Контроль.

Что, чёрт возьми, произошло?! - Мо, - я поднял парня на руки, вынося из ванной, - как ты себя чувствуешь? – Рыжик вообще не обращал внимания на мои слова. Он лишь, прикрыв глаза, свернулся комочком у меня на руках, и мелко дрожал, громко вдыхая и выдыхая. – Шань, ответь. – Я чуть прикрикнул, приводя того в чувства, и уложил его на кровать. Мои коленки продолжали подкашиваться от слабости, но это меня мало колыхало. - Хэ, - хрипло начал Гуань Шань, подгибая колени, - Шэ Ли… Он… - Тебе нужно отдохнуть, лучше не напрягайся. – Не нужно быть провидцем, чтобы понять, как трудно было ему говорить, но он продолжал: - Наркотик в еде, что я приготовил. – Словно на последнем издыхании, Рыжик пробормотал эти слова, притянув меня к себе. – Он сказал, что подменил продукты. - Я уже понял. – От близости, мне стало не по себе, так как Мо сейчас до неприличия привлекателен, возбуждён, и вообще – постоянно доводит меня до исступления тем, что сам не понимает, когда стоит проводить черту дозволенного. Он слишком прост в таких вопросах, если можно так сказать. - Хэ Тянь, помоги мне. – Жалобным голоском молвил парень, и в янтарных глазах блеснули странные искорки, которые мне уже приходилось видеть. Парень ничего не мог поделать с природой, как и не мог противиться действию наркотика. Как там говорится? «Впереди пропасть, а позади стая голодных волков»? Малыш Мо меж молотом и наковальней. - Я не могу. – С долей разочарования, я ответил, не принимая во внимание то, с каким упором сознание кричало о противоположном. – Шань, нужно дождаться, пока наркотик перестанет действовать. - Но мне больно. – Бесстыдным взглядом он указал на стояк, терзающий его, и ухватился за мои плечи. – Помоги мне избавиться от этого, и я сделаю для тебя всё, что угодно. - Два дня, Мо. Ты два дня подряд находишься под наркотой. – К слову, я абсолютно ничего не чувствую, хоть и был подвержен не меньше рыжего. - Именно. – Он уже не говорил, а хрипел, а слёзы, что выступили на его глазах – градом скатились по щекам, разбиваясь о тёмные, смятые простыни. – Мне очень больно. Помоги. – Я даже представить не могу, что было за эти два дня, но, следуя словам Шэ Ли, нетрудно понять, чем мы занимались. Однако один вопрос мучил меня очень сильно. - Сколько раз ты уже кончал? – Не могу смотреть ему в глаза. Чёртов Змей ведь сказал, что дело было в моём контроле, и что я сдерживал себя, из-за чего он и подстроил всё это. Значит, по моей вине Мо сейчас так страдает. - За эти два дня? – Я кивнул. – Больше полсотни. – Он неуверенно ответил, а я лишь округлил глаза, и чуть не подавился воздухом. – Определённо больше. – В его глазах я не заметил ни капли стыда или страха. Неужели наркотик настолько изменил его? Неужели Шань настолько подвержен этому? - За двое суток это сильно много, это навредит тебе, если продолжишь. – Я легонько трусил его за плечи, приводя в чувство, но взгляд его был затуманен похотью, и он хотел лишь одного. – Тебе лучше поспать, уверен, станет лучше. - Один раз. – Мольба доносилась до моих ушей всё тише, словно он и сам проваливался в сон. – Только один, чтобы стало легче. – Противиться ему я больше не в силах. Одна рука скользнула к его шее, холодными пальцами прижигая синеющие гематомы, а другая, поддавшись его просьбам – спустилась к паху. Стараясь не задевать набухшую плоть, я, сперва, растёр холодную кожу пальцев, и аккуратно коснулся стянутого колечка. Оно пылало, точно буйное пламя, обжигая каплями спермы, что вытекала из Мо в огромных количествах. - Что я с тобой сделал? – Взглянув на него, я не увидел ярости или злобы, но печаль, которую я не ожидал заметить – бросалась в глаза. - Потом расскажу, - он нервно сглотнул ком, и зажмурился, когда я попытался протолкнуть палец. Вошел он легко, но всхлипы, что срывались с искусанных губ, давали понять, что делать этого не стоит. – Мо, прости, я… - Только отговорку найти мне не удалось. Я банально не мог вспомнить, не то, что оправдаться. Фаланги быстро выскользнули из его задницы, отполированной изнутри за два дня. Причинять ещё больше боли я не намерен, хоть и понимал, что сполна доставил ему проблем. Даже просто смотреть на него – муки для моего сознания. Все эти синяки, гематомы, разрывы, укусы, засосы. Это я сделал? С