Tempus Ante

      Казалось бы, за две недели до первого тура все должно утихнуть, но статья о Гарри в «Пророке» не дает ученикам забыть выбор Кубка. Рита Скитер очень красочно расписывает жизнь Гарри, выдумав немало фактов, о самом же Турнире будто забывает. Имена чемпионов Дурмстранга и Шармбатона корреспондентка умудряется переврать, упоминает о них мельком, про Седрика и вовсе забывает.       Статья разлетается по школе за несколько часов, передаваясь из уст в уста. Ученики — в большинстве слизеринцы — цитируют строки, но вовсе не из любви к Гарри. Гневный интерес творчество Риты Скитер вызывает у Джеймса. Он терпит недолго, и после очередной услышанной издевки выхватывает газету у шутника-слизеринца.       — Потренируй свое остроумие на защите от тёмных сил, Пьюси, — советует Джеймс парню.       — Давно котлы мыл, Поттер? — щерится в ответ охотник слизеринской команды, запуская руку в карман мантии.       Сириус вперёд него выхватывает палочку. Эдриана вздергивает за лодыжку, переворачивая в воздухе. Парень только и успевает охнуть от неожиданности.       — Подумай пока о своём поведении, — усмехается Сириус и носком ботинка откатывает палочку противника дальше от его пальцев.       Оба довольные собой, Джеймс и Сириус отходят, присоединяются к Римусу, замершему поодаль. Он хмуро оглядывается на беспомощного теперь Эдриана Пьюси, размахивающего руками. Охотник слизеринской команды кричит вслед Мородерам проклятья и угрозы, чем привлекает внимание. Но троица не спешит удирать.       В Большом зале Джеймс быстро находит взглядом Лили и решительно идёт в её сторону. Плюхается на скамью рядом с девушкой, все ещё кипя недовольством. Лили примечает румянец на скулах, обычно свойственный ему после тренировок и матчей.       — Вот, полюбуйся! — выдыхает Джеймс и припечатывает к столу газету. — Узнаем сейчас, что там эта заноза настрочила, и отчего всем вокруг так весело.       Лили открывает было рот, желая задать вопрос, но так и не спрашивает. Качает головой под внимательным взглядом Джеймса.       — Не все ли равно? — мягко говорит она совсем другое. — Правды там нет со слов Гарри и Гермионы. А чужие домыслы… Это пустая трата времени, Джеймс.       Он в сомнении хмыкает, бросает взгляд на Сириуса. В глазах близкого друга находит скепсис, и решительно открывает «Пророк».       Несколько пар глаз пробегаются по строкам. Друзья переглядываются, зацепившись взглядами за слова «если бы мама с папой увидели бы меня сейчас» и «потому что родители смотрят на меня с небес». Лили первой, качнув головой, отстраняется от газеты и непонимающе обводит взглядом Зал. Смотрит на Северуса, на Дамблдора, на добродушного Хагрида и строгую МакГонагалл. По другую сторону тяжко вздыхает Римус, издаёт нервный смешок Сириус. Джеймс, цепляясь за газету, снова и снова перечитывает статью.       — Мы погибнем? Вдвоём? Почему вдвоём? — свистящим от волнения шёпотом проговаривает он и хмуро смотрит на Лили. — Я могу… но ты… Ты не должна, ты не можешь…       — А я? — выдыхает Сириус и снова бросает взгляд на газету. — Если ты погибнешь, то и я должен… Кроме…       Он ярко представляет сражение, о которых в детстве им с Регулусом читал отец. Вспышки заклинаний, тысячи искр, крики и мельтешение. Распаленные сражением, они вчетвером… втроём?.. — будет ли Питер биться или испугается, сбежит, как всегда, — сражаются с Пожирателями или с самим Сами-Знаете-Кем. Джеймс прикрывает его или Римуса, без сомнений жертвует собой. И вечным долгом обоих станет защита и помощь для Гарри.       — Не будем гадать, — вновь тяжело вздыхает Римус, полный таких же непростых вопросов. — Это уже случившееся…       — Я все узнаю у Дамблдора! У Гарри!.. — не слушает его Джеймс и подскакивает с места.       — Джеймс…       Лили было тянет к нему руку, но он отступает. Взглядывает на неё грозно, будто она повинна в этой статье или в своей смерти.       — Римус прав, — тверже продолжает девушка и встаёт следом, понижает голос: — Все уже случилось, и правда нам ничего не принесёт. Постой!.. Я с тобой разговариваю!.. Поттер!       В сердцах топнув ему вслед, Лили срывается за ним. Ученики, отвлекшиеся от трапезы на крики, провожают обоих любопытными взглядами. Римус и Сириус переглядываются.       — Ты точно не должен погибнуть, — без веселья, мрачно хмыкает последний и зло смотрит на статью.       — Думаешь, сбегу? — негромко спрашивает Римус.       — Нет, — протяжно вздыхает Сириус. — Питер может, но не ты. Броситься в атаку из злости и мести — мой путь, а ты всегда разумен, с холодной головой. Рассудишь, что нужно позаботиться о Гарри, не станешь лезть в пекло.       — Нянька из меня не ахти. Мохнатая, с клыками и когтями… Без потертого кнада в кармане…       — Не переживай, мы с Джеймсом перепишем на тебя все наши богатства в Гринготсе.              Лили ловит Джеймса за локоть у лестницы, поспешно становится перед ним. Он тут же подхватывает её за талию, поднимает, намереваясь переставить с пути.       — Пусти немедленно!       — А ты под ногами не мешайся!       — Ах, так я мешаю тебе?! Ну и пожалуйста, не подходи ко мне больше!       — И не подойду! — выдыхает он сердито, разворачиваясь к ней. — Не подойду, если это сохранит твою жизнь.       — Джеймс…       Слова застревают в горле. Лили беспомощно качает головой, отводит взгляд от ярко пылающих глаз. Джеймс, немногим умерив гнев, спускается на пару ступенек, вплотную к девушке. Неловко прячет руки в карманы, не решившись сейчас коснуться её.       — Уверен, это все Снегг, — глухо заявляет он. — Ты доверишься ему, поверишь, что он изменился, раскаялся… А он нож в спину! Ты ведь такая… Добрая, доверчивая, в каждом ищешь добро, хочешь всем помочь… Странно, что Шляпа не направила тебя на Пуффиндуй.       — Она думала об этом, но сочла, что отваги во мне больше, — прошептала Лили и слабо улыбнулась, вспомнив того Джеймса-мальчишку, взмахивающего невидимым мечом.       — Но погибать тебе совсем не обязательно.       — Я не стану думать, если моя смерть не будет напрасной…       Её голос срывается. Лили отводит взгляд в раздумьях. Думает о друзьях и семье, которых могла бы защитить ценой своей жизни. Она бы поступила так сейчас, но… Ведь там, в будущем, у неё есть сын… Оставить его одного, защищая других дорогих ей людей? Неужели родное дитя не будет ей ближе, важнее, любимее? Сможет ли она спасти себя, ради его жизни, пожертвовав жизнями близких? Сможет ли остаться в стороне ради его благополучия?

***

             Шум вокруг статьи не утихает. На миг притихшие дразнилки вспыхивают вновь, давя на Гарри и Гермиону, тоже упомянутую в статье; раздражая Джеймса и Сириуса. Пока Римус и Лили стараются поддержать Гарри и Гермиону, оставаясь равнодушными к задиристым шуткам; Джеймс и Сириус не скупятся на заклинания, выхватывая палочки при каждом удобном случае. За очередным самосудом их ловит МакГонагалл.       — Чем это вы здесь занимаетесь? — строго осведомляется она, останавливаясь за их спинами.       — Правосудием, профессор, — хмыкает Сириус и в мгновение наставляет палочку на юркнувшего прочь скунса. — Остолбеней!       — Мистер Блэк! — Тонкие ноздри профессора трепещут, выдавая гнев. — Вам напомнить, что использование магии вне стен кабинетов запрещено? Минус пять баллов с Гриффиндора. Только не говорите мне, что это ученик.       — Скорее мерзкий слизняк, профессор, которому мы уже почистили язык, — ничуть не смутившись, высказывается Джеймс. — Он ответил за травлю Гарри.       На строгом лице МакГонагалл едва не проскальзывает улыбка. Женщина выдыхает, выпрямляется, сцепляя пальцы перед собой.       — Это не даёт вам повода, мистер Поттер, — спокойнее, с нескрываемой теплотой, произносит она. — Верните ему прежний облик и впредь проявляйте свои таланты на занятиях и экзаменах. С вас тоже минус пять очков.       Скривив губы, Джеймс направляет палочку на застывшего зверька. Тот оживает, вновь беспокойно крутится на месте, выпуская в воздух зловонную тучу. Но вот из скунса, вертнувшись, вырастает рослый семикурсник. Только уши остаются в жёстких волосах-щетке, хвост да звериная мордочка. Вместо слов раздается писк.       — Мистер Поттер.       Цокнув языком, Сириус вперёд друга направляет палочку на слизеринца-скунса. Парень окончательно теряет зверинные черты. Кажется, он вот-вот схватится за волшебную палочку, чтобы отомстить шутникам.       — Минус пять очков со Слизерина, мистер Кантвелл. Будьте добры, займите себя эссе по трансфигурации, иначе ваш низкий балл плачевно скажется на ЖАБА, — вычитывает ему декан Гриффиндора, в один шаг закрывая своих учеников.       Слизеринец, злобно щеря зубы, кивает и отступает. Джеймс и Сириус провожают его похоже презрительными взглядами. МакГонагалл шумно выдыхает, на миг прикрыв глаза. Оборачивается к ученикам.       — Профессор Дамблдор ожидает вас четверых сегодня вечером. Будьте готовы — я проведу вас после восьми часов.       — Профессор, Римус… — начинает было Джеймс.       — Мистер Люпин может не присутствовать. Слава Мерлину, в нем больше благоразумия.       МакГонагалл приподнимает брови, и её взгляд от этого становится острее, внушительнее. Но уголки губ трогает улыбка. Декан Гриффиндора не позволяет себе этой улыбки, сдержанно кивает, отпуская учеников, и отворачивается. Джеймс и Сириус переглядываются.       — Тебе не кажется, что она стала сентиментальнее за эти годы? — хмыкает последний.       — Не обращал внимания, — качает головой Джеймс. — А что-то изменилось?       Сириус смеётся. Обнимает друга за плечи, хлопнув по спине.       — С твоей внимательностью к женской натуре ты долго и бестолково будешь бегать за Эванс.       — Что? С чего вдруг?!       Джеймс, не на шутку взволновавшись, запускает пятерню в волосы. Сириус смеётся громче, запрокинув голову. Получает от друга под ребра и прекращает, но весёлой усмешки не теряет.       Как и обещано, вечером МакГонагалл сопровождает трио путешественников в кабинет директора. Дамблдор встречает учеников мягкой улыбкой.       — Присаживайтесь, прошу, — приглашает, указывая ладонью на кресла. — Что скажете о событиях вашего будущего?       В его голосе звучит искренний интерес и даже азарт. Дамблдор отклоняется на спинку кресла, соединяет длинные пальцы пирамидкой. Ясные голубые глаза оживленно сверкают через очки-половинки.       Джеймс, едва сев, подскакивает на ноги.       — Профессор! Мы недавно узнали!.. Мы знаем о своей гибели.       Горячность в его голосе быстро гаснет. Юноша, встревоженно ероша волосы, оглядывается на Лили. Она не поднимает глаз, в волнении сплетя пальцы.       — Мы с Лили погибнем… Нам известно, что это повлияет на войну с Сами-знаете-кем… Почему она погибнет? Неужели… Как это можно предотвратить? Лили должна жить!       Улыбка гаснет, взгляд тяжелеет от печали и сожаления. Дамблдор на миг прикрывает глаза, и голос его звучит тихо и утомленно:       — Увы, Джеймс… — качнув головой, профессор вздыхает. — Раз вы знаете часть, открою всю историю. Вы вдвоём погибните, защищая Гарри. Смерть Лили, жертвенная, полная искренней любви к сыну, защитит его самого от гибели. И защищает по сей день. Такая простая и, одновременно, глубокая древняя магия, основанная на чистой материнской любви.       Глаза Дамблдора останавливаются на девушке. Лили встречает его взгляд, крепче сцепляет пальцы. Зелёные глаза полнятся слезами, губы дрожат. Она опускает голову, тихонько выдыхает, стараясь справиться с чувствами. Джеймс, как бы защищая её, делает шаг в сторону, прикрывает собой от взгляда директора.       — Как мы можем не допустить этого?! — повторяет тверже, сквозь зубы. — Сделать так, чтобы никто из нас не пострадал… Не пострадали они вдвоем?       — Мне нелегко это говорить, Джеймс, но порой бежать от судьбы бессмысленно. Волан-де-морт будет искать вас, пока не устранит. Ему необходимо — так он решил — уничтожить Гарри, ведь в нем кроется угроза для него.       — Ребёнка? Чем ребёнок может навредить сильному волшебнику?       Лили стискивает кулаки. Хоть голос её звучит отчаянно и тихо, внутри вскипает праведный гнев.       — Во всем проказы судьбы. Мы часто сами создаём себе врагов, думая, что они уже страшны для нас. Тогда Гарри, конечно, не нёс в себе опасности. Сам Волан-де-морт вложил её в него, если так можно выразиться.       Дамблдор замолкает, давая им время осмыслить сказанное. Вновь опускается на спинку кресла, сводит кончики пальцев вместе. Бросает взгляд на портрет профессора Диппета.       — Есть ли смысл убирать события и действующие лица? У маглов есть интересное понятие об этом — эффект бабочки: безвредное начекомое, погибни или получи шанс жить, может в корне изменить будущее и настоящее, коль вмешаться в прошлое. Можно заранее убить противника, опередить его; убить или отговорить того, кто предал, кто принёс дурную весть или того, кто произнёс её ненароком; изменить место, где слова будут сказаны, не прийти на встречу… Вариантов много, но они могут уничтожить мир. Вы ещё очень юны, и мне жаль говорить вам об этом. Но ваша смерть подарит и сохранит много жизней, даст волшебному миру передышку и надежду. Ночь вашей смерти станет моментом тёмным от горя и светлым от обретенной свободы.       Древние стены вновь наполняет молчание. В этой тишине слышно шелестит перьями Фоукс, чуть повернув голову, подернув крыльями. Джеймс, не отступая от кресла Лили, угрюмо опускает голову. Сама девушка в его тени сжимается в избытке чувств, закрывает лицо дрожащими ладонями. Сириус в гневе и досаде то сжимает, то разжимает пальцы, устремив взгляд в простоту. Но не выдерживает.       — А я? — спрашивает хрипло. — Я погибну?       В голосе звучит мольба и надежда. Дамблдор тихо выдыхает, подбирая слова. И без того морщинистый лоб мудрого волшебника пересекает борозда, выдавая глубокие размышления. Он обращает внимательный взгляд голубых глаз на юношу, и Сириус принимает его внимание с вызовом. Дамблдор грустно улыбается.       — Не погибнешь. У тебя будет свой путь, не менее тяжёлый… Может быть, даже тяжелее.       — Почему? — не выдержав, выскакивает Сириус. — Как сделать так, чтобы они остались живы? Как защитить? Если никто другой не сможет, я это сделаю. Сделаю или умру.       Дамблдор устало прикрывает глаза. Правда настоящего давит на него, дробит и без того пережившую много потерь душу. Он, как никогда раньше, чувствует себя утомленным пережитым, своими знаниями и принятыми решениями. Под горящими гневом и жаждой справедливости взглядами Джеймса и Сириуса он выглядит почти беспомощным. Лили, тонко приметив это, неловко поднимается со своего места.       — Профессор… — зовёт тихо и мягко, ровняясь с мальчишками. — Профессор, спасибо вам за ответы. Может быть…       Девушка растерянно замолкает, на миг потеряв толики решительности. Но, стиснув кулаки, поднимает голову.       — Может быть, хотите чаю или что-то из сладостей? — говорит тверже. — Мы, наверное, пойдём. Уже поздно, вам нужно отдохнуть.       Дамблдор, с благодарностью глянув на Лили, мягко смеётся.       — Все эти годы многим, кто вас знал, мисс Эванс, очень не хватало вашей ласки и вашего мягко сердца. Конечно, вы можете идти. По своим кроватям, Джеймс, Сириус.       Юноши переглядываются. Лица обоих принимают похоже упрямый, решительный вид. Искорки веселья тлеют в глазах Дамблдора, взгляд тяжелее, становясь суровее.       — Лили, вы можете идти, а вот вашим друзьям придётся задержаться.       — Доброй ночи, сэр.       Обеспокоенно взглянув на мальчишек, Лили слабо улыбается Дамблдору и отступает к двери. Неспеша спускается по винтовой лестнице, позволяя чувствам вновь владеть душой. Как бы ни хотелось спрятаться, остаться наедине с собой, Лили прислоняется к стене, напротив гаргулий, что стерегут дверь в кабинет директора.       Тем временем Сириус и Джеймс упрямо держатся под строгим взглядом Дамблдора.       — Мне хорошо известно о ваших ночных прогулках в полнолуние, юноши, — негромко начинает профессор и замолкает, давая ученикам оценить свою осведомленность. — Я могу закрыть глаза на это, зная, что за все время ничего ужасного не произошло. Но не тогда, когда на территории школы гости из других школ. Вы подвергните риску не только себя и возможных нарушителей в Хогвартсе, но и гостей. Поэтому, настоятельно прошу вас, не подталкивайте мистера Люпина на очередную рискованную шалость.       — Ему будет невыносимо одному, — упрямо заявляет Джеймс.       — Мы друзья, и мы должны разделять беды друг друга, — не менее твёрдо произносит Сириус.       — Уверяю вас, Волчье противоядие заметно облегчает этот тяжёлый период, и мистер Люпин проведёт эту ночь не в тех мучениях, что прежде. Надеюсь на ваше благоразумие, юноши.       Дамблдор, все еще строгий, кивает, разрешая идти. Джеймс и Сириус — оба задумчивые — друг за другом покидают кабинет. Как только дверь за спинами закрывается, юноши угрюмо переглядываются. Молча, одними взглядами, принимают обоюдное решение.       Лили чутко реагирует на шум. Все ещё обнимая себя за плечи, поднимает взгляд на проход. Подступает навстречу однокурсникам.       — Все в порядке? Что хотел Дамблдор? — неровным от переживаний голосом спрашивает она, вглядываясь в лица.       — Не переживай, нас поругали и отчитали так, что Нюниус подавится слюной от сожаления, что не увидел это, — беспечно шутит Сириус и натягивает на губы усмешку.       Джеймс дружески задевает локтем его ребра, и Сириус громко смеётся. Лающий смех эхом отражается от стен, грозя привлечь внимание к поздней прогулке.       — На самом деле, ничего такого, Лили, — негромко, склонившись к уху девушки, признается Джеймс и хитро взглядывает на нее. — Переживаешь?       Лили поднимает глаза на него, на миг вспыхнувшее раздражение, гаснет. Она тихонько выдыхает и отводит взгляд. Отрицать беспокойство, каким бы наглым и заносчивым ни был Джеймс, девушка не видит смысла; но и сказать о нем не может. Признание кажется ей слишком интимным в этот момент.       — Завтра все пойдут в Хогсмид… — переводит тему Лили. — Жаль, что нам нельзя — так хотелось бы увидеть, изменилась ли деревушка за эти годы.       — Не переживай, мы найдём для тебя местечко под мантией-невидимкой, — подмигнув, шутит Сириус, но тут же цокает языком. — Или нас с Лунатиком попросят удалиться?       Он с усмешкой смотрит на Джеймса, в шутку толкает его локтем в ребра.       — Вот ещё! Я никогда не пойду туда незаконным способом! — вскидывается Лили сердито и строго взглядывает на него. — И вам не следует идти.       — Не пустишь нас? — хохотнув, спрашивает Джеймс и хитро взглядывает на девушку.       Он живо представляет, как она преградит им путь у портрета, и у него будет хороший шанс подхватить её на руки и отодвинуть в сторону. Её возмущенное и ошарашенное лицо даже в фантазиях вызывает восторг.       — Нет, я… — Лили, заметив на себе его внимание, смущается. — Может, подумаем, как помирить Гарри и Рона?       — О, скука! — выдыхает Сириус. — Дай им немного времени — они сами помирятся. Незачем лезть в мужскую дружбу со своей помощью.       — Гарри нужна поддержка от близких прямо сейчас! — противится Лили. — Первый тур вот-вот стартует, а он видит только насмешки и презрение в свой адрес, совсем не заслуженные.       — Можем предложить им сыграть в квиддич, — предлагает Джеймс. — Команда выйдет не ахти, но… Чем Мерлин не шутит, верно?       Сириус скептически хмыкает и пожимает плечами. Лили же благодарно улыбается Джеймсу, и он сам широко улыбается, довольный собой.       Они замолкают, и пустые коридоры наполняет осторожное эхо шагов. Лили, непривыкшая к ночным прогулкам, зябко поводит плечами, оглядывается. Джеймс и Сириус рядом с ней выглядят расслабленно и даже умиротворенно. Чувствуют себя свободно в поздний час, нарушая порядок и покой замка.       Заметив волнение девушки, Джеймс подступает ближе. Лили, чутко реагируя на вторжение, уходит было в сторону, но он осторожно придерживает её за локоть.       — Хочешь, мы проводим тебя до гостиной? — спрашивает шёпотом, задевая носом её волосы.       — А вам разве не туда?       — Есть ещё одно дельце.       — Джеймс!       Она вырывается, ищет его взгляд, пылая сердитым взором. Он в ответ тихо смеётся.       — Тише, Эванс: у мисс Норисс чуткий слух.       — Мне не до шуток, Поттер! Куда вы снова собрались?       — В твоей голове и так много знаний.       — Не заговаривай мне зубы!       — Кхм… Не хочу вас отвлекать, но, может, мы поспешим? — вмешивается Сириус, возвращаясь к ним.       Лили, метнув и в него строгий взгляд, разворачивается на пятках, и её волосы, взметаясь медной волной, хлестко задевают обоих мальчишек по лицу. Джеймс снова широко улыбается, провожая её восхищенным взглядом. Сириус нарочито громко фыркает и, хлопнув друга по спине, шутливо ерошит ему волосы. Джеймс со смехом уворачивается, но тут же ловко обхватывает голову друга и сам лохматит всегда красиво лежащие волосы.

***

      На следующее утро Джеймс и Сириус перехватывают Рона перед завтраком. Сонные, они устраиваются прямо в гостиной и, как только замечают младшего Уизли, вдвоём идут на него. Рон, примечая их, машет рукой Симусу и Дину, чтоб они не ждали его.       — Скажи-ка, Рональд, хочешь сегодня в квиддич сыграть? — обнимая мальчишку за плечи, предлагает Джеймс.       — Сегодня? — Рон хмурит рыжие брови. — Сегодня же Хогсмид.       — Да ладно тебе, чего ты там не видел? Сливочное пиво? Прямиком в руки доставим. Сладости? Пальцем покажи — любые со… купим! Кви-идди-ич!..       Джеймс, размахивая руками, рисует перед мальчишкой перспективы. Рон, вздохнув, задумывается. Уши его немного алеют, когда он косит глазами на старшего Поттера, затем на Сириуса.       — А можно я сам… ну, это… — неразборчиво бормочет Рон, но трясёт головой и ерошит волосы. — Ну да ладно, я подумаю…       — А чего хотел-то? — смеясь, спрашивает Сириус и, вслед за другом, закидывает руку на плечо Рону, легонько встряхивая его.       Покраснев ещё пуще, Рон качает головой. Сириус и Джеймс, посмеиваясь, щипают его за бока с обоих сторон. Мальчишка, взвившись, выскальзывает из приятельских объятий.       — Я мог бы и сам сходить, — с напускной небрежностью произносит Рон и снова запускает пальцы в волосы, ероша теперь макушку. — Ну, если бы мантия-невидимка была… да и с Картой бы неплохо…       Джеймс и Сириус смеются в один голос, и Рон сконфуженно отмахивается, отступает от них, бормоча ругательства.       — Будет тебе и Карта, и мантия! — обещает Джеймс ему вслед, довольно скалясь.       — Мы с удовольствием поделимся! — не менее довольно подтверждает Сириус. — Ты не промах, парень! Так держать!       Рон, совсем уже пунцовый от смущения, неуклюже выбирается через портретную дыру. Невольно усмехается, представляя себя в мантии, крадущимся по ночному Хогвартсу к проходу в Хогсмид мимо сопящего от недовольства Филча и парящего под потолком Пивза. Вот бы шугануть и одного, и второго! Или противную Миссис Норисс… Только одному не весело вовсе. Вот бы с Гарри пойти, вдоволь насмеяться потом… А то и вовсе прогуляться по ночному Хогсмиду! Может, и Гермиону позвать? Нет, она не захочет, да ещё и нудить начнёт!       Рон тряхнул головой, отмахиваясь от мечтаний. Захватывающие дух фантазии быстро оборачиваются стыдом. Он чувствует себя воришкой, мечтающим о том, что есть у его друга. В голове всплывают слова Гермионы, сказанные в сердцах: «Нечему тут завидовать! Чего бы там ни было у Гарри лучше, чем у тебя, у него уже никогда не будет родителей! А у тебя есть настоящие ценности, поважнее крутой метлы или опасной возможности участвовать в Турнире!..»       