татьяна Анатольевна. — Правда что ли? — кажется, она снова засмущалась. Ой, милота! Моя ты Танюша! — Конечно правда! Как-нибудь сделаю Вам подарок, но я Вам этого не говорила! — ахаха, это так прекрасно! Вы вдвоём как-то и смущаетесь, и улыбаетесь, и что-то чувствуете… И причём по отношению друг к другу! Но за такими беседами, за таким прекрасным времяпровождением, пока биологичка параллельно делала свои какие-то рабоче-школьные дела, время, ясное дело, пролетело незаметно. Нерезиновое оно! Хотя почему именно резина? Ведь она тоже может порваться и всякое такое… Фу, слово «порваться» мне как-то не зашло. Наверное, я реально испорченная. Было уже около пяти часов вечера, и меня очень удивило, что никто из учителей нас не побеспокоил. Конечно, все разбежались по домам быстрей-быстрей. Но тем и лучше. Мы говорили обо всём, чём хотели, как будто мы и правда знакомы тысячи лет, но при этом мы не знаем ничего друг о друге. И это волшебно. Потрясающе! — Ой, Татьяна Анатольевна… Уже вечер, может, мне Вас проводить? — глянула я на часы, которые висели рядом с доской. Но в ответ эта тётенька лишь засмеялась. Господи, как это мило! Её смех, её улыбка, её счастливые глаза!.. — Ну Жень, что ты такое говоришь? Ты лучше беги домой, уроки ещё делать, а я ещё на часик задержусь, не закончила это всё, — господи, да ну и хрен с этими уроками! Тоже мне дела! Херня в чистом виде! Мне абсолютно не хотелось покидать любимую женщину, просто категорически. Как-то глупо прозвучит, но такое ощущение, что наши души соединились, и поэтому всё было так идеально… Да… Но раз уж она просит, мне нужно её послушать, хотя мне абсолютно плевать и на уроки, и на то, что скажут родители и прочие люди. — Ну ладно… — я сняла портфель с крючка, закинула себе на плечо, вышла из-за парты, задвинула стул и подошла к своей даме ещё ближе. Прямо к ней. Слегка присев и взяв её правую руку, я поднесла её к губам, чмокнула и сказала. — Когда-нибудь я обязательно провожу женщину, которая полностью затмила мне сознание…