Tempus Ante

      Обычно непримечательный день, полный привычных хлопот ныне отличается небывалым оживлением. В гостиных, в коридорах и в Большом зале ученики переглядываются, перешептываются, порой едва усиживая на месте от волнительного предвкушения. В спальне юношей-шестикурсников и вовсе переполох.       Собравшись в круг, близнецы Уизли, Ли, Джеймс и Сириус торжественно переглядываются. Четверо зажимают в пальцах колбы с зельем, филигранно отмеринным в капле. Римус, поддерживая друзей и привычно закрывая глаза на очередную шалость, возится с мантией. Колбы издают тонкий, словно ликующий, звон, соприкасаясь друг с другом. Юноши одновременно опрокидывают зелье в рот. Сириус ликующе смеётся, бегло оглядывая каждого.       — Идемте скорее! — первым поворачиваясь к двери, машет всем рукой Джеймс.       Фред, Джордж и Ли втроём срываются с места. Юноши вчетвером, шутливо толкаясь в дверях и на лестнице, спускаются в гостиную. Сириус идёт за ними с нарочитой неспешностью, хоть лицо его озаряет взбудораженная усмешка. Римус нагоняет друга, сам взволнованный происходящим.       По пути к холлу воодушевление компании достигает пика. Друг за другом, словно Бладжеры, они спускаются по ступеням и едва не сносят нерасторопных учеников. Их азарт и лихость многих заряжают тем же озорством.       — Свершилось, — чуть громче от волнения шепчет Фред, равняясь с Гарри, Роном и Гермионой. — Мы его выпили!       — Что? Что?       Рон широко раскрывает глаза на брата и в непонимании крутится на месте. Взгляд юноши мечется по сияющим лицам близнецов, Ли Джордана, Джеймса и Сириуса.       — Выпили зелье старения, тупая ты башка, — смеясь, поясняет Фред и легонько щёлкает брата по лбу.       — Всего по капле, — трёт руки в предвкушении Джордж.       — Или по доле капли, — подмигивает следом Джеймс.       — Вот же, выигрыш одного придётся на пятерых делить, если кто-то из нас выиграет! — с лёгким огорчением замечает Ли, но тут же отмахивается от своих слов, вновь расплываясь в улыбке.       — Думаю, из этого вряд ли выйдет что-нибудь путное, — с прежним скепсисом замечает Гермиона. — Уверена, уж это-то Дамблдор предусмотрел.       Компания невпопад отмахивается от её слов головами и руками. Фред и Джеймс одновременно подступают вплотную к линии, ограничивающей Кубок от студентов. Оба весело переглядываются.       — Я первый! — с широченной усмешкой заявляет Фред и оглядывается на Джорджа и Ли.       — Не-а! Кто дальше прыгнет, — подмигивает ему Джеймс и вынимает из кармана пергамент со своим именем и названием школы.       Юноши обмениваются напоследок взглядами и первыми прыгают через черту. Все вокруг затаивают дыхание, даже Фред и Джеймс. Джордж оживает быстро и, издав победный клич, прыгает вслед за братом.       Триумф быстротечен: вдруг бахает хлопок, и троих озорников выбрасывает из зачарованного круга, будто катапультой. Они пролетают не меньше трех метров и кучей шлепаются на холод каменных плит. Тут же хлопает во второй раз, и на лицах юношей в миг вырастают длинные серебристые бороды. Дерзость заканчивается бесславно.       По холлу прокатывается громкий хохот. Не меньше смеются Джеймс и Фред с Джорджем, разглядывая бородатые лица друг друга.       — Я же предупреждал, — слышится низкий голос Дамблдора: его глаза весело искрят. — Ступайте к мадам Помфри. Она уже лечит мисс Фосетт из Когтеврана и мистера Саммерса из Пуффендуя. Им тоже захотелось себя состарить. Но, признаться, их бороды ни в какое сравнение не идут с вашими.       Директор добродушно хмыкает в усы, рассматривая бородатые лица троих юношей. Ничуть не огорченные, все трое отправляются в больничное крыло вместе с хохочущим до рези в животе Ли. Сириус и Римус задерживаются, кинув взгляд на бородатого друга. Джеймс оборачивается и подмигивает обоим.       