Tempus Ante

      Гул шагов Хагрида успевает смолкнуть, теряется в шуме сытых голосов, шелесте мантий и шагов. Троица озадаченно смотрит вслед лесничему, не обращая внимания на движение учеников вокруг. В таком оцепенении их находят Лили, Джеймс и Сириус.       — Чего это вы? — тряхнув за плечи мальчишек, спрашивает Джеймс весело и переводит взгляд на замковую дверь.       Гермиона, тряхнув головой, первой смотрит на юношу. Хмурится, оценивая ситуацию, осматривается.       — Кое-что нужно сказать. Гарри, на пару слов? — девушка оценивающе взглядывает на путешественников во времени.       — Это как-то связано с нашим будущим? — взволнованно спрашивает Лили.       — Если что, мы все знаем, — заявляет следом Сириус.       Гарри, Рон и Гермиона переглядываются. Лица троих окрашивает тревога. Тихо выдыхает Лили, опуская взгляд. Ей вдруг становится стыдно за свою смерть, ведь сейчас, когда Гарри так нуждается в поддержке близких людей, рядом с ним нет родителей, нет взрослой её. Ей хочется в этот миг стать собой взрослой, мудрой и ласковой, при этом готовой защищать его.       — Идемте во двор? Правда, всего на пару слов, ничего интересного и таинственного, — повторяет Гермиона и первой отступает к дверям.       — Тогда мы с вами, — хмыкает Сириус, закладывая руки в карманы мантии.       — К тому же, мы давно хотели кое-что предложить, — поддерживает намерение Джеймс.       Компания, собираясь кучнее, выходит во двор, к буку у озера. Не спешат. Гермиона, оглядываясь, начинает разговор на ходу.       — Я не знаю, что придумал Хагрид, но, Гарри, ты думаешь пойти? Ты так можешь опоздать на встречу с Сириусом.       Осторожный взгляд девушки цепляется за юную копию крестного Гарри. Сириус и Джеймс воодушевленно переглядываются.       — Хагрид выглядел так, будто искал меня лишь для того, чтобы сказать это, — качает головой Гарри. — Я не стану задерживаться. Узнаю, что там, и вернусь к нужному времени.       — Может, Хагрид хочет, чтобы ты приручил соплохвоста? — хмыкает Рон. — Представь: Гарри Поттер и ручная запрещённая тварь! Те, кто решил подкинуть твоё имя в Кубок, быстро поймут, что связались не с тем.       — Или вручат Хагриду мешок галлеонов и благодарственное письмо за мою досрочную смерть, — ворчит Гарри и мрачно взглядывает на друга.       Рты обоих тут же растягиваются в улыбках, и, подталкивая друг друга локтями, мальчишки громко смеются. Гермиона рядом напряжённо хмыкает и складывает руки на груди, ничуть не разделяя их веселье. И лишь Лили поддерживает её беспокойство, пока Джеймс и Сириус посмеиваются за компанию.       — Очень остроумно, — не сдерживает комментария Гермиона. — Через несколько дней Турнир, а вы шутки шутите.       — Спокойнее, Гермиона, — приобнимая девушку за плечи, размеренно произносит Сириус. — Нам есть, что предложить. Конечно, это не гарантия безопасности и долгой жизни…       — Но хорошая возможность остаться при голове, руках и ногах, — продолжает Джеймс и несколько виновато ерошит затылок. — Давно стоило, но мы как-то засуетились. Гарри, потренируемся сегодня? Может, и Лунатик подтянется. Он может хорошо объяснять теоретическую часть.       — Нужно найти такое место, где не помешают. Филч строго следит за тем, чтобы в коридорах не применяли магию, — напоминает Лили.       — Любой кабинет подойдёт, — пожимает плечами Сириус. — Ты с нами или предпочтешь не нарушать правила?       — Ты могла бы подтянуть Гарри по зельям: у тебя они всегда выходили лучшего качества, — предлагает Джеймс.       — Кхм… — Лили, смутившись, запрявляет прядь волос за ухо. — Это больше заслуга Северуса: у него очень тонкое чутье для зельеварения. Я лишь следовала его рекомендациям.       