Она, наверное, и назвала бы его жалким глупцом, да не стала. Может, зря. Такая оплеуха не помешала бы ему взять себя в руки и пойти помириться с Гарри.       Не успевают скрипнуть петли портрета, закрывая проход за Роном, как в гостиную спускается мрачный Гарри. Во всю улыбающиеся Джеймс и Сириус тут же окружают его.       — Гарри, какие планы на сегодня? — хлопая мальчишку по спине, спрашивает Сириус.       — На сегодня? — Гарри хмурится, задумавшись, пожимает плечами. — Сегодня Хогсмид.       Сириус и Джеймс переглядываются, усмехаются.       — Может, лучше сыграем в квиддич? А по Хогсмиду можно и ночью погулять, — предлагает Джеймс.       — Хм… Может быть… Я подумаю, ладно? — неуверенно отзывается Гарри.       — А что тут думать? Сыграешь, пронесешься на метле — мысли вмиг проветришь! Тебе надо встряхнуться, Гарри, а это самый лучший способ!       — Ладно, я приду. Только Гермиону надо предупредить. Хотя, может, она захочет пойти в Хогсмид с Роном.       Усмехаясь пуще прежнего, Джеймс и Сириус снова переглядываются. По-очереди дают Гарри руку, окончательно договариваясь о встрече.       — Эх! Теперь бы поспать! — зевая, выдыхает Сириус и с удовольствием потягивается.       — Поспим, когда помирим этих двоих, — хмыкает Джеймс.       Не спавшие почти всю ночь, они недолго топчутся у погасшего камина, но решают спуститься к завтраку вместе со всеми. Если Лили ещё не там, они скорее заснут в креслах и все пропустят, чем дождутся её, чтобы изложить план действий. По пути договариваются, как будут по-отдельности заманивать Рона и Гарри на поле.       — Мы можем вам помочь? — хихикнув, задорно спрашивает Лили.       Джеймс круто разворачивается на её голос. Не удержав равновесия на ступени, хватается за Сириуса. Он крепко сжимает его предплечье в ответ и, сдерживая смех, легонько подталкивает, помогая выровнять положение. Девушки заливаются тихим смехом.       — Ещё как можете, — как ни в чем не бывало, откликается Джеймс и усмехается. — Гермиона, с кем в Хогсмид пойдёшь?       — Я думала составить компанию Гарри и попробовать помирить ребят в «Трех метлах», — Гермиона задумчиво хмурится. — Мы с Лили можем попроситься с ним на поле. А вы как раз уведете Рона. Но было бы хорошо сделать это незаметно.       — Значит, вам нужно будет отвлечь Гарри, пока мы будем уводить Рона, — заключает Сириус.       — И садитесь отдельно, ни к одному, и ни к другому, — предупреждает Лили.       Сговорившись, уже вчетвером спускаются в холл. У дверей в Большой зал разделяются. Джеймс и Сириус заходят первыми и, отыскав среди учеников рыжую макушку Рона, направляются на свободные места поодаль. Помедлив, проходят к столу Гермиона и Лили, занимая свободные места по обе стороны от Гарри. Незаметно переглядываются, означая начало действий.       Рон быстро примечает среди пребывающих к завтраку студентов двух Мародеров. Те активно машут ему руками в приветствии и берутся накладывать в тарелки тосты и гренки. Рядом шумно обсуждают поход в Хогсмид Симус и Дин.       — Рон, ты с нами? Вначале в Зонко или в Сладкое Королевство? — затрагивает его Симус.       — А? Да нет, я не пойду, — отмахивается от них Рон. — Джеймс и Сириус предложили сыграть в квидичч. Хотите?       — Я бы попробовал, — взглянув на друга, пожимает плечами Дин.       — Самое время испытать новенькие метлы? — озорно улыбается Симус. — Жаль только, сливочного пива не попробуем и сладостей не возьмём… Да и в Зонко хотелось…       — Может, не такая это проблема, — усмехается Рон, представив удивление товарищей, когда он явится в спальню со всем этим.       — Да ладно! Где возьмешь? — с недоверием хмыкает Симус. — Я сотню раз Фреда и Джорджа пытал, как они все достают, — молчат.       Удовлетворенный их удивлением и восторгом, Рон едва не выпячивает грудь в горделивом порыве. Бросает взгляд в сторону Джеймса и Сириуса. Те, заметив его внимание, один кивает на дверь, другой стучит по руке, словно намекая на время. Рон, не растерявшись, поднимает указательный палец вверх. Джеймс и Сириус кивают и, как ни в чем не бывало, берутся за недоеденный завтрак.       — Идемте за метлами? — предлагает Рон и оглядывается на Фреда и Джорджа.       