Сириус, в предвкушении потирая ладони, приближается к золотой линии. Ученики вокруг, примечая новую забаву, снова останавливаются. Замирает и Дамблдор в дверях, скосив лукавый взгляд на ещё одного авантюриста.       Юноша решительно шагает вперёд, но нога вязнет в воздухе вокруг линии. Тогда он отступает и готовится для прыжка. Не выходит и в этот раз. Под смешки зрителей Сириус неуклюже барахтается в полуметре от пола, пока медленно не опускается на ноги. Дамблдор довольно хмыкает и, легко склонив голову, кивает юноше. Сириус, хмурый до невозможного, отмахивается.       — Захватим что-нибудь позавтракать своим старикам, — бурчит он и спешит в Большой зал.       Римус подбадривающе похлопывает его по плечу, неумело скрывая улыбку. Сириус сразу примечает это и шутливо толкает друга под ребра. У гриффиндорского стола их уже поджидает взволнованная Лили. Заметив однокурсников, девушка спешит к ним.       — Что за шум был? Где Джеймс? — торопливо спрашивает она и заглядывает за спины парней, будто рассчитывая увидеть Поттера там.       Его отсутствие вызывает дискомфорт. Не привыкшая видеть компанию Мародеров без Джеймса, она тревожится ещё больше. Сириус весело усмехается её волнению.       — Отрастил себе бороду и отправился на попечение мадам Помфри, — сообщает он, с любопытством наблюдая за переменами на лице девушки.       Лили непонимающе хмурит брови и переводит взгляд на Римуса. Он мягко улыбается ей.       — Не переживай, все в порядке. Так старящее зелье сработало. От этого и смех поднялся. Пойдёшь с нами?       — Я… наверное, нет. Надеюсь, все будет в порядке. Не хотелось бы, чтобы кто-то из нас пострадал здесь из-за очередной шалости или авантюры.

***

      К праздничному ужину радостное нетерпение накаляется до предела. Большой зал, в честь Хэллоуина украшенный свечами и тыквами, мигающими огненными бликами в прорезях глаз и улыбок, полнится гомоном предвкушения. Кубок огня, привлекая внимание и оживляя шепотки вокруг, гордо стоит на преподавательском столе перед пустующим креслом Дамблдора.       Джеймс, вместе с близнецами сияя вновь гладкими лицами, оживленно переговаривается с друзьями. Неудачу переносят стоически, но почти не улыбаются, серьёзно обсуждая возможных кандидатов в чемпионы Хогвартса.       — Надеюсь, он выберет Анджелину, — высказывается Фред и быстро находит взглядом взволнованную ожиданием девушку.       — Я тоже! — горячо поддерживает его слова севшая рядом Гермиона.       Разговор быстро стихает. Внимание отвлекает ужин. И все же предвкушение сильнее аппетита. Многие ученики в нетерпении мало интересуются едой, томясь от вопросов. Воздух вокруг накаляется все больше.       Наконец золотые тарелки очищаются от еды, вновь сияя чистотой и бликами свечей. Зал шумит громче, наполняясь гомоном шепотков, и смолкает так же быстро — Дамблдор поднимается с места. Сидящие по обе стороны от него профессор Каркаров и мадам Максим замирают в напряжении. Людо Бэгмен, привычно сияя улыбкой, подмигивает то одному, то другому в зале. Один Крауч остаётся все таким же безучастным и едва ли не скучающим.       — Кубок огня вот-вот примет решение, — начинает Дамблдор. — Думаю, ему требуется ещё минута. Когда имена чемпионов станут известны, попрошу их подойти к столу и последовать в комнату, примыкающую к залу. — Он указывает на дверь позади профессорского стола. — Там они получат инструкции к первому туру состязаний.       