Мысль, как укол, омрачает её лицо. Девушка печально вздыхает и качает головой. Столько раз она об этом думала, мечтала, верила, говорила ему. Ведь он талантлив, он мог бы стать знаменитым зельеваром современности, заниматься наукой, издать учебник… Но выбрал компанию начинающих тёмных магов, ненавистников таких, как она — грязнокровок.       — Конечно, я приду, — соглашается она тихо и поднимает взгляд на Гарри. — Можно тебя на несколько слов?       Похоже понурив головы, они отходят к озеру. Лили, засмотревшись на блики, серебром мерцающие на рябящей от лёгкого ветерка воде, подступает к самой кромке. Невольно вспоминает тёплый июньский день, когда на этом же месте стала участницей неприятной сцены. Сцепляет в волнении пальцы и переводит взгляд на Гарри. Он, взъерошенный, худощавый, как Джеймс, мрачно наблюдает за рябью на воде. Сводит темные брови, и шрам на лбу выделяется чётче, зигзагом пересекая кожу. Ей хочется коснуться этой отметины, оставить ласковый поцелуй, смягчая боль давней раны.       — Гарри, мне очень жаль, что так все вышло, — шепчет Лили, подступая ближе к нему. — Профессор Дамблдор рассказал, как все случилось. Может, не все, но… Мне больно оттого, что не было иного выбора, что… мы с Джеймсом не смогли уберечь тебя и самих себя.       Она замолкает, вновь охваченная эмоциями. Робко касается локтя Гарри и мягко стискивает пальцы. Тихо выдыхает и, уже не сдерживая чувств, крепко обнимает юношу. Гарри, смущенный и тронутый, неловко обнимает её в ответ. Девичьи плечи дрожат под его ладонями, виска касаются слезы.       — Я бы так хотела, чтобы ты рос с нами! — горячо шепчет Лили. — Не знаю, какой мы стали семьёй, но… Мне бы хотелось, чтобы ты был счастлив, чтобы ни в чем не нуждался!.. Дамблдор сказал, что тебя спасла моя жертва, моя любовь… Если так, то я бы поступала так снова и снова, только… Извини, что моя жертва подарила тебе жизнь без нас…       Гарри, вслушиваясь в её голос, в несдерживаемом гневе сжимает ткань её мантии. Её слезы, уже знакомые надтреснутые интонации оживляют в памяти предсмертные крики родителей. Вереницей идут недавние события, вскрывшие правду: близкие друзья родителей, предательство, хитрость… Питер Петтигрю — жалкий трус — не смог найти в себе сил, чтобы ответить за предательство, чтобы восстановить справедливость и дать шанс на свободу ещё одному другу.       — Это все Хвост, — сквозь зубы рычит Гарри, не сдержавшись.       — Что?..       — Это он всех предал! Из-за него вы погибли!..       В эту минуту ему кажется правильным сказать об этом. Предупредить Лили. Может, когда они вернутся в свое время, она не забудет имя предателя. И так Гарри защитит их, так у него будет семья.       — Я слышал… Из-за дементоров слышал ваши голоса… тогда… Папа сразу бросился на Волан-де-Морта, кричал, чтобы ты убегала вместе со мной… ты защитила меня, умоляла забрать твою жизнь, вместо моей…       — Ох, Гарри!..       Лили с новой силой обнимает его, и Гарри отвечает ей тем же. Гнев на Петтигрю мешается с яростным желанием защитить Лили Поттер сейчас, в будущем, что ждёт её. Если бы мог он, Гарри, вновь взять в руки Маховик времени, он бы ринулся в ту ночь. Предупредил бы, отвёл опасность. И его родители были бы живы, улыбались бы ему каждый день, а не в отражении зеркала, что показывает сокровенные мечты.       На первую тренировку собираются спустя два часа. Вняв увещеваниям Лили, Джеймс и Сириус выбирают кабинет подальше от чужих глаз. К компании присоединяется Римус. Очень бледный после ночи, он кутается в мантию и кажется исхудавшим. Но на лице с залегшими под глазами тенями не угасает лёгкая улыбка.       — Гарри, что ты уже изучил на заклинаниях и трансфигурации? На других предметах? — спрашивает Римус первым делом. — Наверняка понадобятся знания по всем предметам.       — У нас много всего было, — пожимает плечами Гарри, оглядываясь на Гермиону.       — Можно начать с манящих чар, — подсказывает та, отвлекись от учебника. — Я могу обозначить, что мы ещё не проходили за четвёртый курс.       — Манящие чары? Это же ерунда! — весело хмыкает Джеймс и ловко выхватывает палочку из кармана. — Акцио книга!       Учебник выпрыгивает из рук Гермионы, и Джеймс лихо подхватывает его на лету.       Начинают с манящих чар. Пока Гарри приманивает из чужих карманов перья, чернильницы, палочки и прочую мелочь, Гермиона составляет список изученного. Рон присаживается рядом, помогает ей, припоминая заклинания. Сириус ради шутки усложняет задачу — на перегонки с Гарри выставляет щит, защищаясь от его заклинания. Между ними быстро завязывается дуэль. Воодушевленный возможностью битвы, Сириус не думает поддаваться и щадить Гарри. Заливисто хохоча, он отбивается от заклинаний и ловко направляет чары в Гарри.       — Ну хватит вам! — строго выкрикивает Лили, когда Гарри едва успевает увернуться. — Протего!       Выдохнув, девушка сердито взглядывает на Сириуса. Все ещё смеясь, он едва дышит и вслед за Гарри оседает на пол. Шумно выдохнув, ерошит волосы.       — Неплохо, Гарри. Ещё несколько таких дуэлей, и ты будешь в хорошей форме.       — Чур я следующий дуэлянт, — с широкой улыбкой сообщает Джеймс и подмигивает юноше.       Несколько часов тренировки приносят свои плоды. Гарри овладевает манящими чарами. Магия выходит не сильной: предстоящая тайная встреча с Сириусом в гостиной занимает все его мысли, лишая хорошей концентрации. И все же все остаются довольными, и спускаются в Большой зал с чувством исполненного долга. Усталость убавляет желание разговоров. Компания, не сговариваясь, занимает места рядом. Каждый сразу тянется за желаемыми блюдами, не отказывая себе в сытном ужине.       — Гарри, ты все-таки намерен сходить к Хагриду? — под конец ужина спрашивает Гермиона, проводив взглядом безмерно воодушевленного лесничего.       — Да, — твёрдо отвечает Гарри и ободряюще улыбается девушке. — Не переживай, я успею.       Гермиона нервно кивает, задумчиво сводит брови. Первой встаёт из-за стола.       — Нужно все продумать, — шепчет она.       Гарри кивает, поднимается следом. Рон, тоскливо взглянув на недоеденный кусочек пирога, откладывает вилку и тоже встаёт.       — Мы можем помочь, — сразу откликается Джеймс.       — И дождёмся тебя в гостиной. Мало ли, что Хагрид придумал, — добавляет Сириус.       Хитрый блеск глаз выдаёт обоих. Римус с улыбкой качает головой, Лили же хмурится. Гермиона вздохнув с видом: «Я устала вам всем объяснять очевидные вещи», отступает и машет компании рукой, приглашая за собой. Путешественники во времени друг за другом встают из-за стола.       Большая компания забивается в тесный чулан, где пару лет назад Гарри и Рон прятали временно бездыханных Крэбба и Гойла. Сразу несколько волшебных палочек вспыхивают светом, ярко озаряя пространство.       — Мы останемся в гостиной, — твёрдо заявляет Джеймс, снисходительно глядя на Гермиону.       — Вы сорвете встречу своим присутствием, — так же бескомпромиссно отвечает девушка. — В настоящем Сириус не в том положении, чтобы рисковать. И… даже если рискнет, вы сократите время для самого Гарри.       — Верно. Гарри, ведь для тебя это очень важно сейчас? — Лили, задумчиво сводя брови, вопросительно смотрит на юношу. — Ваше любопытство и авантюризм сейчас неуместны.       Джеймс и Сириус пренебрежительно фыркают и все же взглядывают друг на друга со всей серьёзностью.       — Хорошо, вы правы, — выдыхает Джеймс, смиренно и с усмешкой поднимает руки, демонстрируя поражение.       Сириус кивает, поддерживая друга. Усмехается, хлопая по плечу Гарри.       — Как думаешь выбраться из гостиной после отбоя? — спрашивает с намёком.       — В мантии.       — Кто-то из нас может выйти вместе с Гарри, для прикрытия, — сощурив в задумчивости глаза, предлагает Гермиона.       — О, Лили! Как насчёт прогулки под луной? — сразу находится Джеймс.       Хитро щуря глаза, он смотрит на девушку и склоняет голову набок. Лили поспешно отводит взгляд, не выдерживая озорной улыбки на его губах, и вздыхает. Эта усмешка, хитрый, озорной блеск глаз манит согласиться, но его слова… Снова выдыхая, девушка сердито скрещивает руки на груди и поворачивает голову в его сторону.       — Думаю, есть другие варианты, — отвечает с достоинством, кольнув юношу гордым взглядом.       Уязвленный её очередным отказом, Джеймс стискивает зубы. На миг. Затем выдавливает из себя привычную усмешку и беспечно пожимает плечами.       — Тогда мы втроём пройдемся. Лунатик, ты как?       Римус задумчиво кивает. Осознание тут же вспыхивает во взгляде, и близкие друзья ловят этот проблеск мысли. Втроём обмениваются понимающими улыбками.       План придумывают на пятерых. Джеймс, Сириус и Римус должны выпустить Гарри из гостиной, Гермиона и Рон остаются смотреть за гриффиндорцами и, в случае того, что кто-то решит задержаться до полуночи, бросят навозную бомбу.       Гостиная полнится студентами после прогулки в Хогсмид. Собираясь компаниями, обсуждают свои покупки, прошедший день, заговаривают о предстоящем первом туре, поглядывая на Гарри. Братья Криви, где-то раздобыв пакет со значками «Поддержим Седрика», задаются целью переколдовать надпись. Мародеры, приметив труды парнишек, подсаживаются к ним. Впятером склоняются над пакетом. Гостиная наполняется их азартным смехом, голосами, полными энтузиазма. Сам Гарри устраивается вместе с Роном и Гермионой в уголке. Молчат, часто переглядываясь. Лили ненадолго подсаживается к ним, но вскоре уходит, пожелав Гарри удачи. Живоглот, проводив девушку до спальни, то ненадолго устраивается на коленях хозяйки, то подходит к Сириусу, трется о ногу, привлекая внимание.       В половине двенадцатого, Гарри по договорённости идёт в спальню, мол, устал. Через несколько минут спускается в мантии-невидимке. Мародеры прощаются с братьями Криви, воодушевленными горсткой значков с надписью «Поддержим Гарри Поттера! Виртуоз в воздухе, ловкач в бою!». Шумно обсуждая проделанную работу, идут к дверном проему. Гарри уже ждёт их там. Открывая портретную дыру, пропускают его из гостиной, на миг задержавшись за разговором. Вчетвером покидают гостиную и спускаются во двор. Невидимые шаги затихают, все неслышнее похрустывая подсохшей травой, опавшими листьями, принесенными из Запретного Леса. Мародеры останавливаются у дверей.       Римус первым прислоняется к холодной стене, кутаясь в плащ. Поднимает лицо к яркой луне, едва убавившей сияние после полнолуния. Джеймс угрюмо пристраивается рядом и, не скрываясь, досадливо пинает мелкий камень, попавший под носок ботинка. Сириус легонько пихает друга в плечо, поддерживая и подталкивая к откровению. Джеймс поджимает губы. Недовольный, растерянный, не знает, куда себя деть и что сделать.       — Почему она меня все время отпихивает? — бормочет в сердцах.       Противен ей? От чего? Его обожают в семье, в кругу друзей, сокурсников… Он один из лучших игроков в квиддич! И волшебник, не лишенный силы и таланта! Одна Карта чего стоит! А анимагическая форма? Не одна девчонка это видит, многие поглядывают, хихикают, шепчутся, кокетничают. Но не Лили. Не та, что интереснее всех этих девчонок.       — Тебе прям так нравится она? — хмыкает Сириус. — Есть Сьюзи — все время на тебя пялится. И эта… светленькая когтевранка курсом младше… И ещё с десяток. Мог бы не удирать со свидания на второй минуте!..       — У неё глупый взгляд. А Эванс… Она…       Джеймс замолкает, не в силах сказать, что чувствует. Сириус и Римус переглядываются. Обмениваются слабыми улыбками, осознавая впервые, что все всерьёз. Желание шутить и отмахиваться гаснет. Оба, негласно поддерживая, прижимаются плечом к плечу друга.       — Ты спрашивал саму Лили? — негромко подталкивает к решению Римус.       Джеймс хмыкает, запускает пятерню в волосы. Усмехается, вспоминая её возмущенные слова о его шевелюре. Но улыбка тут же гаснет.       — Она считает меня балваном и задирой… Вы сами слышали у озера.       Джеймс вопросительно взглядывает на друзей, спрашивая, правда ли это или же нет. Римус, помрачнев, виновато отводит взгляд, прикусывает язык, что не в силах сказать не самую приятную правду. Сириус хмыкает, хочет отмахнуться, но уже не может, понимая важность девушки для друга.       — Кто знает, может, мы и правда ведём порой себя, как дурни, — пожимает он плечами и задирает лицо к лунному свету, склоняет голову набок.       Джеймс, взглянув на него, вдруг весело фыркает. Подпихивает друга локтем, чтобы сбить с лица это комично-мудрое выражение. Вдвоём тихо смеются, и Римус, запоздав, поддерживает их смех. Пар от их дыхания серебрится в лунном свете, плывёт в прохладе ночного воздуха.       Немного потоптав хрустящую от инея траву, друзья возвращаются в замок. Они успевают приметить, как полумрак разрезают две выдающиеся фигуры. Хагрид, а с ним и мадам Максим растворяются среди темнеющих стволов Запретного леса. Не зная, с ними ли Гарри, троица спешит в гостиную. Несмотря на увещевания, решают утолить любопытство, незаметно пристроиться в гостиной и тихонько присмотреть за встречей.       В гостиной ещё остаётся пара-тройка засидевшихся студентов. Мародеры присматривают места в углу потемнее, прячутся за креслами.       — Может, попробуем дезиллюминационное заклинание? — предлагает Римус.       Переглядываясь, втроём кивают. Чары для них новые, не отработанные, но они пробуют, пока есть время. Римус, будучи более начитанным, наскоро рассказывает друзьям теоретическую часть заклинания. Через пару попыток тела троих сливаются с окружающей их мебелью и интерьерами гостиной. К этому времени последние засидевшиеся гриффиндорцы расходятся.       — Как думаете, как я появлюсь? — бегло осмотрев гостиную, спрашивает Сириус.       — Через дверь? — хмыкает Джеймс.       — Или окно, — улыбается Римус.       — До школы легко: портал, метла, трансгрессия, — решает порассуждать Джеймс. — А там наши способы: через тайный ход или напрямую.       — Появившись здесь, наверняка всё проверишь, — как бы предостерегая, замечает Римус. — Если встреча тайная, нужны меры предосторожности. Так что, стоит тебе взрослому войти сюда, как мы будем обнаружены.       — Хм… Точно… — выдыхает Сириус и недовольно кривит губы. — Надо…       — Чш-ш!..       Портрет, скрипнув, открывается. Юноши замирают, задерживают дыхание. Во тьме, разгоняемой лишь каминным огнём и лунным светом, портретная дыра закрывается. Вошедшего не видно. Гарри или взрослый Сириус? Колыхнув мрак вокруг, в воздухе мелькает предплечье. Кисть торопливым движением сдвигает невидимый капюшон, открывая всклоченные волосы. Пламя камина вспыхивает в стеклах очков. Мантия-невидимка спадает с плеч, и Гарри, собрав её в охапку, плюхается на кресло перед камином. Секунда — и среди языков пламени появляется чужеродная для камина голова.       Мужчина, являя часть себя, бегло оглядывается. Молодое лицо с тонкими чертами, темные коротко подстриженные волосы — Сириус легко узнается. Мало отличим от самого себя, прячущегося за креслом. Одни лишь глаза — мертвенные, словно загнанные, — имеют разительное отличие, выдавая непростой опыт, пережитые несчастья.       Затаив дыхание, Мародеры замирают в своём укрытии. Юный Сириус жадно вглядывается в собственное лицо, отражающее пока неизвестный ему опыт. Гарри же, замечая крестного, дёргается прочь из кресла и присаживается перед камином.       — Ну как ты, Сириус? — взволнованно выдыхает, жадно вглядываясь в посвежевшее лицо крестного.       — Про меня не будем, как ты?       — Я… — запнувшись, Гарри прерывисто выдыхает. — Сегодня помирился с Роном… Он не поверил мне Сириус! Не поверил, что я не бросал свое имя в Кубок! Никто не верит! Одна Гермиона и…       Гарри, вновь переживая непростые дни, коротко пересказывает все Сириусу. Про насмешки, неверие, про ужасную, надуманную статью Риты Скитер. Потревоженные чувства льются потоком, но в душе уже меньше обиды, гнева, тоски. Хоть эти дни были ужасны, полны неприятностей, рядом были те, кто верил, кто желал поддержать. И он хочет сказать об этом, поделиться с Сириусом необычным происшествием, но каждый раз прикусывает язык: нельзя.       — Ещё я только что от Хагрида… Он показал мне драконов — наше первое задание во вторник. Это погибель.       — Драконы?.. — выдыхает Римус, перекрывая присвист Джеймса.       — Мерлинова шляпа!.. — усмехается в восторге юный Сириус.       — С драконами справиться просто, объясню через минуту, — торопливо и взволнованно произносит взрослый Сириус.       — Сложно не согласиться! — одобрительно хмыкает Джеймс и весело подталкивает друга в плечо.       Римус в тревоге взглядывает на них, но ничего не говорит, прислушивается. Старается не отвлекаться на варианты того, как Гарри сможет противостоять дракону. Слова взрослого Сириуса сейчас важнее.       — Каркаров был Пожирателем смерти. Ты ведь знаешь, что это такое? — слышится предупреждение Сириуса.       — Что?       — Вот же!..       Три голоса, один громче — два тише, почти смешиваются, заглушая друг друга и начало фразы Сириуса.       — …со мной в Азкабане…       — В Азкабане?!. — выдыхает юный Сириус, заглушая слова самого себя.       Растерянный, взглядывает на Джеймса и встречает такое же недоумение в светло-карих глазах. Сириус слабо усмехается, придумывает оправдание. Картинка не складывается, не вяжется с тем, что он уже знает, что хочет видеть в своём будущем.       Энтузиазм гаснет, лица мрачнеют. Джеймс и Сириус, уже не глядя друг на друга, почти не вслушиваются. Римус же полон внимания, ловит каждое слово из разговора. Видя его сосредоточенность, друзья тоже обращают внимание на слова взрослого Сириуса, оживляются. Больше не разговаривают, лишь переглядываются.       Гарри и Сириус обсуждают насущее, но повседневные новости полны тревог. Тучи сгущаются, и, хоть Мародеры не успевают привыкнуть к миру, к отсутствию опасности в этом времени, новая информация вызывает у них тревогу. Шалость теперь — глупость. Они слышат куда больше, чем им нужно знать, больше, чем могли услышать, прочитать.       — Против драконов есть оружие, — продолжает разговор Сириус, говоря очень быстро. — Усыпляющее заклятие не применяй. Драконы очень сильны, их волшебная мощь огромна. Одному волшебнику не справиться, нужно одновременное заклятие нескольких волшебников…       — Знаю. Видел собственными глазами.       — Но ты можешь справиться с драконом один. Есть простое заклятие. Все, что нужно, — ослепить его. Заклинание Конъюнктивитус. Найдёшь его описание в любой книге по боевой магии. Действовать нужно будет быстро, когда ослепишь его: драконы очень агрессивны, особенно в такой момент. Ты ловкий Гарри, сможешь уйти от него. Напиши мне, как пройдёт первый тур.       Гарри торопливо кивает, но Сириус почти не обращает внимания. Прислушиваясь, хмурится. Во взгляде мелькает тоска, которую он пытается заглушить слабой, подбадривающей улыбкой.       — Время, Гарри. Будь осторожен. Удачи.       Он исчезает, оставляя после себя тишину и неуместно уютный треск пламени в камине. Гарри выдыхает, все еще глядя на огонь. Усталость наваливается на плечи. Недавнее облегчение забывается под грузом новой информации, предстоящего сражения с драконом. Гарри не сразу встает: руки и ноги будто наливаются свинцом. Все же поднимается, медля, и бредет к лестнице. За спиной остаются Мародеры, притихшие, все еще не пришедшие в себя после услышанного.       