Эй, гуманоиды!

Конечно же, зимних каникул нам не хватило для того, чтобы сходить на каток. Да и тем более, только сейчас настали более-менее холода, а не как это обычно бывает в наших краях. Теперь. Вот блин, серьёзно, воспоминания из детства про зиму у меня как раз-таки самые правильные: много снега, сугробы по пять метров, снежинки, размером с ладонь, морозец, от которого щёки все краснючие, хотя они были спрятаны под толстым шарфом, шерстяные варежки… А сейчас что? В том-то и дело, что сейчас всё хуже. Возможно, я и правда похожа на какую-то бабку на лавочке, которая только и может, что бурчать и говорить про всех всякие гадости, но: «А вот в наше время!..». Честно, я очень скучаю по детству. Это было идеальное время. Кто-то скажет, что я и сейчас дитё, но всё же сейчас у меня появились проблемы, ответственность, ну и всякое такое. А тогда?.. Ох, эта беззаботность! Ты ничего не знал: ни что такое любовь, ни что такое предательство, ни что такое боль, по большей части моральная, ни что такое жизнь в целом. Но тем и круче. Дети всегда говорят, что хотят поскорее вырасти, а родители отвечают, что мы ещё успеем. Ну у меня так точно было. Я помню, что прямо желала поскорее достигнуть двадцатилетнего с копейками возраста, уже отучиться, хотя я и понятия не имела, что представляет из себя университет, иметь работу, ну, а самое главное… Отношения, в которых тебе можно всё. И это я сейчас про секс. Да. Не знаю, как другие, но я рано узнала, что это такое, хотя, как и всегда, не до конца понимала, что оно из себя представляет. Конечно же в садике. Да и по телику тоже много чего такого было. И понятное дело, что это всё запретно и секретно, но тем и более не только хотелось узнать, что это, но и поскорее попробовать. Дети — они же все такие. Просто берут и делают. Но я пока что до такого не дошла. Боюсь. Да и какой человек не хочет, чтобы его первый раз был особенным и запоминающимся? Тем более, лично для меня важно то, что это должно быть по любви. То есть, на такой поступок, который в частых случаях для меня кажется очень низким, хотя я и понимаю, что всё это естественно, должны сподвигнуть действительно сильные и в то же время чистые чувства. Ну единственное радует в настоящем времени — то, что у меня появились какие-никакие мозги. Но и из-за них тоже не поживёшь спокойно. Короче, вывод один, что жизнь — штука до ужаса сложная. И непонятная. Хотя, когда я мечтала в детстве о том, что хочу заниматься этим, я представляла какого-то парня или мужика, уже сложно сказать, какого возраста. Но дело даже не в этом. А в том, что человек противоположного пола. Я тогда и знать не знала, что такое однополые отношения. Я никогда с этим не встречалась. Даже в фильмах. Но, а теперь знаю, и нет, это не они меня «развратили» и «заставили быть» бисексуальной. Какие глупости, боже мой! Об этом заставила меня задуматься жизнь, мои интересы и предпочтения. Да, сначала были какие-то жалкие попытки влюбиться в противоположный пол, но в основном это были какие-то актёры, возраст которых раза в четыре-пять больше моего. Но это продлилось так недолго… Да и это не было даже влюблённостью. А потом как-то начали интересовать женщины. Я просто увидела, какие они красивые. И это случилось, когда мне едва исполнилось десять лет. Но честно скажу, что женская грудь меня интересовала всегда. А ещё помню такой момент, я была почти малёхонькой, смотрели с семьёй фильм. Ну и от героини прозвучало: «Я лесбиянка». Дети любят спрашивать, что, как, почему и зачем. Вот и я спросила свою маму, что это значит. Да, при бате и при сестре. Мама долго не знала, что ответить, но в итоге сказала, что «это женщина, которая любит другую женщину». Вот прям как вчера помню. Но тогда мне не сломало это психику, ничего. Я просто подумала: «Ну и что такого? Почему мама так