На миг задумывается, не одолжить ли метлу у одного из братьев, но тут же раздумывает. Дин и Симус уже поднимаются, готовые идти. Глаза обоих горят предвкушением, с губ не сходят широкие улыбки. Они сразу заговаривают о квиддиче, поминая приёмы с недавнего Чемпионата, вдвоём оглядываются на слизеринский стол, где завтракает Крам. Рон, слушая их оживленный разговор, порой вставляет пару фраз, но чувствует себя чужим рядом с ними. Сколько бы тем ни было бы общих, у них своя компания, а у него… Тоже есть своя. Гермиона, всегда рассудительная и порой до смешного правильная, упрямая… Кажется, нет ничего ни в волшебном, ни в магловском мире, с чем бы она не справилась. И Гарри… с которым так просто разделить авантюру, даже если это придумывание предсказаний для Трелони; который понимает его так, как не поймёт Гермиона.       Поднявшись за метлами, мальчишки сбегают вниз, во двор. Погода, хоть и стылая, безветренна. Дожди остаются позади, и, хоть небо затянуто серебром облаков, увядшая трава под ногами мягко пружинит. Унылые виды и морозное дыхание близкой зимы ничуть не портят дня, который можно назвать погожим.       Ещё издали Рон замечает, что на поле для квиддича куда больше людей, чем было оговорено. Может, думает он мельком, Сириус и Джеймс тоже решили кого-то позвать?       Гарри тоже быстро примечает, что скромная компания вот-вот пополнится. И сразу узнает в долговязой фигуре с рыжеющей макушкой Рона. Хмуро оглядывается на Гермиону, и та, робко улыбнувшись, пожимает плечами. Оглядывая издали друга, Гарри все же остаётся на месте.       Сходясь в один круг, они с похоже нахмуренными бровями отворачиваются друг от друга. Девушки неловко переглядываются. Обе хотят сказать что-то, смягчить ситуацию, подтолкнуть к примирению, но слово берет Джеймс.       — Нас немного, так что обойдёмся без ловцов, — начинает деловито, хлопнув в ладоши. — Никто не против разделиться на две команды?       — А это…       — Да! — в один голос, заглушая Гермиону, восклицают Гарри и Рон.       Их взгляды пересекаются на мгновение, и оба торопятся снова отвернуться. Дин и Симус неловко переступают с ноги на ногу, девушки встревоженно переглядываются. Лили взглядывает на Джеймса острым, решительным взглядом, побуждая того к действиям. Он, ничуть не потеряв покоя, подмигивает ей.       — Тогда делимся на команды и разбираем позиции! Рон, вратарем? А ты, парень?       — Симус. Я бы тоже попробовал стоять на воротах.       — Отлично! Кто загонщики?       Мальчишки скоро разбирают обязанности и, оседлав метлы, поднимаются к небу. Джеймс задерживается, чтобы выпустить бладжер и передать Гарри и Дину квоффл.       — Почему вы согласились на разные команды? Они же могут ещё больше поссориться, — взволнованно шепчет рядом Лили, следя взглядом за Гарри.       — Заставить парней мириться — идиотская идея. Ты же не мамочка-наседка и они не твои расшалившиеся сыновья, — фыркает Джеймс снисходительно. — В игре у них больше шансов помириться. Не переживай, Лили, доверься мне.       Он улыбается ей все так же озорно, но в светло-карих глазах полнится покой и уверенность. Девушка медленно кивает, все еще глядя в его глаза. Этот взгляд и правда её успокаивает, внушает доверие. Она отступает и, тронув Гермиону за запястье, первой идёт к трибуне.       Бладжер лениво поднимается над травой, и Джеймс, задавая ему направление, подпихивает мяч носком ботинка. Они вдвоем взмывают вверх. Квоффл Джеймс отправляет в сторону замерших в ожидании охотников. Гарри, наученны реагировать молниеносно, первым срывается с места и подхватывает мяч. Он непривычно ложится в руки, слишком большой, тяжёлый для него. Примеряясь, юноша взвешивает его в руке. Дин, заметив заминку, устремляет метлу к нему. С другой стороны, разрезая воздух, уже летит пущенный Сириусом бладжер. Гарри, едва не роняя квоффл, резко направляет Молнию вверх. Метла чутко и ловко уводит его от опасности.       Игра начинается. Дин и Гарри, оба примеряясь к ролям, медлят, осторожничают. Сириус и Джеймс, перебрасывая между друг дружкой бладжер, добавляют мальчишкам скорости. Квоффл все больше входит в игру, падая, летя, оказываясь в чужих руках. Рон и Симус на воротах напряженно замирают, готовые отбивать первые атаки.       Воздух разогревается свистом мячей и метел, мальчишечьими криками. Гарри и Дин, входя в раж, активнее охотятся за мячом, не упуская шанса подхватить, отнять квоффл один у другого. Избегая бладжера, летят к воротам, готовые испытывать себя и вратаря. Открывается счёт, но быстро забывается в пылу игры.       Несмотря на умелость Гарри, Дин играет быстрее и решительнее. Почти не упуская квоффла, летит в атаку на Симуса и, обмениваясь с другом азартной усмешкой, метит в кольцо. Соревнуются и Гарри с Роном, обоюдно настроенные на победу. Враждебность во взглядах быстро сменяется азартом. Подгоняя охотников, Сириус и Джеймс со смехом направляют бладжер прямо к воротам, сбивая то вратаря, то охотника.       Игра оканчивается ближе к обеду, когда все шестеро признают усталость. Все разгоревшиеся румянцем, потные и довольные, они спускаются в траву. Девушки, озябшие, кутаясь в плащи, спешат к ним. У обеих на лицах тревога и вопрос.       — Ох, ну Молния, конечно!.. — посмеиваясь, восклицает Джеймс и ерошит влажные волосы.       — Ты с бладжером не хуже! — хохочет Сириус и хлопает по плечу Рона. — Кажется, ты все пытался не Гарри с Роном сбить, а забить бладжером!       — Вот-вот! Не знаешь, от бладжера отбиваться или от квоффла, — ворчит Рон, но тоже улыбается.       — А Дин! Вот шустрый!.. Гарри, кажется, он летает быстрее, чем Молния! — со смехом замечает Симус и подмигивает другу.       — Ему квоффл в руки лучше ложится, — улыбнувшись, добродушно замечает Гарри.       — Зато, как ловцу, тебе нет равных! А ещё с Молнией!.. — Дин воодушевленно ударяет кулаком по ладони. — Помнишь школьный чемпионат того года?       — Хах! Как Гарри запустил Патронуса в Малфоя и его дружков?.. Вот смеху-то было! — хлопая Гарри по спине, откликается Рон.       Воодушевленные игрой, мальчишки наперебой рассказывают Джеймсу и Сириусу про прошедший чемпионат. Компания со смехом и громом голосов, оставив школьные метлы и мячи в инвентарной, направляются в Большой зал. Лили и Гермиона, прислушиваясь к словам, улыбаются с робкой надеждой.       Несмотря на отсутствие большей части учеников, столы Хогвартса полны блюд. Компания выбирает места в отдалении от младшекурсников и редких старшекурсников, не пошедших в Хогсмид. За столом преподавателей некоторые места тоже пустуют.       Гарри и Рон, не сговариваясь, садятся рядом друг с другом. Вместе разговаривают в компании, но, будто осторожничая, не смотрят друг на друга и напрямую не заговаривают. Гермиона, готовая сесть между ними, присаживается рядом с Роном и встревоженно поглядывает на обоих весь обед. Лили с другой стороны не менее взволнована, прислушивается к интонациям обоих и бросает взгляды в сторону Джеймса, будто спрашивая, удалась ли их затея. Он, успокаивая привычной озорной улыбкой, вдруг протягивает ногу чуть дальше и касается её туфли. Девушка вздрагивает, взгляд изумрудных глаз снова стрелой летит в его. Помедлив, она чуть сдвигает ступню, но не обрывает касания до конца.       За едой пыл немного спадает. Гарри и Рон, сидя локоть к локтю, неловко замолкают. Оба не решаются смотреть друг на друга. Но решение зреет. Отложив вилку, Рон выдыхает и выпрямляется. Легонько толкает Гарри локтем под ребра. Он, едва не выронив кусок мяса из зубов, оборачивается на друга. Рон не сдерживает смешка, и Гарри вслед за ним весело фыркает.       — Выйдем? — тихо предлагает Рон, сразу алея ушами.       Гарри кивает, неловко подталкивая в рот злополучное мясо. Напряжение расползается между ними, сковывая движения и дыхание. Юноши, ни на кого не глядя, друг за другом поднимаются с мест и торопливо идут к холлу. Но там, за распахнутыми дверями Большого зала, обоих останавливает неловкость.       Рон первым, нервно кашлянув, с готовностью выпячивает грудь и набирает в лёгкие воздуха.       — Гарри!.. — выпаливает на одном дыхании, быстро теряя слова. — Я, в общем-то… это… Извини, в общем, я… Я вёл себя, как дурак и последний идиот… Я не думаю, что ты сам… Что ты хотел…       — Думаешь… Ну хорошо, что думаешь, — бурчит Гарри, но беззлобно.       Сведенные брови дрожат в напряжении, а на губах уже расползается усмешка. Рон, сконфуженный, опускает взгляд. Но Гарри уже в открытую улыбается и легонько толкает его в плечо.       — Все нормально, Рон…       — Нет!.. Гарри, я повёл себя ужасно, правда! Как я мог сказать?!.       — Рон, забудем, ладно? — тверже произносит Гарри.       — Мальчики?..       Робкий голос Гермионы затихает в несдержанном всхлипе. Девушка торопливо прикладывает ладонь к губам и прикрывает глаза, сдерживая эмоции. Выдыхает и вдруг бросается к ним, крепко обнимая обоих. Тут же отстраняется, замахивается кулаками, но выдать сердитые слова не успевает.       — А! Вот вы где! — громыхает голос Хагрида, сбивая её.       Лесничий бодро шагает к ним, донельзя взволнованный. С широкой улыбкой сгребает троих в охапку. Друзья, пыхтя и не всерьёз возмущаясь, пытаются ослабить давление ручищ великана на кости.       — Гарри, зайди-ка ко мне сегодня в полночь, — произносит Хагрид старательно тихо, щекоча кустистой бородой лица друзей. — И мантию свою прихвати обязательно.       — Зачем?       — А нас, значит, не зовёшь?       Мальчишечьи голоса смешиваются в общее неразборчивое восклицание. Хагрид, махнув ручищей, отпускает ребят и хлопает Гарри по плечу. У того привычно подгинаются коленки, и Рон подхватывает друга под локоть, помогая устоять на ногах. Хагрид, оставляя после себя больше вопросов, чем ответов, шагает прочь из замка. Друзья озадаченно переглядываться.