Дамблдор вынимает волшебную палочку и широким жестом взмахивает ею. По его велению все свечи в зале гаснут, лишь тыквы продолжают поблескивать огоньками. Зал наполняет полумрак. Сияние Кубка огня становится ярче, искрящиеся синим, языки пламени едва ли не бьют по глазам. Но взгляды, вопреки всему, прикованы к Кубку. Кое-кто поглядывает на часы…       — Осталась одна секунда, — шепчет в волнении Ли Джордан.       Пламя вдруг наливается алым сиянием, взметая сноп искр. Из Кубка выскакивает обгоревший кусок пергамента. Зал замирает в торжественном ожидании.       Дамблдор, протянув руку, подхватывает пергамент, освещаемый прежним синевато-белым огнём. Раздаётся его отчетливый голос:       — Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам.       Зал взрывается шелестом аплодисментов и гулом восторженных голосов.       — Так и должно быть! — громко кричит Рон, победно воздевая кулак в воздух.       Виктор Крам поднимается с места и, ссутулив плечи, расслабленно идёт к Дамблдору. Его фигура, минуя профессорский стол, поворачивает направо и скрывается в соседней комнате.       — Браво, Виктор! Браво! — перекрикивает овации Каркаров, и его голос заполняет зал, заглушая остальные звуки. — Я знал, в тебе есть дерзание!       Постепенно шум стихает, вниманием всех опять овладевает Кубок. Пламя снова краснеет и со снопом искр выбрасывает новый пергамент. Зал погружается в полную тишину.       — «Чемпион Шармбатона — Флер Делакур!»       Гарри тут же дёргает друга за рукав.       — Смотри, Рон! Это она!       Девушка, похожая на вейлу, легко поднимается с места. Откинув назад волну белокурых волос, она летящей походкой идёт между столов Гриффиндора и Пуффендуя.       — Вы только гляньте, как они расстроены! — Гермиона кивает в сторону шармбатонцев.       Две девушки, спрятав лицо в ладонях, плачут навзрыд. Флер Делакур как ни в чем не бывало уходит в соседнюю комнату, гордо держа себя. Зал укутывает тишиной, но напряжение усиливается. Ощущаемое в воздухе, оно едва не звенит натянутыми струнами. Остаётся только один чемпион.       Пламя разгорается алым в последний раз, осыпая пространство золотом искр. Дамблдор с прежней ловкостью подхватывает третий кусок пергамента, тая улыбку в усах.       — «Чемпион Хогвартса — Седрик Диггори».       — Ну почему он?! Почему? — досадливо выкрикивает Рон.       Его голос тонет в криках: все до единого пуффендуйцы выскакивают на ноги, топают и вопят, что есть мочи, приветствуя идущего к профессорскому столу Седрика. Аплодисменты долго не смолкают. Дамблдор даёт ученикам выразить ликование, терпеливо ожидая, пока зал умолкнет. Наконец голоса затихают, и директор, довольно улыбаясь, начинает вступительную речь:       — Превосходно! Мы теперь знаем имена чемпионов. Я уверен, что могу положиться на всех вас, включая учеников Шармбатона и Дурмстранга. Ваш долг — оказать всемерную поддержку друзьям, которым выпало защищать честь ваших школ. Поддерживая своих чемпионов, вы внесете поистине неоценимый вклад…       Обрывая речь, Кубок огня вдруг вспыхивает красным, снова сыпятся искры. Пламя вновь вскидывается ввысь, выбрасывая ещё один кусок пергамента.       Тишина, полная изумления, накрывает зал. Дамблдор подхватывает клочок и подносит его к свету огня. Молчание становится напряженным, подпитываясь вопросами и удивлением. Неторопливость Дамблдора, разглядывающего пергамент, накаляет ожидание. Наконец он, кашлянув, произносит:       — «Гарри Поттер».       Тишина трескается зажужжавшими шепотками. Все — ученики и преподаватели — устремляют взгляды на Гарри. Кто-то поднимается с места, желая лучше рассмотреть его. Он сам словно прирастает к стулу, застывает в не меньшем шоке.       Профессор МакГонагалл стремительно поднимается с места и спешит к Дамблдору, что-то шепчет ему. Он хмурится в ответ.       Гарри поворачивается к Рону с Гермионой. Все гриффиндорцы наблюдают за ним, пораженные произошедшим.       — Это не я бросил в Кубок свое имя, — растерянно произносит Гарри. — Вы же знаете, это не я.       Друзья отвечают ему такими же растерянными взглядами. Недоумение сковывает лица Римуса и Лили. Только Джеймс и Сириус неловко усмехаются, присматривая за ним.       Профессор Дамблдор выпрямляется и кивает профессору МакГонагалл.       — Гарри Поттер, — начинает он, — подойдите, пожалуйста, сюда.       — Иди.       Шёпот Гермионы отчётливо звучит в тишине. Гарри поднимается, подталкиваемый её лёгким касанием. Путаясь в полах мантии и спотыкаясь, бредет к преподавательскому столу. Притихшее было жужжание становится громче, взгляды иголками втыкаются в мальчишку, провожая его. Он замирает напротив Дамблдора.       Слова растворяются в шорохе перешептываний. Гарри идёт дальше, вдоль стола к комнате, где скрылись другие чемпионы. Дверь отворяется и через секунды скрывает его от внимания. Гул голосов нарастает, выдавая возмущение некоторых.       Первым с места срывается взбудораженный Людо Бэгмен и спешит к чемпионам. Через пару минут к нему присоединяются директора школ и профессора МакГонагалл и Снегг. Зал шумит, ликуя и негодуя, обсуждая событие. Профессора Стебль и Флитвик призывают свои факультеты к молчанию. Грюм берет под контроль гриффиндорцев и слизеринцев. Неохотно встают со своих мест шармбатонцы и дурмстрангцы, оглядываясь на дверь соседней комнаты. Под руководством преподавателей Большой зал быстро пустеет.       Гриффиндорцы шумной толпой идут по коридорам и лестницам. Кто-то спешит вперёд, кто-то, наоборот, задерживается в любопытстве. Пока Рон, Гермиона, Лили и Римус молчат, Джеймс и Сириус оживленно обсуждают с Фредом и Джорджем возможность торжества. Все четверо отделяются от основной массы, исчезая в коридорах. Переполох творится даже на картинах: сморщенная, словно печеное яблоко, ведьма мелькает то тут, то там, передавая сплетни другим обитателям холстов. Покой позднего вечера тонет в несмолкаемом жужжании голосов.       Гриффиндор ликует. Многие остаются в нетерпении дожидаться Гарри в гостиной, занимая кресла и свободные места на полу. Продолжают гудеть догадки, смешанные с восторженными мечтами.       Рон, Гермиона, Лили и Римус устраиваются поближе к дверям. Все встревоженные событием, нетерпеливо переглядываются, посматривают на изнанку портрета Полной Дамы. Когда дверь открывается, разом подскакивают на ноги.       — Народ, разбираем! — зычно восклицает с порога Фред и призывно звякает бутылками со сливочным пивом.       По гостиной проходится новая волна ликования. Десятки рук тянутся за пивом и упаковками, блюдами с закусками. Вслед за близнецами и Джеймсом с Сириусом в гостиную протискивается Ли Джордан с гриффиндорским полотнищем. Он довольно разворачивает знамя факультета перед ликующей толпой, подбадривая собравшихся.       — Гарри еще не пришел? — бегло оглядев собравшихся, спрашивает Джеймс полным энтузиазма голосом. — Вот же малец!.. Как он так ловко это проделал!       — Сразу видно — взыграла кровь, Сохатый, — смеется Сириус и ерошит другу и без того растрепанные волосы.       — Вовсе это не забава! — не выдерживает взволнованная Гермиона. — Вдруг он пострадает, вдруг погибнет, поранится!.. Даже, может, лучше, если его просто исключат из школы…       Она нервно выдыхает. Подскочив на ноги, уже не может сесть обратно от тревоги. Мрачные лицами Лили и Римус разделяют ее волнение. Рон, поджав губы, отворачивается.       — Успокойся, Гермиона. Тебе стоит расслабиться, немного выпить… — Джеймс приобнимает девушку за плечи и поворачивает к шумящим гриффиндорцам.       — Мне стоит узнать, чем все может закончиться, — негромко возражает Гермиона, выкручиваясь из его хватки. — Впрочем, этот Чемпионат — сплошной беспрецедент…       — Если ты в библиотеку, я провожу тебя. Джеймс, принесёшь, пожалуйста, мантию и карту? — Римус поднимается вслед за Гермионой.       Сборы и разговоры, рассуждения вслух отвлекают внимание компании. Рон уходит незамеченным, подальше от торжественной суеты и бесконечной болтовни. Не задерживаются в гостиной Гермиона с Римусом. Сириус, проводив друга взглядом, уходит в центр шума и веселья. Джеймс задерживается рядом с Лили.       — Идем ко всем, — предлагает ей и подает руку.       — Я лучше здесь посижу, подожду, — качает головой Лили, глянув на торжество гриффиндорцев. — Как они могут веселиться, когда Чемпионат так опасен? Гарри совсем не подготовлен, хороший он или плохой волшебник…       — Я слышал, он за предыдущие три года отлично справлялся с опасностями.       — Это не значит!..       Лили не договаривает, обрывая саму себя. Видит по лицу Джеймса, что он не понимает и не разделяет ее волнений, и вновь качает головой, отмахиваясь.       — Иди к ним. Тебе ведь нравится быть в центре внимания.       — Им сейчас Гарри интереснее, — отшутившись, Джеймс с самым непринужденным видом садится рядом с девушкой.       — Неужели ты уступишь ему часы славы? Пожертвуешь ущемленной самооценкой? — с доброй насмешкой спрашивает Лили.       Он пожимает плечами в ответ и, как она прежде, устремляет взгляд на дверной проем. Лили, удивленная его поведением, засматривается на лицо Джеймса, словно сможет найти ответы на вопросы или увидеть перемены в его чертах. Ощущая ее внимание к себе, Джеймс усмехается и, не сдержавшись, отвечает на изучающий взгляд. Лили торопливо отводит глаза, смутившись своего желания понять его.       Минуты ожидания смеряют пыл к торжеству. Гул в гостиной немного стихает. Все ещё звучат тут и там обсуждения и догадки, но с меньшим энтузиазмом. Уменьшившийся шум навевает сонливость. Веки Лили то и дело тяжело опускаются, окуная её в секунды лёгкой дремоты. Девушка каждый раз силится открыть глаза, устраивается в кресле в самое неуютное для сна положение. Джеймс, поглядывая на неё, подаётся ближе к ней, подставляет плечо, желая, чтобы её голова все-таки прислонилась к нему.       Скрипнувшие петли привлекают внимание. Гостиная вновь разражается ликующими криками. На пороге стоит Гарри. Понурое, задумчивое лицо юноши сразу принимает изумленный вид. За долю секунды его хватают десятки рук и тянут в центр гудящей толпы.       Гарри поглощает бушующее море студентов. Восторги и изумление, одни и те же вопросы — все гудит в его голове. Ли Джордан вместе с Сириусом укутывают юношу в знамя Гриффиндора. Последний, ликуя, зажимает Гарри в объятия и едва не подпрыгивает от восхищения. Среди десятков улыбающихся лиц Лили мельком видит раздосадованный, растерянный взгляд Гарри.       Появление Гарри оживляет и Джеймса. Он сразу подаётся вперёд, готовый ринуться в толпу и присоединиться к ликованиям гриффиндорцев. Лили в той же готовности приподнимается с кресла.       — Я проведу тебя, — уверенно сообщает ей Джеймс и встаёт вслед за ней.       Его пальцы с твёрдой решимостью обхватывают девичье запястье. Лили было дёргает рукой, но он мягко стискивает пальцы, не отпуская её.       — Идём вперёд.       — Эй!       Лили уклоняется, но не успевает отойти: теперь ладонь Джеймса придерживает её за талию. Он заходит ей за спину и для себя подмечает лазейки между студентами. Одна рука придерживает учеников, попадающихся на пути, прикрывает Лили при необходимости; другая — мягко направляет девушку. Рядом с её ухом звучит его зычный голос, разгоняющий толпу.       