долго думала, что ответить, а в итоге сказала это? Что с этим не так? Это же нормально». Ну да, может, я и приукрасила, но всё же я действительно не подумала ничего такого. Уж точно не то, что это плохо. Интересные факты из жизни, неправда ли? Но я это всё к тому, что скорее всего, детская психика никак не пострадает от того, если его родители будут одного пола. Люди сами внушают это другим людям. Ублюдки. Но вернёмся к тому, что я сейчас со своими подруженьками на катке. Лаврик и Борис. И угадайте, кто катается, а кто стоит на месте и проклинает весь белый свет? Конечно же Павлуша! А всё почему? Потому, что я просто не умею кататься. Да и коньков у меня нет. Напрокат брать не хочется, да и откуда у меня такие деньжища (сто рублей — это двадцать анакомчиков), поэтому Юлич выручил тем, что взял коньки сестры. Да, у неё тоже есть старшая сестра. И я не знаю, что это, но и её старшая систр выглядит младше. У меня такая же ситуация. Интересно, почему так? Ладно, на самом деле мне плевать, особенно уж сейчас. Пока эти две (и не только они, но и ещё человек двадцать) носятся по катку, не такому уж и большому, я стою у бортика, держась своей маленькой ручкой. И не поверите, меня сейчас действительно бесили всё и все. Как можно научиться кататься, если меня, во-первых, бросили, а во-вторых, то и дело, что норовят сбить с ног? Поэтому я как черепашка перебирала своими ножками, не отцепляясь от заборчика. Поэтому-то я и ненавижу ходить на катки. Если есть желание, то научиться, конечно же, можно. Только вот откуда оно будет, если всё вот так вот происходит? Да, я знаю, что я бурчащая бабка, но я бы сейчас реально вместо этого навернула русский роман по каналу «Россия 1». Ну или погулять по-человечески, а не это всё. Вот смотрю на школьников, присутствующих на этом катке, и не понимаю, как можно любить сверстников. Ну они же все глупые и несерьёзные? И в основном это, знаете, идёт во вред, а не в пользу. Я тоже люблю побесоёбить, но как-то по-своему. А в том-то и дело, что мои риски происходят именно в школе и в большей степени с учителями. Так уж получилось, что я люблю взрослых людей, так ещё и по большей части женщин, поэтому и обладаю некой серьёзностью. Загадочной. Может, я стала такой из-за Татьяны? Не знаю. Типа это передаётся? Или как? Бывает так, что общаешься много с человеком и начинаешь говорить его фразочками. А здесь я начинаю «копировать» поведение. Но всё же я не думаю, что это тупое копирование. Подражание, скорее. Тоже ведь хочется быть такой властной, я бы сказала. Красивой, строгой, мудрой… Когда лишь от одного твоего взгляда у кого-то мурашки по коже. А где я увижу таких прекрасных дам кроме как в школе? На улице очень и очень редко, да и то — по внешности. А здесь, на уроках, видно, какой человек, что из себя представляет, как себя ведёт, чем интересуется, чем живёт… В общем, видно душу. Конечно, далеко не всю, и особенно у таких мадам по типу Татьяны, но даже её эта скрытность говорит о многом и очень-очень притягивает. — Чё, всё стоишь? — пролетел мимо меня Юлёк. Вот уж спасибо! Лучше бы помогли. Хотя, нет. Это же полное насилие. Знаю я их. Возьмут за две руки, наберут скорость света, да и в центр выкатят, закружат, а сами тут же смоются, а ты сначала стой, а потом сиди и помирай здесь. Ну вот зачееем я с ними пошла, спасите меня кто-нибудь! — Женёк, скучаешь? — подкатила ко мне Лаврова. И, слава богу, остановилась. Наконец-то! А то помру со скуки. И от позора. Я здесь единственная, кто не умеет кататься. Победитель по жизни сотого левела. Хотя знаете, мне на самом деле похеру. Почему-то в последнее время я была в области между «хочется орать и плакать» и «мне глубоко насрать». — Может, мы уже двинем в сторону дома? — начала уговаривать я. — Да, надо бы перекур сделать, — что? Мне это не показалось? Они