тихим вздохом, я опустил взгляд, спускаясь на колени перед ним, и осыпая его тело поцелуями, дрожащими пальцами сжав покрасневший член. Выглядит больно. Проводя кончиком языка от основания к головке, свободной рукой я гладил истерзанное бедро, выводя незамысловатые узоры по краям собственной зубной карты, отпечатанной фиолетово-багровыми отметинами на бархатной коже. Шань дрожал. Его бил крупный озноб, всё тело горело, а, налитая кровью, эрекция то и дело подёргивалась, от чего вздрагивал и я. Погрузив головку в рот, опаляя кожу горячим дыханием, я принял его полностью. Член вошел во всю длину, упираясь мне в глотку, из-за чего Мо громко вздохнул, и его пальцы зарылись в мои волосы, сжимая их в кулаке. Ему было больно от того, сколько он уже кончал, но ещё больней от того, что кончить снова ему просто необходимо. Я начал понемногу отстраняться, пальцами поглаживая яички, и остановился лишь на головке, языком вычерчивая на ней узоры. Из уретры сочилась смазка, но её было совсем немного, поэтому по стволу стекала только моя слюна, скользя к основанию, и смешиваясь со спермой, что вытекала из покрасневшей дырочки. Я лишь медленно собирал эти капли пальцами, стараясь не контактировать с кожей, дабы не причинить ещё больше боли. Аккуратными, словно осторожными движениями, я посасывал припухший член, неторопливо заглатывая всё глубже и глубже; отчерчивая языком переплетения вен, и слегка надавливая губами. Я закрыл глаза, потому не мог наблюдать за ним, но тихие стоны и всхлипы, что усиливались с каждой секундой, давали мне понять, что конец близок. Вскоре он и сам начал двигать бедрами, вдалбливаясь мне в горло, но его движения были слабыми и прерывистыми. У Гуань Шаня уже не было сил. Спустя несколько минут, его тело пронзил оргазм. Эякуляция длилась секунд пятнадцать, и парень извивался на простынях словно уж, но ни капли спермы не попало ко мне на язык. Он слишком часто и много кончал. Когда его конвульсии прекратились – тело провалилось в царство Морфея, но, казалось, словно он потерял сознание. Почти незаметное дыхание тревожило его грудную клетку, заставляя изредка вздыматься, выставляя напоказ абрис рёбер, а вздрагивающие веки, то и дело, что норовили утонуть в солёных слезах, однако – сил плакать у него тоже не осталось. Мо просто заснул. Бесшумно, без лишних телодвижений, и без лишних слов. Поднявшись на ноги, я побрёл в ванную, стянув при этом с него футболку. Чёрная ткань отправилась в стирку, а мягкое, махровое полотенце – в тёплую воду. Вернувшись в спальню, я привёл паренька в порядок, насколько это было возможно, и уложил под одеяло, укутав, словно младенца. Он и ухом не повёл, а лишь продолжил тревожно посапывать, изредка шмыгая носом. К слову, на его лице не было ни единой ссадины, в отличие от остального тела. - Умница, Хэ Тянь. Вот тебе и контроль. – Мысленно пнув себя, да посильней, я зашагал прочь, оставив Мо в покое. Отыскав телефон где-то в гостиной, и проверив на наличие чего либо необычного, я отметил лишь набранный номер, именуемый «Шэ Ли». – Сукин сын. – Грозно ткнув на кнопку вызова я, со скрежетом зубов, прижал трубку к уху, вслушиваясь в безжизненные гудки. - Алло-алло, - послышался нагловатый баритон желтоглазого, что уже ввело меня в состояние остервенения. - Итак, дорогуша, объясняй, пока я готов выслушать. – Сквозь зубы процедил я, сжав в руке пачку сигарет, найденную с телефоном. - Как там твоя принцесса? Небось снова задом виляет, выпрашивая тебя трахнуть его? – Насмешливый тон злил меня сильней, но срываться прямо сейчас я не мог. – Как тебе мой подарок? - Подарок? – Змей низко, гортанно рассмеялся, отхлебнув что-то. - Я думал, что тебе понравится Рыжик в качестве личной шлюхи, - наигранно оскорбившись, Шэ Ли лишь продолжал паясничать, - вот и спас твоё положение. А то ты злой ходишь, точно борзая, вечно зыркая на всех и вся уничтожающими взглядами. - Что это за наркотик? – Я лишь продолжал выспрашивать, пропуская привычный бред парня мимо ушей. – Как вывести его? - Я же оставил тебе пузырёк, вот и разбирайся. Ну, могу заверить, он не такой вредный, как ты считаешь. – И всё же, в его словах чувствовался подвох. – Если с дозой не напутать. – Снова его смех. - Гадюка, - проскрежетал я, окончив разговор, и