Близкое присутствие Джеймса отвлекает её. Ощущая его дыхание, вибрацию голоса на коже, прикосновение к талии, она меньше смотрит по сторонам и под ноги, теряя бдительность. Оступается — Джеймс тут же крепче сжимает талию, не успевает уклониться — его ладонь прикрывает лицо или макушку.       — Эй! Гарри! Давай к нам! — кричит уже юноше Джеймс. — Бродяга!       Одного взгляда, жеста головы хватает близким друзьям. Сириус крепко обхватывает Гарри за плечи и увлекает навстречу Джеймсу и Лили. Рядом, провожая юношу, сыпятся новые восторги и вопросы. Компания, сойдясь плотнее, двигается прочь от эпицентра торжества.       — Пойдём к нам, там спокойнее будет.       Джеймс, все ещё придерживая Лили впереди себя, подталкивает девушку к лестнице. Гарри охотно следует вслед за юными родителями.       Спальня и правда встречает четвёрку тишиной и пустотой. Лёгкая прохлада приятно остужает кожу, вдруг ставшей горячей.       Лили спешит обнять Гарри. Его устомленный, встревоженный, несчастный вид трогает чуткое девичье сердце. В Джеймсе и Сириусе убавляется пыл восторга.       — Как ты? Что сказали профессор Дамблдор и судьи? Тебя не отчислят?       — Нет, — устало выдыхает Гарри, припоминая недавно звучавшие обсуждения. — Мне придётся участвовать: вроде как магический договор с Кубком нельзя нарушать.       — Но ведь ты… Это же ужасно! Совершенно ужасно и неправильно!..       — Как тебе удалось? Мы не смогли переступить черту, а ты… — Сириус присвистывает и в восторге ерошит Гарри волосы.       — Если уж магию Дамблдора обхитрил, то и с Турниром справишься! — довольный собой и им, ликует Джеймс.       Лили сердито пинает его локтем, обжигает не менее яростным взглядом.       — Гарри слишком юн и неопытен!.. О чем речь… Это же самоубийство!       — Я не бросал свое имя в Кубок, — тихо повторяет Гарри слова, уже не раз произнесенные за последний час.       Все замирают, глядя на него. Он смотрит в ответ почти с отчаянием, нуждаясь в понимании и поддержке. Лили ясно видит его чувства. Она вновь обнимает его, и Гарри обнимает её в ответ. Мягкий запах её волос и кожи, слабое тепло наталкивают его на простое осознание — он ведь совсем не помнит её прикосновений. Лишь сейчас узнает, каковы её объятия, как звучит её голос. Её обычный голос, полный жизни — не предсмертной мольбы за своего сына.       — Это была чья-то плохая шутка или?.. — Лили не находит объяснений, но все равно верит его словам.       Хотевший было высказать свои опасения и уверенное предположение Грозного Глаза, Гарри все же сохраняет молчание. Не стоит об этом говорить им. Лучше завтра он все расскажет Рону и Гермионе, возможно, напишет Сириусу. Более рассудительному и осторожному Сириусу, заметно не похожему на себя юного.       — Тебе стоит отдохнуть, верно? Хороших тебе снов, Гарри.       Лили, вновь проявляя ласку, мягко касается губами его щеки. Скромно улыбается, не удерживая первых слез. Джеймс неловко касается её спины, опасаясь снова все испортить, оттолкнуть её. Она и правда замирает, даже вытягивается в струнку, но не спешит отходить.       — Не переживай, мы поможем Гарри, — негромко замечает он ей своим необычным спокойным, глубоким тоном.       Лили чуть хмурит брови, взглянув на него коротко. Он часто говорит с ней именно такой интонацией, словно лишь к ней и имеет чувство говорить так.       — Жаль, что нельзя будет участвовать вместо него! — вздыхает с досадой Сириус. — Я бы взялся за это дело!       — Разомнемся, когда будем тренировать его, — шутливо задевает его плечом Джеймс. — Хорошо поднатаскаем Гарри по заклинаниям, а с реакцией у него и так все прекрасно. Может, наш малец ещё и Турнир выиграет, представляете?       Сириус отвечает ему той же воодушевленной усмешкой. Даже Лили слабо улыбается сквозь слезы тревоги.