захотели покинуть это злосчастное местечко? Серьёзно? Это не мои подружки, а кто-то другой, вот действительно. Но тут уже подъехала и Борисова. И вместе мы заключили, что пора бы отдохнуть. Единогласно, короче. Они наконец-то решили пожалеть меня. Но на самом деле им просто надоело (а такое бывает вообще?). Выкатив меня общими усилиями, хотя это вообще несложно, так как им помогала сила скольжения (привет физичке), каждая начала переобуваться в привычную обувку для настоящих людей, а не для гуманоидов. Оооо, как непривычно удобно! С ума сойти, какой прекрасной может быть жизнь, благодаря такому облегчению. Я помню, на выпускной в четвёртом классе надела такоооое платье, с такииим корсетом, что мои лёгкие беззвучно сказали мне: «Гудбай, крошка!». Но на самом деле меня просто заставили, выбора у меня, как и всегда, никакого не было. На что только бабы не пойдут ради этой сомнительной красоты. Одни только каблуки — мучение. Как кто-то не только ходит, но и даже бегает на пятнадцатисантиметровых шпильках? И это я сейчас про обычную женщину, а не про стриптизёршу. Вон, классуха наша. Или англичанка… Мне просто жалко женщин. Хотя даже некоторые мужики делают это не хуже баб… И пусть это дело привычки, но всё же это останется для меня мучением. А вот ещё кто-то встаёт часов в пять просто ради того, чтобы просто накраситься! Абсурд! Девочки, вы и так прекрасны, зачем вы так убиваетесь? Видимо, этого мне никогда не понять. Переобувшись, мы двинули в сторону ближайшего дома, как раз-таки ради того самого перекура. Только из всех нас курит одна Настя. Тащить коньки в большущем пакете тяжело, но терпимо. Особенно мне. Я же сильная и независимая, так сказать. Ну типа без мужика, все дела, сорок кошечек и Татьяна. Аххах, а вы что думали? Я без этой тёти никуда… Она у меня всегда: и в мыслях, и в сердце, и на душе… Мой любимый грозный Церберик. Мягкая кошечка с когтистыми лапками. Грациозная и бесшумная бабочка. Мой хомо сапиенс… Понимаете, у нас даже строение скелета по большей части одинаковые. Это я намекаю на наши маленькие ручки с короткими пальчиками. Эх, вот нашли же мы друг друга! Не думала, что кто-то из моего окружения обладает похожим образцом, тем более, что это будет моя биологичка, с которой у меня, кстати говоря, роман. Хехей! На самом деле ручка как ручка, ничего особенного, но если сравнивать с другими, то разница заметна. Но это, я вам скажу, у других проблемы. Не ручка, а лапища. Как у медведя. Так ещё и с такими же когтями. И это я по большей части про женский пол. Ну у мужиков ясное дело, всё побольше будет, но у женщин… Ну короче, это трудно объяснить, и я понимаю, что никто не выбирал, каким им родиться, но всё же у женщины должна быть как раз-таки маленькая. И я тоже помню, что никто никому ничего не должен. — Будешь? — спросила меня Лаврова, протягивая открытую пачку Бонда с кнопками. Да, она курит это. Странная женщина. И почему она постоянно меня спрашивает, если я постоянно говорю «нет»? В этом году, в смысле в девятом классе, был один единственный раз, когда мне захотелось разнообразия, но оно же тоже не всегда должно быть, правильно? Надо же тоже привыкать к чему-то. Хотя кто-то говорил, что лучше к людям не привязываться, всё равно они уйдут. После предательства одного, сомневаешься в каждом. Это неправильно, но всё же люди действительно такие. Но нужно в любой ситуации оставаться оптимистом. Хотя в последнее время я уже точно не такая… Отрицательно покачав головой своей подруженьке, я снова погрузилась в свои мысли, но всё же это продолжилось недолго. После того, как Настюха зажгла сигарету своей чудо-зажигалкой, которая зажигает без огня, она начала на меня как-то странно смотреть, слегка прищуриваясь, отчего её глаза становились ещё уже. Это ещё с учётом того, что на её глазах нехилые такие