набрав другой номер, направившись в спальню. Пока я слушал гудки, уже нашел проклятый наркотик, а точнее – пустую бутылочку. - Да, - послышался ровный бас. - Брат, поможешь? *** Если бы не Чэн, не представляю, как бы я справился. Как бы мне не было противно признавать свою беспомощность, но когда дело касается Мо Гуань Шаня – я точно новорождённый оленёнок, не справляющийся с азами. Да, храбрый рыцарь защищает свою рыженькую принцессу, но принцессу потравили наркотой, а значит – помощь ещё одного рыцаря лишней не будет. У брата есть хороший доктор, задолжавший ему, который не задаёт лишних вопросов и делает своё дело отменно. Он был у меня уже через двадцать минут, и, пока принцесса спала, сотворил свою лекарскую магию, в которой я смыслю не больше чем в кулинарии. Объяснив мне, что да как, он вручил огромный список каких-то лекарств и откланялся, громко хлопнув дверью. Сказал караулить, когда Мо проснётся, накормить, напоить, вымыть, и запретил ему мастурбировать. Честно говоря, странный дядька, но помог, и на том спасибо. Я тихо побрёл на кухню, в поисках чего съестного, напоровшись на еду, что притащил Гуань Шань. Выкинул всё, не задумываясь о том, что он старался; чёрт его знает, куда подмешали наркотик. Рисковать во второй раз не охота, поэтому, отыскав лишь пачку чипсов, я вновь вернулся к Мо. Я лишь молчаливо наблюдал за ним. Сидел в кресле, почитывая новости в социальных сетях, и один раз даже вышел за продуктами и лекарствами. Спал всё в том же кресле. Он проспал больше суток. Очнулся, в четыре утра, тихо хрипя: «Воды», а затем, осушив залпом литровую бутыль, сладко потянулся, словно и не помнил того, что произошло. Спустя секунд сорок, он таки осознал, что к чему и что куда, и, бросив на меня взгляд полный отчаяния, упал на подушки. - Как себя чувствуешь? – Я присел на край кровати, опустив ладонь возле его руки, на что тот лишь фыркнул, одёргивая руку. - Отвратительно. – Он попытался отвернуться, но, видать, тело не считало важным слушаться своего хозяина, и он лишь проскулил что-то, отдалённо напоминающее его привычные стенания о том, как ему хуёво. - Больно? – Моя рука скользнула выше, прижимаясь к его щеке. Странно, но никакой реакции не последовало. Он просто лежал, нахмурив брови и прикрыв глаза. - А ты как считаешь? – Искусанные губы едва шевелились, да и сам он замер, словно восстанавливая все события. – Сколько раз ты меня поимел, а? – Слова прозвучали с насмешкой, но мне стало ясно, что Мо, как и я, чего-то не помнит. - Я надеялся узнать это от тебя. – С долей жалости ответил я, опуская руку на его ключицы. – Что ты помнишь? - Многое, вероятно. А ты чё, вообще всё забыл? – Складка на лбу понемногу исчезла, и рыжие брови взмыли вверх, когда парень открыл глаза. - После того, как кончил первый раз – всё как в тумане. Когда проснулся – ты уже… - Я запнулся, не желая напоминать Шаню о том, как он себя вёл. - …вёл себя как шлюховатая сука во время течки, умоляя тебя дать мне кончить. – Я округлил глаза. – Да, это я помню. Единственно, что не могу вспомнить – как всё началось. Как переступил порог твоей ванной, когда ты позвал меня – всё. Пришел в себя из-за того, что ты связал меня, и втрахивал в кровать на протяжении двух или трёх часов. У меня онемели руки, и это привело меня в чувство. – Он спокойно рассказывал, не кричал, не матерился. Будто он хотел мне всё рассказать, чтобы его это не так сильно мучило. Где же теперь вся его дерзость? - Прости, я действительно всего этого не помню. Мне очень жаль, что я причинил тебе столько страданий и боли. В физическом плане. – Дёрнув уголком губ, я опустился к нему, чуть приклонив голову, но явно нависая над его телом. - То есть, ты не считаешь, что моя психика пострадала? – Из-под полуоткрытых век влажно поблёскивали янтарные глаза, и по коже покатилась дорожка из солёных слёз. - Ты не особо расстроен, и так спокойно говоришь. - Ты вызывал врача, да? – Я растерянно кивнул, не понимая, как он догадался. – Я очень остро реагирую на любые препараты, поэтому простое успокоительное для меня как слоновий транквилизатор. – Веки всё опускались и опускались, скрывая золотистую радужку. – Вот проснусь – устрою тебе истерику. – И он снова погрузился в сон, но куда более спокойный и безмятежный.