Тихий треск поленьев, шелест искр в камине наполняют гостиную, почти сливаясь с тишиной. Юноши молчат, даже не смотрят в сторону друг друга. Мыслей кажется так много, что ни одна не задерживается в голове, не разворачивается размышленьем. Сириус поднимается первым. Угрюмый, отряхивает мантию и бросает взгляд на камин. Следом поднимаются Джеймс и Римус, сохраняя тяжёлое молчание. Слова кажутся лишними, как и взгляды, подбодривающие прикосновения. Друзья в молчании поднимаются в комнату, переодеваются в пижамы, прячутся за пологами. Но сон не приходит быстро.       Перед глазами темнота полога, но в мыслях его собственное лицо. Ещё, казалось бы, молодое, но взгляд выдаёт годы страданий. Джеймс погибнет. Погибнет. И он ничего не сможет с этим сделать. Азкабан. Почему? Неужели нарушит закон? Нарушал ведь столько глупых школьных правил, а тут… А может, это он станет виновником смерти Джеймса? Нет!.. Нет. Никогда. Даже если невольно… Жизни ему после этого не будет. Джеймс — единственный близкий человек. Ни Римус, ни брат, ни Питер, ни родители, дядюшка, сестры… Джеймс. Он даже ближе, чем брат. Он как будто его изрядная часть, зеркало, хоть во многом они не похожи. Может, от этого теперь в его глазах столько боли, страха, отчужденности?       Слова Дамблдора, взрослого Сириуса смешиваются в голове. «Вы вдвоём погибните, защищая Гарри»… «со мной в Азкабане»… Почему? Из-за чего Сириус окажется там? Кто угодно, но не он. Их проказы — забавные мелочи, за это в Азкабан не сажают. Может, сделает это глупец?! Сочтет — раз Блэк, значит, тёмный маг, прислужник Сами-знаете-кого… Бред! Сириус никогда не встанет на сторону тёмной магии. Римус, может быть… Питер по глупости и слабости, но не он. Ведь они вдвоем презирают всем сердцем темные искусства, мечтают сражаться с ними, стать мракоборцами. Значит, кто-то оклевещет его. Неужели кто-то поверит в этот бред? Поверили… И его близкий друг, брат — не иначе, — оказался в этом месте. После его смерти или даже до… Если «до», неужели он ничего не сделал? Неужели не крикнул, что все это ложь, и Сириус не виновен? Нет. Нет, так не могло… не должно было случиться.       Отголоски слов, недавних и застаревших, вереница образов, чужих взглядов, положений губ, выражений лиц бьются в сознании, перебивая ночные мрак и тишину. Ночь… Тёмная и глухая. Стоит ей озариться светом полной луны, и его жизнь уже не принадлежит ему. Да и днем едва ли. Никогда. Только здесь, рядом с Джеймсом, Сириусом и Питером он ухватил толику контроля, сумел жить, а не дрожать в одиночестве, ожидая чужих страха, ненависти, отвращения. Он поверил, что может быть не только изгоем, что есть шансы жить по-настоящему. Но неужели он снова останется один? Выживет, не будет осужден — уже знает точно, но, может быть, это ещё страшнее. Джеймс погибнет вместе с Лили — юные, счастливые. Лучше бы он, чем они. Сириус окажется в Азкабане… Как? Почему? Заслуженно ли? Скорей он, чем Сириус. И лучше бы он, ведь у друга столько возможностей стать уважаемым, сильным волшебником. Мракоборцем, как он мечтает с Джеймсом. А он… Глупо. Оборотней не берут в Министерство, никуда не берут. Можно ли это преодолеть? «Не переживай, Лунатик, мы своими лбами тебе двери открывать будем! И языки каждому свяжем, чтобы лучше думалось…» — хоть и шутливо, но всерьез говорил ему Джеймс. Но всех не убедишь, каждому язык не завяжешь.       Ночь укрывает от лишних взглядов, но каждый шорох слышнее, каждый вздох отчетливее. Сон забирает размышления, но не дарит покоя. Мысли, тревожа уставший разум, не дают провалиться в глубины сна, заплетают неясные, несвязные видения. Рассвет не близок.