стрелки. Особенными моментами таких прищуриваний были её затяжки. И на восемьдесят восемь процентов она смотрела только на меня. Я не знаю, как, но это явно чувствуется. И как я ни подниму взгляд, она всё пялится. Явно что-то от меня хочет. В то же время стоял Юлёк рядом со мной и пинал сугробы. До неё Лаврику точно никакого дела. Да и тем более её-то Настя никогда не приглашает покурить вместе с ней. А вот меня всегда. — Ну как там твои-то эти… Занятия по биологии? — вот сука! И так постоянно. Когда наступает неловкое молчание, и никто не знает, о чём поговорить, она что-то начинает заливать про меня, пусть ей это совершенно неинтересно. Тут уже и Юлиандр перестал пинать снег и навострил уши. Конечно же, я, горячо и обжигающе влюблена в учительницу, так тут ещё и недавно хожу к ней на занятия! Что же тут не поинтересоваться-то, а?! Как же мне хотелось послать её нахер, причём на очень повышенных тонах, ну и сказать пару гадостей. Возможно, это говорит о ПМС, возможно, меня просто очень бесит Настя, особенно уж в последнее время, возможно, моим нервам уже давным-давно хана. Но в то же время я понимаю, что ничего такого она не спросила, поинтересовалась, ведь она, как-никак, моя подруга. И якобы лучшая. Да и тем более, если я бомбану, то это будет как минимум подозрительно. Но если она скажет что-то про… То я за себя не ручаюсь. Заряжу коньком прямо по башке. — Да ну… Никак, — я ничего не могла придумать. Как будто в этот момент курила я, а не Настя. — Повторяем ботанику, я же в ней не бум-бум. Ну и в целом, с ней приятно проводить время наедине. Очень подробно и понятно всё объясняет. Да и рассказывать-то особо нечего. Чуть-чуть как-то узнаю о ней что-то новое, но это и так… Да и мы с ней почти не болтаем. Не позволяет мне таких вольностей, — взгляд Лавровой был как никогда хитрющий, даже слишком. Я же старалась говорить так, чтобы не выдать себя с потрохами. — Сколько берёт? — Семьсот в неделю. — А за ночь? — уже не могла не скрывать свою подлую улыбку Лаврова. Вот что-нибудь, да найдёт. Съязвит так, что мало не покажется. Только вот одно не понимаю. К чему? Чтобы меня позлить? И зачем это? Месть за что-то давно забытое, но только она ничего не забудет. — Не знаю, не интересовалась, да и к тому же не думаю, что она предлагает такие услуги, — специально улыбнулась ей назло, показывая то, что она меня ничуть не задела. Татьяна, конечно, бабочка, но уж точно не ночная. Да и тем более, будет ли она вообще со мной спать бесплатно и, так сказать, за любовь, а тут без чувств и за деньги, которых у меня, собственно, нет. Или учителя ищут любой способ подработки? — Знаешь, надо бы мне к ней тоже записаться… — выдыхая последний дым, ответила Настасья и бросила окурок куда-то в сугроб. — На какие же именно занятия? — нас с Настей просто не победить. Сраться, так сраться до потери пульса. Поэтому-то Юлич смотрел то на меня, то на Лаврову глазёнками по пять рублей, боясь того, что будет дальше. — Думаю, и на те, и на те. — Ну что ж, твоё дело, — как можно более безразличней сказала я, слегка улыбнувшись. На самом деле я просто хочу застать тот момент отказа, ведь даже на репетиторство Татьяна берёт избранных, а вот со вторым пунктом она просто пошлёт её чисто по-русски. И это будет до ужаса запоминающимся моментом не только в моей жизни, но и в жизни Насти, хоть ей никакого дела до этого и нет. А может быть, она просто ревнует меня? Типа дружеская ревность к моей возлюбленной. Такое же может быть? Хотя я в этом сомневаюсь. Она просто такой человек. Ну у каждого из нас свои грехи. Все мы люди. И думаю, что в этом недоконфликте победила я. Почему? По большей части я скрыла свои истинные эмоции, так ещё и отстояла честь женщины. Своей женщины. Пусть я ничего и не сказала, зато убеждена в том, что она — моё Божество и спасение.

***

Вы даже не представляете, какой это кайф — оставаться с ней после уроков. Сидеть, болтать, да или даже просто молчать, но всё равно наслаждаться друг другом. Я просто не могла спустить с неё глаз, ничего вокруг меня больше не интересовало. Женщина с человеком делает невероятные вещи. И в этом я убедилась на тысячу один процент. Даже если здесь и есть намёк на то, что женщина не человек, то я согласна. Она — божество. Зачем мне какие-то мужчины, когда есть такая прекрасная учительница биологии, одна улыбка которой заставляет ради неё Гималаи свернуть. Или Эверест, что там выше-то? Не до географии мне сейчас, да и не до биологии тоже. Плевать на уроки. Плевать на домашку. Плевать на экзамены! Главное, что я сейчас счастливая, ведь когда я успею ещё такое сокровище получить? Вся жизнь впереди, хотя она вполне может закончиться завтра. Или даже сегодня. Никто не знает этого наверняка. Да и узнав дату своей смерти, зачем дальше жить с этим грузом? Ты можешь разрешить всё намного раньше, тем самым показывая, что жизнь полностью в твоих руках. Вот такие вот противоречия возникают! Но я пока умирать не собиралась, молодая ещё вроде как. Но если и умирать, то умирать от смеха, счастливой, так и с оркестром ещё. Хотя какой оркестр, лучше бы моя любимая группа пришла, тогда бы и умирать перехотелось. Ну или я бы воскресла тут же. Ну, а что? Но пока что меня медленно, но верно убивал взгляд Танюши. Она просто пожирала меня глазами, как бы омерзительно это ни звучало. А я, в свою очередь, её. А вот всё-таки… Почему-то сейчас, именно сейчас в мою головушку влетела такая мысль… Если я знаю, что я бисексуальна, и поэтому влюблённость в биологичку я могу объяснить хотя бы этим, то как она объяснит свою?.. Что она тоже бисексуальна? Ахахаххах, а это на самом деле смешно! Бисексуальная биологичка! Мама, спаси, я умираю от смеха! Хотя где-то я видела, что от природы мы все бисексуальны. У кого-то это проявляется больше, у кого-то меньше. Не знаю, правда ли это, но с такой теорией мне как-то даже поспокойнее… Но всё же это не точно. Но даже если так, то всё равно — почему я? Такая молоденькая и по сути-то ещё безмозглая… Но если сравнивать с другими гуманоидами, то что-то во мне есть. Нет, ну сам себя не похвалишь, никто не похвалит, но всё-таки мне такие комплименты Татьяна делала. Ну вот, а ещё. То, что я неопытная. Что в отношениях, что с женщинами, да и в интимном плане… Или Танюшу это только забавляет? А её не смущает, что я люблю женщин, да и в частности её? Конечно, думать об этом себе во вред, но всё-таки любопытно. Хотя любопытность и губит… Но это желание сильнее меня, даже несмотря на то, что о ней я хочу знать минимум. Но в том-то и дело, что минимум! — Татьяна Анатольевна, — со смущённой улыбкой начала я, подперев щёку левой рукой, а глаза быстренько опустив вниз. — А можно мне поинтересоваться? — Ну попробуй, — а она, как всегда, непреклонна. — А я у Вас одна такая?.. — на что она теперь смущённо улыбнулась и опустила свои бездонные очи. Вопрос идиотский и неудобный, и я это понимаю, но всё-таки узнать хотелось до боли в груди. Но ещё секунда, и эта чудная женщина слегка засмеялась. И как это понимать?! Какая же она всё-таки стерва, но зато такая любимая… — Ну знаешь… У меня всегда было много способных учеников, некоторые даже, я бы сказала, одарённые! — и на что это она только намекает, чертовка? Конечно, за двадцать пять лет работы можно много, что повидать. Но всё-таки я сейчас говорю не про это. — Нет… Я имею в виду немного в другом плане, — а это уже, действительно, опасный момент. Поставить её в тупик — даму, старшую меня на тридцать один год, — заставить задуматься и, возможно, поймать её каких-нибудь скелетов, выпавших из такого хрупкого шкафа. Я бы не сказала, что этот шкаф старый, так как это попросту неуважение, скорее мудрый и опытный, воспользуемся с вами олицетворением, да и не шкаф она вовсе, но вот душа её… Как раз-таки и подходит. Только даже до одного него надо пройти такоооой путь, в заросшем тропическом лесу, полном не только всяких мерзких букашек, но и чем-то и кем-то ещё, но всё же самый крупный и опасный — так сказать, босс этой удивительной игры — Цербер, который уж точно не на привязи. И я, кажется, слегка приоткрываю дверцу того самого шкафа. Прошло уже четыре месяца — за это время вполне возможно пройти эти джунгли, но всё-таки так быстро они пролетели… Как будто один день прошёл. Но на самом деле я уже в отношениях с той, о которой мечтала. Четыре месяца — так долго. Но это только на первый взгляд. Да, к этому я шла грубо сто двадцать дней, а вот она?.. Может, она ждала этого четыре года? Ничего себе… В первую очередь, меня пугает сам факт этих событий, во-вторых, такое большое количество времени, и в-третьих, как в меня можно было влюбиться в пятом классе?! Нужно курить лютую траву. Да что там! Чистый героин завернуть в газету без фильтра и закурить… Думаю, биологичка способна на это, пххахахах! Но с другой стороны, она ничего такого не ждала, я просто сама обрушилась на её голову, и она решила проверить, так ли это, тем самым поцелуем на мой день рождения… Господи, действительно, лучше в этом не ковыряться. Но всё-таки, мысль о том, что она «поиграется и бросит», не покидала меня. Точнее не покидает уже несколько секунд. Я не могу вздохнуть спокойно, не зная, что и как. Но и с ещё одной стороны… Она же учительница, ей даже некогда на это всё, так ещё и муж есть… Или она настолько хикка, что профессионально всё скрывает от него? Да и вообще, почему это вдруг начало так сильно меня волновать? Боюсь? Наверное. Ревную? Скорее всего. Но к кому? Господи, что за паранойя у меня разыгралась… Как вообще можно любимую женщину в чём-то подозревать, если она уже изменяет — своему мужу. И я, не подумав об этом вообще, вполне могла ранить её. Дурная башка!.. «А я у Вас одна такая?..». Как минимум, ещё супруг. Но любит ли она его? Скорее всего… Любить двоих одновременно — как это горестно. Какая же я дура… Она и погрустнела как-то… — Да, — коротко ответила она, после чего снова наступила пауза. — Да, Жень. Ты у меня одна такая, — и снова пауза. Я уже тысячу один раз пожалела о том, что спросила. — Не помню, когда последний раз мне кто-то так сильно вскружил голову, кроме… — но я понимала, кто именно тот человек. Лучше сто раз подумать, чем спросить такое… — И если уж ты об этом, то… С учениками у меня не было ничего подобного, — с одной стороны, с моей души упал целый небоскрёб, с другой, тянулся ещё больший, чем первый, царапая мою девственную душу и оставляя глубокие раны. Ей как минимум неприятно, что я завела об этом разговор. Она действительно могла задуматься о том, правильно ли всё это и порвать со мной все контакты, включая и «сотрудничество» в школе. И пятёрок моих будет по биологии как кот наплакал. Оценки — не главное, но не для моих родителей. Удивительно. — Господи, извините меня, пожалуйста, я не хотела Вас обидеть, — я моментально положила свою правую руку на её левую, широко при этом раскрыв глаза от ужаса всего происходящего. В сердце моём очень и очень больно покалывало. И ведь ещё минуту назад она была вполне жизнерадостной, счастливой, влюблённой… А сейчас?.. Извините меня, но женские слёзы из-за какого-то горя — похуже фильмов ужасов, триллеров, драм и мелодрам. Это намного больнее и чувственнее передаётся, чем все эти жанры вместе взятые. Тебе хочется пожертвовать собой, выпрыгнуть из окна, вспороть вены, повеситься на шнурке кроссовок, наглотаться тенотена, лишь бы она не плакала. Моя любимая женщина. Хотя, если она действительно что-то чувствует ко мне, то эта новость принесёт ей ещё больше боли и слёз, так что это не выход. — Татьяна Анатольевна… Вы же знаете, какая Вы… Восхитительная, изумительная и неповторимая. Вы для меня больше, чем просто женщина. Даже больше, чем Бог, — большим пальцем я поглаживала её тыльную сторону ладони, как бы успокаивая. — И как минимум, у меня душа радуется, когда Вы улыбаетесь, — а вот тут уже она не могла не улыбнуться, не засмущаться, тем самым, заставляя реагировать меня точно также. — И я Вас очень сильно… — Татьяна Анатольевна! — от звучания её имени и отчества, да и в целом от этого голоса, у меня уши чуть в трубочку не свернулись, а сердце чуть не сказало: «Гудбай, крошка!», как мои лёгкие в четвёртом классе. Моментально убрав руку с её кисти, перенеся её на стакан из школьной столовки и опустив глаза куда-то вниз, я принялась давиться тем кофе, который приготовила мне Танюша. Это единственное, что было у неё, впрочем, как и всегда, да и сойдёт для того, чтобы поболтать и согреться, пусть нас и грела любовь. Я чуть было не призналась в любви ей самыми настоящими словами, которыми, по сути, и надо признаваться. Так мало того, что чуть это не сделала, заставляя саму себя пойти против стыда (оказывается, он у меня ещё остался) и смущения, так сюда, в нашу, точнее, в Танину уютную каморку и припёрлась наша конченая классуха, которая точно хотела, чтобы я сдохла от них же, только в ещё больших масштабах. — Ой, Павлова, а ты чего тут делаешь? — фраза, которая заставила меня поднять взгляд и посмотреть на Анну Владимировну, округлившую глаза от удивления. И что мне ей говорить?.. А если она ещё увидела и услышала то, что было считанные пару секунд назад?! То как мне тогда это ей объяснить?! Мама родная… — Я… Ээээ… — Сегодня родительское собрание, нужен отчёт по успеваемости учеников по пробникам Вашего предмета, — смотрела она уже на мою возлюбленную своими серо-зелёными глазками, хитрость к которым добавляли её чёрные стрелки. То есть, на меня она уже ноль внимания… Тем, конечно, и лучше, но… Увидела ли она что-нибудь?! Спалила ли она нас?.. Так ещё и прямо перед родительским собранием, про которое я почти что забыла… Конечно, с Татьяной обо всём забудешь! Не в обиду ей, но это я к тому, что вот так мне с ней хорошо. А ведь так и нужно проводить время с людьми! — Да… Хорошо, сейчас, спустя пару минут я принесу Вам, — ответила Татьяна, как ни в чём не бывало. То есть, как будто бы не было этого всего — нашего разговора, её обиды (если это была она), и моего без одного слова признания… Как будто меня вообще здесь не было и нет. Но вообще-то, она правильно сделала, что сразу взяла себя в руки. На то она и опытная женщина. Жизнь видала, в отличие от классухи и тем более меня. Хотя, не удивлюсь, если у меня мозгов больше, чем у Анечки. — Хорошо, спасибо, — и с этими словами она покинула каморку, кабинет и, надеюсь, нашу жизнь. Вот никогда её здесь не было, но ведь нет же, надо было припереться и именно в этот момент! Твою мать… Я так зла и в то же время напугана… Но пока здесь Татьяна, моё состояние более-менее стабильно. Интересно, а как она сама?.. Мы ведь обе только что пережили исторический момент, который заставил работать наши надпочечники (мои уж точно) над адреналином. Я испуганно подняла глаза на Романову, боясь того, что будет дальше. И возможно, моё сердце сегодня разорвётся точно. —  Мне нравится, что вы больны не мной… — эта строчка из стихотворения Цветаевой будто бы пронзила моё сердце насквозь. Вот чего-чего, а это я не ожидала. Я ни разу, поверьте, не слышала, как Татьяна цитировала кого-то, да и тем более стихи… Её саму только на цитаты и разбирать, выпускать целый том. Но почему-то именно эта фраза, именно она, не только застряла у меня в голове, именно её голос, темп и ритм речи, но и отпечаталась на сердце и душе… Это было так нежно и душевно, что я полностью убедилась в том, что она самая настоящая женщина и уж точно не Цербер. Даже за такой прекрасной внешностью скрывается красивая душа… И пусть я не совсем поняла, к чему это было сказано, скорее про нашу единственную и неповторимую классную руководительницу, но на душе мне стало как-то поспокойнее. Как будто бы выглянуло ясное солнышко после цунами.

***

Однако, дома меня начало конкретно колбасить. Так называемое цунами вернулось вместе со штормами, наводнениями, землетрясениями… Короче говоря, настал апокалипсис и конец всему миру. Только в этом случае моему. Не знаю, что там с Татьяной, но у неё уж точно родители не собираются сейчас на собрание… Всё бы ничего, ну быть может какие-нибудь не очень хорошие оценки, но это пустяк по сравнению с тем, что довелось увидеть Анне Владимировне… Если, конечно, довелось. Паранойя моя разыгралась вместе с фантазией, тенотен мне бы всё равно не помог. Да и что сейчас, собственно, спасёт меня от смерти? Убить саму себя раньше, чем это сделают родители? Ну да, это выход. Сбежать из дома? Так меня убьют чуть попозже. Остаётся тупо сидеть и ждать, при этом дрожать как осиновый лист. Что будет, то будет. Но я абсолютно не хочу, чтобы у Татьяны Анатольевны были проблемы. Лучше убейте меня, но её не трогайте. Господи… Меня просто выворачивает от этого всего. Я прямо так и вижу, как классная просит остаться после собрания моих родителей, поговорить, так сказать, наедине, и выкладывает всё… Родители тут же меняются в лице: у мамы на глазах выступают слёзы, а батя становится слишком и слишком суровым, чем когда-либо был. Но это если Анечке ума хватит не сказать про это при полном кабинете родителей… Вот тогда начнётся веселье. И я тогда точно выпилюсь. И вот, родители только ушли, и мне стало немного полегче, но это только пока. Делать уроки не было никакого желания и настроения, но в то же время я понимаю, если я их не сделаю до их прихода (что невозможно), не помою посуду, не уберусь во всей квартире, не наточу ножи для моей казни, то мне придётся ещё хуже. Но пока что я только релаксировала под музыку. Лучше дожить свои последние минуты в удовольствии. И умереть счастливой. Ну и быстро, чтобы не слушать всего этого промывания мозгов. Спокойная зима Узорами на окнах Ты как всегда одна И как всегда красива Пуская эту песню по кругу, как бы странно это ни звучало, я и вовсе не заметила, как пролетел час с половиной, а я ещё нифига не сделала… И даже не начинала. В классной конфе все уже начали отписываться, у кого пришли родители, но моих всё не было, хотя я и живу ближе всех… Тут уже настала пора выключать свою грустную дискотеку, напоминающую мне о Ней, и ждать смерть с косой, продолжая при этом ничего не делать. Если сказать простыми, русскими и общедоступными словами, то меня просто коноёбило. Это так галимо. Ждать, не пойми чего. И сердце замирает при одном лишь только шорохе. Плевать, приведения ли то, главное, что не родители. Я была настолько морально опустошена, что просто была никчёмным овощем, который когда-то успел поспеть на грядке, но его сорвали и забыли, заставляя всё больше гнить… Ничто и никто меня сейчас не спасёт. Даже Она. Я читала уже молитву, как домофон просигнализировал, что подъездную дверь открыли родители… Мне просто некуда было себя деть. Поэтому я быстрее села за стол, разложив учебники, и начала делать вид, что я что-то читаю, пишу и решаю. Одновременно. И пусть у меня была открыта сентябрьская тема. Так ещё и учебник по географии. Прекрасно! Но было уже поздно что-то менять, так как родители зашли в квартиру… Я постаралась сосредоточиться на теме про северо-западный федеральный округ Российской Федерации. Стук сердца отдавался в каждом уголке моего тела, особенно ярко это было в голове. Аж глаза пляшут вместе с бешеным пульсом. Когда мама зашла в мою комнату, я до последнего не хотела поднимать на неё взгляд, но всё же мне пришлось… Не сказать, что она злая или грустная, но недовольная это точно. Однако, её фраза заставила моё сердечко просто выпрыгивать из груди. — Ничего не хочешь мне рассказать?